Новостная лента

Пришельцы, очень странные Вселенные и Брекзит

25.04.2016

Мартин Рис – профессор-эмерит космологии и астрофизики Кембриджского университета, королевский астроном, член британской Палаты лордов и бывший президент Королевского общества. С Мартином Рисом разговаривал в Тринити-Колледже Мэтт Уоррен.
 

Наши космические горизонты за прошлое столетие чрезвычайно расширились. Но на размеры видимой Вселенной наложенный важный лимит. Мы можем видеть только те объекты, свет от которых достигло нас со времен Большого взрыва примерно 14 млрд. лет назад. Но недавно появилось осознание того, что видимая Вселенная на самом деле не является всей реальностью, которая существует. За горизонтом может быть гораздо больше. Вселенная на самом деле может напоминать океан, который не ограничен видимым горизонтом так же, как море не ограничено горизонтом, когда вы смотрите на него с лодки.

 

То, что галактики, возможно, простираются дальше за горизонт, безусловно, захватывает. Но самое удивительное даже не это, а то, что Большой взрыв тоже, видимо, был не единственный. Возможно, таких событий было много. Кроме нашей Вселенной, они породили много параллельных Вселенных, которые не связаны с нашим и потому невидимые. Вполне вероятно, что у них даже действуют другие законы физики. Физическая реальность, рассматриваемая с такой широкой перспективы, может быть гораздо разнообразнее и интереснее, чем нам кажется.

 

Во Вселенной, который мы наблюдаем, всюду действуют одинаковые физические законы. Когда мы смотрим на далекую галактику, мы видим, что атомы, которые излучают свет, в ней такие же, как у ученых в лаборатории. Впрочем, могут существовать физические домены, в которых действуют совсем другие законы. В некоторых из них, похоже, нет гравитации, а другие могут не допускать ядерной физики. Известные нам законы науки могут даже не быть типичным доменом.

 

Существует бесчисленное количество способов соединить атомы между собой. Если предположить, что наша Вселенная достаточно велик, то где в нем может существовать вторая Земля и даже такой же вы. Но если это действительно так, то Вселенная на самом деле больше за тот, который мы видим, настолько, сколько примерно в нем атомов. Если действительно где-то есть второй, то он ОЧЕНЬ далеко.

 

Какова вероятность того, что в таком гигантском Вселенной где-то существует внеземная жизнь?

 

Сегодня известно, что вокруг многих, возможно даже большинства звезд есть планеты. В Млечном пути должно быть миллионы планет, напоминающих Землю и на которых гипотетической есть жидкая вода. Вопрос, следовательно, заключается в том, могло ли на них возникнуть жизнь. А этого мы пока еще не знаем.

 

Хотя известно, как такая сложная биосфера течение 4 млрд. лет развивалась путем естественного отбора Дарвина, мы еще не знаем, что стало причиной происхождения жизни, то есть что стало толчком перехода от сложной химии до первых структур, которые способны к метаболизму и самовоспроизводства. Хорошие новости заключаются в том, что в течение следующих 10-20 лет ученые, скорее всего, найдут ответ на этот вопрос, что одновременно позволит рассчитать вероятность повторения такого события во Вселенной. За этот период, возможно, также появятся технологии, которые позволят эффективнее проводить поиск внеземной жизни. Но если жизнь еще где-то существует, то это еще не значит, что оно умное. Моя догадка заключается в том, что если мы когда-нибудь и зафиксируем внеземной разум, то он совсем не будет напоминать нас с вами. Это будет скорее какая-то электронная сущность.

 

Посмотрим на историю жизни на Земле. Путь, который оно преодолело от примитивных организмов к современной технологической цивилизации, длился 4 млрд. лет. Человек разумный существует невероятно короткий миг. Но если мы посмотрим в будущее, то есть большая вероятность того, что людей вытеснят машины, которые, в свою очередь, будут еще миллиарды лет развития перед собой. То есть временной период, в течение которого существует органический разум, чрезвычайно короткий. Следовательно, маловероятно, что нам встретится ум, который будет находиться на таком же ступени развития. Гораздо больше шансов, что мы встретим или простой жизни или гораздо более развитый электронный разум.

 

Верите ли вы в то, что у машин может появиться разум?

 

Есть много людей, которые ставят на это. Другой вопрос заключается в том, что это не обязательно будет сознание такого типа, которая есть в наших головах. Большинство людей, однако, утверждают, что это емерджентна свойство, которое может развиться в сознании машин.

 

Если Вселенная обитаемый электронной суперсвідомістю, то какие вопросы он перед собой ставит?

 

Мы можем здогадуватиме об этом не больше, чем шимпанзе о проблемах, которые мы ставим перед собой. Я, однако, думаю, что эти умы не существуют на планетах. Если мы зависим от планеты и атмосферы, то они, видимо, прекрасно чувствуют себя при нулевой гравітацій, свободно плавая в космосе. Это может еще больше усложнить их поиск.

 

Как человечество ответит на открытие внеземной жизни?

 

Это, конечно, сделает Вселенная интереснее, хотя и мы тоже станем менее уникальными. Вопрос заключается в том, появится ли в нас под влиянием этого открытия ощущение космической скромности. Если же все поиски внеземной жизни потерпят неудачу, то тогда мы уже будем знать наверняка, что эта маленькая планета является уникальным местом в бесконечной Вселенной, на которой появилась жизнь. Поэтому все, что на ней будет происходить, будет иметь не только глобальное, но и галактическое значение.

 

Возможно, мы не будем привязаны к этому миру. Мы можем заглядывать в глубины космоса, но путешествие к мирам за пределами Солнечной системы, видимо, уже станет делом постлюдства. Продолжительность такого путешествия слишком велика для смертных человеческих тел и умов. Но если путешествовать безмертні, то эти расстояния пугают меньше. Такие путешествия уже осуществят работы, а не мы.

 

Какие научные достижения вы бы хотели увидеть в течение ближайшего столетия?

 

Во-первых, дешевую, чистую энергию. Во-вторых, искусственное мясо. Но идея часто дается легче, чем ее воплощение. Я люблю рассказывать своим студентам историю о двух бобров, которые сидят напротив гигантской гидроэлектростанции. «Это ты построил», – спрашивает один. «Нет, – говорит другой, – но идея моя». Это – существенный дисбаланс между научными догадками и развитием инженерии.

 

Майкл Гоув (британский политик, один из лидеров кампании за Брекзит) сказал, что люди имели уже достаточно экспертов. Действительно ли это так?

 

Чего-то большего я бы не ожидал от Гоува, но эксперты точно играют свою роль. Когда мы заболеваем, мы идем к врачу, а не ищем ощупью по Интернету. Но нужно также осознавать, что большинство экспертов являются специалистами только в своей узкой области, и мы, как навковці должны это принять. Когда наука влияет на публичную политику, с ней взаимодействуют элементы экономики, этики и политики, в которых мы, как ученые, можем говорить лишь как непрофессионалы. Мы должны знать, где проходит демаркационная линия между нами как экспертами и нами лишь как гражданами.

 

Если вы хотите влиять на публичную политику как ученый, то есть два возможных варианта. Или вы можете стать советником в правительстве, что может сильно вас разочаровывать. Или вы можете стараться влиять на политику косвенно. На мотивацию политиков очень влияет то, о чем в них пишут в прессе. Поэтому наибольшее влияние имеют те ученые, которые обходят политиков и говорят напрямую к людям. Если какую-то идею перехватывают люди, политики уже не смогут ее игнорировать.

 

– Брекзит – это хорошо или плохо?

 

Я никогда не мог подумать, что когда-то стану единомышленником Лорда Хезелтайна (бывший британский консервативный министр) и Тони Блэра (бывший премьер-министр от Лейбористов). Считаю, что мы попали в настоящую катастрофу. Вину за это разделяет многие, в том числе Борис Джонсон et al., но также Джереми Корбин (лидер лейбористов), который неправильно боролся в своем углу. Я был членом Лейбористской партии очень долгое время, но сейчас я чувствую, что Корбин меня подвел, в частности из-за того, что избиратели-лейбористы голосовали за то, чтобы Британия осталась в ЕС с пропорцией 2:1. Он был неэффективным лидером, а его позиция по этому вопросу была неоднозначной. Лидер, который бы призывал за Унию, мог бы обернуть результаты референдума.

 

Наибольшего осуждения из другого лагеря заслуживает Борис Джонсон (теперь – министр иностранных дел, который очолюлював кампанию за выход из ЕС). Гоув по крайней мере имел свое мнение, которое длительное время публично высказывал. Джонсон же не имел сильных позиций, поэтому в этой ситуации для него достойно было бы смолчать. Но он оппортунистически изменил свою позицию и изменил результаты голосования.

 

– Но почему это является такой катастрофой?

 

Мои опасения лежат в широкой геополитической плоскости. В современном мире Америка все больше самоизолируется, а Россия становится все более влиятельной. Поэтому для Европы важнее, чем когда-либо раньше, оставаться единой и консолидированной. Мы ставим под угрозу то, что обеспечивало в Европе мир на протяжении 60 лет. Это также может привести к распаду Соединенного Королевства. Нам это еще вспомнят и мы еще будем жалеть об этом шаге.

 

Астрономы нам доказывают, что мы имеем как длинное прошлое, так и длительное потенциальное будущее, и это будущее могут поставить под угрозу события, которые могут произойти в ближайшие десятилетия.

 

Насколько серьезной является угроза человечеству?

 

Я провел много времени, размышляя над тем, как мы, как вид, попадем в следующее столетие. Есть два основных вида проблем. Во-первых, это истощение ресурсов планеты из-за роста количества населения и техногенное давление. Во-вторых, это угроза со стороны все более мощных технологий, особенно биотехнологий, которые умышленно или неумышленно могут навредить человечеству. Все это дополняет факт, что человечество становится все более связанным между собой, и все, что происходит, имеет глобальный резонанс. Как следствие, мы, как вид, стали более уязвимы, чем когда-либо ранее.

 

– Поэтому угроза со стороны терроризма будет расти в следующем веке?

 

Так. Террористы и фанатики, вооружившись технологиями, станут еще более опасными. Но есть также значительный риск неправильного использования технологий. Генетическая модификация вирусов может иметь благородную цель – например, искоренить вирус Зика. Но есть риск того, что такие вещи могут выйти из-под контроля. Ядерные технологии требуют больших и хорошо защищенных сооружений. Тогда как лаборатории, в которых создают и тестируют биотехнологии, имеют гораздо меньший уровень защиты. Будет очень сложно гарантировать их безопасность. В короткой и среднесрочной перспективе это волнует даже больше, чем риск со стороны изменения климата, хотя в длительной глобальное потепление является очень серьезной проблемой. Я принимал активное участие в кампании, которая должна привлечь все страны до исследований и разработки альтернативных, чистых источников энергий. Если мы хотим избавиться от зависимости от ископаемых видов топлива, альтернатив дешевой и доступной зеленой энергетике, в частности ядерном синтезе, просто не существует. Количество средств, которые инвестируют в эту сферу, должна быть эквивалентна средствам, потраченным на оборону или медицину.

 

В средневековом мире люди начинали строить храмы, а завершали их уже следующие поколения. Можно ли утверждать, что мы потеряли долговременную перспективу?

 

Это действительно так. Одним из важнейших документов в политической дискуссии, которая проходила перед Парижской климатической конференцией, стала папская энциклика 2015 года. Что бы кто не думал про Католическую Церковь, нельзя отрицать ее стратегического видения, глобального влияния и заботы о бедных в мире. Я верю, что за шесть месяцев до Парижской конференции энциклика имела значительное влияние на мировых лидеров и людей в Южной Америке, Африке и Азии. Религия без сумніу до сих пор играет очень важную роль в мире.

 

Или вы встречали что-нибудь в космосе, что бы заставляло вас думать о том, что за этим стоит Творец?

 

Нет. Лично я не имею никаких религиозных убеждений. Но я считаю себя культурным христианином, ведь я был воспитан в Англии и английская церковь была весомой частью этого. Хотя если бы я вырос в Иране, я, пожалуй, ходил бы в мечеть.

 

Aliens, Very Strange Universes and Brexit — Martin Rees Q&A

Space.com 18/04/2017

Отреферировал Евгений Ланюк

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика