Новостная лента

Приближать далеких

15.10.2015

 

Именно благодаря этим людям мы можем преодолевать пропасти между поколениями, народами, эпохами и культурами. Через слова, предложения и целые тексты они помогают нам лучше объясниться с миром, ведь такая уж у них миссия – переводить на родном языке лучшие образцы мировой литературы. 30 сентября у них профессиональный праздник, поэтому книжный магазин «Есть» организовала итоговую встречу в рамках проекта «ЛітСвіт», где четверо переводчиков разных поколений рассказывали о том, как они стали тем, кем есть, а также делились некоторыми секретами из профессиональной деятельности. «Zbruc» записал наиболее интересные фрагменты из беседы.

 

 

О первые переводы

 

Ярослав Губарев: Я учился на факультете иностранных языков, поэтому мой основной язык – английский. Однако, так сложилось, что сейчас больше работаю с іберійськими языках – испанском и португальском. Свой первый перевод я сделал три года назад вместе с Игорем Проценком. Тогда мы перевели с испанского на русский роман парагвайского писателя Хуана Мануэля Маркоса «Зима Гюнтера».

 

Божена Антоняк: Меня в основном знают как переводчицу с польского языка. Но по образованию я не полоністкою, а сербо-хорватисткою; более того, из языков, которые изучала на протяжении пяти лет, еще не перевела ни одной книги. Мои первые переводы были с сербо-лужицкой, в частности, начинала с детских книжек и сказок. А тогда вдруг «перескочила» на польскую литературу, переложив Марека Краевского. Честно говоря, ужасно боялась и нервничала, ведь язык – очень сложная, а я была на тот момент начинающим, поскольку за плечами было только четыре или пять детских книжечек. Но потом все стало привычным.

 

Марьяна Прокопович: Если говорить о мой первый перевод, то он был научным. Я работала в одном Научно-исследовательском Институте, где переводила естественные статье. Тот период был очень важным для меня, хотя кто-то может и пренебречь этим фактом, мол, издательского (художественного) перевода это не имеет никакого отношения. Но базу я получила именно там, когда работала в комфортных условиях, где не было дедлайнов, никакого давления со стороны, до знаков препинания не ставились слишком придирчиво. И думаю, что это лучший способ получить переводческую базу, ведь основы для любых переводов являются одинаковыми. Со временем мне захотелось чего-то большего, поэтому я пошла в другую сторону – начала делать художественные переводы рассказов Итало Кальвино. На то время я знала итальянский язык очень плохо, но стимулировало то, что тогда фактически не было кадров, кроме старшего поколения, которые бы занимались переводами с итальянского. Так с тех пор все пошло-поехало.

 

Андрей Содомора: Мой первый перевод появился, когда я еще был студентом. Произведение Горация «К другу» было опубликовано на страницах журнала «Иностранная филология» 55 лет назад. В следующем году будет другой юбилей – 55 лет с выхода моей первой книги переводов древнегреческого комедиографа Менандра «Отшельник». Также сейчас дописываю книгу под названием «История одного перевода, или Моя первая книжка», где будут два перевода этого произведения – один 1962-го года, другой – самый свежий, который я только завершил. Таким образом, читатель увидит, что такое 55 лет интенсивной работы над словом. Можно сказать, что нынешним переводом я попросил прощения у Менандра за первый вариант. И я рад, что смог показать, как сегодня должен был бы звучать этот драматург украинском языке.

 

 

О самом важном в переводах

 

Ярослав Губарев: Мне больше всего нравится ощущение, когда ты становишься сотворцом другого мира, который «дышит», и своеобразным первопроходцем. Так сложилось, что роман «Зима Гюнтера», который я переводил вместе с Игорем Проценком, стал вообще первым романом парагвайского писателя в Украине, до этого у нас не было украинских переводов парагвайской литературы. Такая же ситуация с Кларісе Ліспектор – я перевел ее роман «Время звезды», который стал первым украинским переводом этого автора. Ее имя незаслуженно обходили вниманием, несмотря на то, что она родилась в Украине, в частности в Винницкой области. Уже впоследствии автор переехала в Бразилию, где и писала по-португальски. Поэтому для меня большая честь переводить Ліспектор, и я рад, что мы постепенно делаем шаги навстречу творчеству писательницы.

 

Божена Антоняк: Когда перевожу, стараюсь это делать хорошо. Можно сказать, что я имею привилегированное положение, поскольку все переведенные мною книги не являются заказными, то есть я сама их выбираю с учетом того, что я не только переводчик, но и издатель. Поэтому для меня очень важно, чтобы эти тексты начали существовать на украинском книжном рынке, попали в книжные магазины, а оттуда – в руки читателей. Или я переселяюся в мир автора? Это зависит в значительной степени от самого писателя, ведь при переводе подростковых книг мне трудно отождествить себя с подростками. К примеру, другая ситуация с Тадеушем Конвіцьким – переводя его, я четко представляла себя то в довоенных реалиях, то во времена Польской Народной Республики, которые, кстати, были очень близкими для меня. То есть, главное здесь – созвучность настроений автора и переводчика.

 

Марьяна Прокопович: Во время перевода книги ты будто переселяєшся в другой мир, переходишь в него. Это невероятное ощущение, когда ты продолжаешь делать повседневные вещи, а мир перевода при этом постоянно в тебе и с тобой. Мне нравится такое магическое переселение в книжку, которую переводишь, пусть даже это не художественное произведение, а гуманитаристика.

 

Андрей Содомора: Для меня главным в процессе перевода является осознание того, что я настраиваюсь на один камертон с автором, который жил более двух тысяч лет назад. Большего счастья не бывает, поскольку я понимаю, что это очень трудно. Как говорил Гораций, «я ищу тех, кто чувствовал бы мир одной со мной душой». Поэтому для меня самое важное − быть этой душой с авторами, которых я переводил.

 

 

О заповеди переводчиков

 

Ярослав Губарев: Поскольку я сравнительно недавно начал работать с переводом, еще не успел выделить для себя определенных переводческих запретов или алгоритмов. Мне очень импонирует, когда перевод максимально приближен к оригиналу. Хотя я понимаю, что бывают случаи, когда крайне трудно передать мысль автора теми языковыми средствами, которые существуют в языке, на который переводишь. Здесь нужно прилагать максимальных усилий, чтобы не навредить смысла и общей атмосфере оригинального текста.

 

Божена Антоняк: Для меня главное – сохранить авторскую стилистику и не вмешиваться лишний раз в текст. Если вмешательства невозможно избежать, то нужно свести его к минимуму, чтобы оно не нарушало целостности оригинала. Авторская стилистика – это святое для переводчика, поэтому он не может добавлять разного рода отсебятины. Этим любят пренебрегать, например, русские, когда вставляют в переведенный текст разные «красивости». Тогда читатель хвалит перевод, говоря о его благозвучие и очарование, зато к оригиналу есть претензии, что он трудно читается. Но в этом случае мы видим в тексте переводчика, который настолько влюблен в оригинальное произведение, что переписывает его по-своему. Автор же отходит на задний план.

 

Марьяна Прокопович: Переводчик – это, конечно, создатель, но следует помнить о том, что существует иерархия творцов. На вершине всегда находится автор, а уже потом идет переводчик, который должен прислушиваться к тому, кто сверху, и обращать внимание на читателя. Писатель, создавая текст, думает о том, каким образом воспримет его читательская аудитория. Так же должен делать и тот, кто переводит. Ведь общее впечатление от книги должно быть более-менее одинаковым, авторский стиль и повествование должны быть сохранены. Если в одном фрагменте ты не можешь передать максимально близко то, что задумал автор, ты способен компенсировать это в другом месте текста. Сумма всегда должна быть одинаковая и к этому надо стремиться.

 

Андрей Содомора: самое Важное для переводчика – играть много ролей. Есть такие яркие личности, которые отказывались входить в несколько ролей, например, гениальный знаток языка Николай Лукаш. В каждом переводе он был собой, даже когда переводил Верлена ли Гарсиа Лорку, читатель видел прежде всего Лукаша. А вот Григорий Кочур пытался быть и Верленом, и Лорке, поэтому можем говорить о две линии перевода – лукашеву и кочурівську. Переводы первого – прекрасные, но это Лукаш, а не автор. Лишь в тех случаях, когда его внутренний камертон не совпадает с авторским, мы видим оригинальный текст – например, Бернс в переводах Лукаша – это настоящий Бернс, зато Верлен – это уже личность переводчика.

 

Я стараюсь держаться золотой середины, но иногда не удерживаюсь и вношу «отсебятина». Главное – чтобы они не разили ухо и не было анахронизмами. Помню, в 1970-х годах переводил комедию Аристофана «Ахарняни», в которой был дождливый пейзаж. Я подумал: «о, это же мой любимый пейзаж! И добавил несколько строк:

 

«Вот она, блаженная пора: уже закончен сев,

За окном сереет морось…»

 

На самом деле, там не шла речь о какой мжичку; это уже я, правду говоря, добавил такие слова. Но, по моему мнению, это не смертельно, поскольку иногда такие вмешательства переводчика неизбежны. Перевод – это не фотография, здесь нужно уловить золотую середину. Это самое главное.

 

О сближении с оригинальным текстом

 

Ярослав Губарев: Для переводчика очень важно, кроме информации на поверхности, понимать экстралингвистические и культурологические аспекты. То есть, если есть исторический пласт, следует полностью погрузиться в него.

 

Первый роман, с которым я работал, совмещал в себе много стилей и жанров, а также разноязычие, ведь Парагвай – двуязычная страна, где общаются на испанском и гуарани. Эти языки очень тесно переплетаются в тексте, в частности и на уровне мифологическом, где описывается немало мифов и обрядов парагвайцев. Поэтому для того, чтобы передать украинскому читателю культурные особенности Парагвая, я изучал дополнительную информацию, обращался через электронную почту до самого автора Хуана Мануэля Маркоса, который еще является ректором одного из частных вузов. Его роман «Зима Гюнтера» перевели 31-ю языке; мне и моему коллеге Игорю Проценко было очень интересно работать с этим текстом. Там, где были вставки языке гуарани, мы оставляли их без изменений, чтобы сохранить колорит. Для удобства делали заметки, чтобы читателю легче было понимать смысл.

 

Последний автор, которого я переводил, – Бернардо Ачага из Испании, который является наиболее известным представителем баскской литературы. В его книге герои общалась смесью испанского и французского. Поэтому я долго думал над тем, как передать украинском языке баскский колорит, и, в конце концов, решил сохранить французские вставки с представлением примечаний ниже. Именно таким образом можно показать эту инакость читателю.

 

Божена Антоняк: Чтобы переводчику что-то сделать, нужно максимально приблизиться к оригиналу. Ты можешь читать книгу не раз и не два. Так, например, «Ляля» Яцека Денеля я читала несколько раз, потому что это истории столь связанные и несвязанные вместе с тем, что роман можно открыть на любой странице и в уже знакомом фрагменте найти что-то новое для себя. А вот что касается личного знакомства с автором, то практикую это делать уже тогда, когда книжка переведена. Не хочется надоедать с лишними вопросами.

 

Марьяна Прокопович: Переводчик лучше всего может пообщаться с автором через его книги. Для чего беспокоить писателя лично, если это можно сделать через текст? Я думаю, что тот случай, когда переводчик закидує автора вопросами, может указывать или на не профессионализм самого переводчика, или на то, что автор плохо написал свое произведение. И это совсем не комплимент.

 

Нужно ли переводчику приближать другую культуру так, чтобы она стала не чужой? Думаю, что нет. Не надо делать вид, что это что-то свое, вместо этого следует указывать, что мир, который существует в книжке, другой. У нас не такие реалии, как, например, в Италии, и их равиоли – это не наши вареники.

 

Андрей Содомора: Визитной карточкой античной литературы является поэтическое слово, а оно – непереводимое. Если скульптор работает с камнем или глиной, художник с холстом и красками, то материалом античных поэтов есть субстанция, что называется временем. За то, что мы не имеем короткості складов, которая есть в оригинальных античных текстах, мы теряем на 80% вкус произведения.

 

Как бы я не пытался приблизить Горация к читателю, это невозможно. Каждый свой перевод я начинаю с обширного предисловия и комментариев, в которых пытаюсь объяснить, что это – не Вергилий или Гораций, а имитация. И вообще в Украине пока что его только отдаляют от читателя, а не приближают. Теперь мне трудно представить, каким образом сегодняшнему школьнику или студенту объяснить, что такое античная поэзия, чтобы он почувствовал все величие Вергилия или других античных поэтов. Надо, чтобы читатель не просто знал, что Гораций – прекрасный творец, но и верил в это. Поэтому для переводчика существует единственная возможность приблизиться к автору – идти ему навстречу протяжении всей жизни.

 

Фото Ирины Фирман

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика