Стиль жизни

Портрет Тимошенко также может быть искусством

07.03.2012

Много кто удивится, когда узнает, что живет он в… селе. Только раз в месяц 65-летний Анатолий Криволап ездит в столицу: уладить дела, встретиться с друзьями, дать интервью. А вообще самый успешный украинский художник (как с финансовой точки зрения, так и учитывая официальное признание) живет отшельником.

Он много работает в мастерской (здесь их аж две), прогуливается с любимыми собаками, любуется видами из окна и просто вслушивается в тишину. Правда, последние несколько дней спокойствие Анатолия Криволапа нарушают постоянные телефонные звонки: друзья и знакомые поздравляют с присуждением Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко…

Об аукционах, премию и зависть

Анатолий Дмитриевич, сегодня вы самый дорогой украинский художник. В прошлом году, как известно, две ваши работы продали на аукционах в Лондоне и Нью-Йорке за рекордные для наших художников суммы — 98 500 и 124 400 долларов. Кто-то из читателей воскликнет: “Ничего себе!” А вас лично удивили те цены, которые появились напротив ваших картин?

— Конечно, приятно было услышать такие цифры, но они не оказались для меня слишком неожиданными. (Улыбается) . Еще в 2005-м ко мне подходили представители одного западного аукциона и предлагали принять в нем участие. Однако меня тогда не устроила цена: они предложили меньше, чем я уже получал в Украине. (Улыбается). Поэтому я и отказался. А через несколько лет они вернулись, и нам таки удалось договориться. На первых же торгах мою картину продали за 48 тысяч долларов. То есть старт у меня был достаточно высокий. Ну а дальнейшие аукционы лишь подняли планку.

Теперь до вас прочно прилипла бирочка “дорогой”. Это формулировка греет вашу душу или все же немного мешает?

— Это непростой вопрос. С одной стороны, картина от цены (или оценки) не меняется. Работу уже закончено, вы будете ее хвалить или ругать — она от того не изменится. Она есть такая, как есть! Так же и цена — высокая или низкая — ничего не меняет. По сути. Она только меняет восприятие. Когда картина стоит дорого, конечно, появляются люди, которые видят уже больше не то, что нарисовано, а то, что напечатано. (Смеется). Но это закономерный процесс. Тогда картина переходит в эквивалент других ценностей, понимаете?

Кстати, первые свои работы я продал на Западе еще в 1992 году. В Германии, где я имел выставки, мои картины, метровые, пошли за 15-16 тысяч марок. Это притом, что в те времена семья в Украине месяц жила на 10 долларов. Полотна у меня покупали в основном иностранцы — скажем, с 1977-го был один поляк, а вот в Украине я лет пятнадцать не имел ни одного покупателя. (Улыбается). Вот так.

Вы чувствуете, что отношение коллег меняется? С тех пор, как успех вас настигает…

— Знаете, художественную среду уже по своей природе очень конкурентная. Было, есть и будет! Иначе никогда не происходило бы движение вперед. Однако художники — это же умные люди, интеллектуалы, и они не будут проявлять такого чувства, как зависть, открыто.

В эти дни, когда стало известно о присуждении Шевченковской премии, ваш телефон, наверное, красный. Как те же коллеги отреагировали на такую новость?

— Я бы сказал, что здесь их реакция значительно позитивнее. Причина в том, что это — своеобразный прецедент. Раньше же все знали, что комитет придерживается консервативных взглядов в отношении изобразительного искусства. Поэтому даже Союз художников Украины, которая меня выдвигала на Шевченковскую премию, кажется, нервничала больше, чем я сам. (Улыбается). Мой случай — свидетельство того, что лед тронулся. И в этом я вижу большой позитив.

О снег, эксперименты и природу

В селе, где вы живете, наверное, все замело снегом?

— (Смеется). В предыдущие зимы снега выпадало под два метра, а теперь — лишь сантиметров сорок. Да и до морозов я давно привык. Живу тут уже лет десять…

А почему вы бежали из столицы?

— Это оказалось жизненной необходимостью. Я сорок лет жил в Киеве, куда приехал на учебу еще 15-летним, давно считал себя городским человеком. И никогда не думал, что снова вернусь ближе к природе, где прошли детство, юность… Однако на определенном этапе как художник я почувствовал, что выбрал определенный пласт, и, чтобы снова ощутить жажду творчества, мне надо как минимум сменить место. Вот так я оказался в селе.

И еще ни разу не пожалел. Во-первых, здесь очень хорошее место (чего стоит только озеро), во-вторых, целыми днями я никого не вижу, в-третьих, за городом так интересно наблюдать за природой! Она гораздо более эмоциональна, чем человек: бывает ласковой, бывает злой (а иногда и злющою), бывает веселой. (Улыбается). Последние десять лет я рисую пейзажи, а до того увлекался абстракционизмом…

Каждый день просыпаюсь с желанием работать. И пока этот импульс есть, я здесь буду жить. Как только снова почувствую недостаток гармонии, сразу сменю место.

Одни художники работают только утром, другие — вечером. У вас как вибудувались отношения со временем?

— Здесь все зависит от того — жаворонок вы или сова. Скажем, я всегда ложусь поздно и встаю относительно поздно — в девять. Потом еще долго настраиваюсь. (Улыбается). Поэтому мой рабочий день начинается после обеда…

Насколько тяжелыми и длительными были для вас поиски собственного стиля?

— “Трудно” — не то слово. Пришлось полностью отказаться от того, что я умел по окончании института… Знаете, художественные вузы, они хоть и готовят профессионалов, но художник создает себя сам. Никто никогда не может этого сделать за него. Только сам художник! И здесь у каждого свой путь, и у каждого свои находки.

У меня был очень долгий путь поиска. Я закончил институт, сделал несколько выставок, чтобы получить мастерскую, вступить в Союз художников. А потом не выставлялся, не ходил на выставки, я просто экспериментировал. Все то время искал язык, с помощью которой смогу выразить то, что накопилось в моем “банке чувств”… На это ушло 15 лет!

О дерьмо, консервированных акул и китч

Мне довелось побывать на выставке Дамієна Херста в Монте-Карло. Он привез туда акулу, законсервированную в формальдегиде, разрезанные тушки овец и т.п. Как вы к таким вещам относитесь?

— Как к патологии. Это такая себе спекуляция, рассчитанная на шок. (После паузы добавляет). На мой взгляд, искусство не должно терять ни морали, ни всех тех духовных ценностей, которые были до нас. Мы не какие-то там необычные. Искусство существует тысячи лет, и мы просто приходим, чтобы продолжить дело предшественников. Считаю, что те ценности, которые искусство сохраняло и которые существовали тысячелетия, и сейчас не должны быть потеряны. Это очень важно. Не следует делать из искусства ни развлечения, ни шока.

К тому же искусство должно быть социальным, то есть реагировать на проблемы в социуме. Если художник или не понимает, чем он занимается, или не чувствует связи с обществом, тогда он создает шоу-арт, стрит-арт или шиз-арт. Уже дошли до полной фигни — сожжение машин и… Скажите, какое отношение это имеет к искусству?!

В одном из интервью вы упоминали, как пример, о пятитонный грузовик с дерьмом…

— О идею такого арт-объекта” рассказывал как-то в телеэфире скульптор Олег Пинчук, а я не мог не прокомментировать. (Смеется). Но и это уже было! Кто-то просто взял две тонны, а он хотел пять, но не разрешили. Кстати, в “Метрополитен-музее” в Нью-Йорке, тоже хотели выставить кучу лошадиного дерьма. Но мэр города запретил, сказав: “Я не могу такого позволить, ибо то, что я способен сделать сам, это — не искусство”. (Улыбается).

Если художник, как вы говорите, должна реагировать на проблемы общества, то можно считать искусством, скажем, портреты Тимошенко? Ее и некоторых других политиков в последние годы много кто рисует, лепит… Или все же речь о китч?

— Китч тоже может быть искусством. В том случае, если по тем или иным портретом есть мнение и позиция, понимаете. В искусстве идет вековая дискуссия: что сделано или как сделано? Ибо “что” то есть тема, а “как” — исполнительская ценность… Если портреты, о которых вы говорите, имеют идею и она выражена очень мощно, остро и интересно, тогда это — искусство. В противном случае — просто спекулятивный отклик на политическое событие… Знаете, искусство — это кодирование определенным языком общественных проблем. А не развлечение и тем более не “прикол”, как кое-кто сегодня считает!

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика