Новостная лента

Политика —это не бизнес

14.11.2016

Почему лидеры бизнеса часто терпят неудачу, применяя свое мастерство в политике?

 

 

После провала народного восстания в Восточной Германии в 1953 году, Бертольд Брехт язвительно писал:

 

…. народ

Потерял веру в правительство

И лишь удвоив усилия

Можно ее вернуть. Но не проще

Было бы, чтобы правительство

распустил свой народ

И выбрал другой?

[Bertolt Brecht: Buckower Elegien]

 

Контраст между фантазией Брехта и крылатой фразой из сериала The Apprentice [Ученик] «Ты уволен» иллюстрирует, почему мастерство успешного бизнес-лидера отличаются от мастерства успешного политика. Деловой человек работает с тем, что он или она создает; демократический политик должен работать с тем, что ему или ей данное.

 

Важнейшей функцией бизнес-руководителя-создать сильную и лояльную управленческую команду. Способность же политического лидера сделать такую команду наложен

серьезные ограничения, так как много других членов команды тоже имеют демократическую легитимность. Они тоже избранные, и занимают должности, предоставленные в соответствии с их партийной позиции. Это приводит к дисфункциональности лидерства, а люди, которые более-менее откровенно никогда бы не выбирали друг друга, должны работать вместе: ни Дональд Трамп, ни Пол Райан не выбрали бы себе друг друга для той должности, которую другой занимает.

 

Возможно, неординарный лидер может завоевать – Дорис Кернс Гудвин утверждает, что Линкольн завоевал – такое уважение, что может выстроить злютовану команду из такого бесперспективного материала: хотя вероятно, как с Тони Блэром и Гордоном Брауном, что конкуренты внутри одной партии доборються друг с другом до того, что, как Холмс и Мориарти, оба упадут в пропасть.

 

В любом случае, политический лидер сталкивается с проблемами, их бы ни один корпоративный руководитель не терпел. И так должно быть: правительство имеет такие полномочия принуждения, что не позволено иметь ни одной корпорации, а ценой этой власти является фрустрация, что вытекает из необходимости сдержек и противовесов. Недостатки демократии слишком очевидны, но двадцатый век научил нас, что опасности неограниченной политической власти значительно больше.

 

Бизнес тоже сталкивается со стримуваннями и противовесами, но совсем другого рода. Они действуют на конкурентных рынках товаров, труда и управленческого мастерства. Компания занимает определенный сегмент в определенном ассортименте. Ей не надо заполнять весь рынок – как правило, она и не пытается это делать – и на этом рынке она сталкивается с конкуренцией с подобными товарами ее соперников. Бизнес процветает, когда его стратегия и клиенты выбирают друг друга в отместку продуктивном симбиозе.

 

И наоборот, правительство не выбирает, какие рынки обслуживать, а держит на этих рынках монополию. (Политические партии действуют на конкурентных рынках, но это вполне иначе.) Выбрать Wal-Mart, а не Sears — это повседневная реальность; выбрать же жить в Канаде, а не в Соединенных Штатах – это фантазия, созданная в мечтах очень немногими.

 

Поэтому важнейшим умением демократического политика есть талант посредничества — способность находить способы согласования противоречивых требований разных избирателей и убеждать голодных соперников во власти вместе конструктивно работать. «My way or the highway» (Будет по моему или без тебя) – это резонная, а иногда и необходима позиция бизнес-лидера – но не политика, который не может, как отметил Брехт, освободить свой электорат, зато может быть освобожден ним. Крупнейшими из всех политических лидеров есть те, кто свою необходимую для лидерства уважение зарабатывает, согласовывая и объединяя; «к никого со злостью, к каждому с милосердием», как выразился Линкольн – а как не делает Дональд Трамп.

 

В целом, попытки бизнес-лидеров привнести свои навыки в политику успеха не имели. Спектр фиаско большой. На одном краю – Роберт Макнамара, чей гений внедрение контролирующих управления и информационных систем оказался абсолютно бесполезным на полях сражений во Вьетнаме, стране, о которой, как позже было им признано, ни он, ни его коллеги не знали и не могли знать почти ничего. Он потерпел неудачу на рынке, на который бы никогда не выбрал входить и на котором его организация не имела необходимых для успеха способностей.

 

На другом конце этого спектра фиаско — Сильвио Берлускони, чьи способности в области миланских коммерческих сделок, транслируемые на итальянскую политику, генерировали финансовую и моральную коррупцию и неэффективное управление – в масштабах, которые нечасто встретишь в западных демократиях.

 

Между этими крайностями мы видим ряд назначенных на правительственные должности топ-менеджеров, которые все – или почти все – через год-два возвращаются в бизнес или выходят на пенсию, сетуя на рестрикционные условия работы в Вашингтоне или Уайтхолле [британском правительстве]. Гарри Трумэн описал несостоятельность сильнейшего в мире исполнительного директора, прогнозируя практику своего преемника: «Он сядет здесь и будет говорить: сделайте это! сделайте то!’ И ничего не будет делаться. Бедный Айк — это не будет как в армии. Он откроет для себя, что это очень фруструє».

 

Современный исключение из правила, успех в бизнесе не транслируется на политические успехи — это Майкл Блумберг. Возможно, счастье Блумберґа заключалось в том, что должность мэра Нью-Йорка является прежде всего исполнительной, а не политической, о должностные достижением там судят по чистоте и безопасности улиц и надежности общественного транспорта. И, пожалуй, Блумберґу хватило ума не предлагать свои коммерческие умения на более широкой политической арене.

 

John Kay
Business is not politics,
11.04.2017
Перевод О.Д.

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика