Новостная лента

Прошлое виклятих солдат — это серая история

02.03.2016

Подбитый цинизмом трубление одесную вокруг виклятих тривіалізує их праздник

 

 

Правица сделала с виклятих солдат политический тотем. Она выставляет его перед шатром и где-то с 1 марта начинает вокруг него ритуальный танец. Им облагают противников, фальшиво забрасывая им, что те не чтят виклятих. А всех виклятих вкладывают до одного мешка с надписью «герои».

 

Обложении в реакции защиты напоминают: не все викляті были несокрушимыми, многие из них пролило невинную кровь — еврейскую, белорусскую, польскую и украинскую — Z]. И приводят яркие примеры. Так возникает ложное впечатление, что они всех виклятих пихают группой до собственного мешка с надписью «бандиты».

 

Эта двойная стиґматизація виклятих вызывает экстремальные эмоции и опустошение мышления. Впихивает их в черно-белую схему: или герои, или бандиты. Схему полностью ложную, а в многих случаях несправедливую.

 

Когда год назад наступил очередной этап присвоения виклятих десницей, то есть чествование Дануты Сєдзіківни «Инки», убитого коммунистами медсестры и связочного отдела м-ра Зигмунда Шендзєлажа «Лупашка» [29.02.2016 посмертно поднятого до звания подполковника, а 24.04.2016 — полковника], кто-то меня спросил, зачем такая помпа, на руках же солдат «Лупашки» невинная кровь. Я остолбенел. Это пример не учета исторического контекста, эффект обложения тотемом и защита перед ним.

 

Именно фигуры «Инки» и «Лупашки» доказывают, как викляті ускользают из двоичных (0/1) оценок. «Инка» никого не убила, а многим априори жизнь спасла. Девушка с Гайнівки — отца которой советы вывезли в Сибирь, откуда он уже не вернулся, а мать расстреляли немцы — воспитана в духе довоенного патриотизма, на окраинах связанного с народным католицизмом оказалась в «Лупашки» 15-летней. Отдел стал для нее единственным миром, сформировал ее индивидуальность и ценности. Трудно себе представить, что с приходом новой власти 16-летняя девушка выйдет из подполья, чтобы начать новую жизнь.

 

Скорее не мог выйти и Шендзєлаж, ибо знал, что произошло в Вильнюсе, где в июле 1944 г. советы коварно арестовывали и вывезли на восток элиту вильнюсской Армии Крайовой. Ситуация впихала его в лес, накручивала спираль ненависти и жестокости. Это, очевидно, не меняет оценку преступлений, которые совершил не один виклятий, а в случае «Лупашки» много еще можно услышать от литовских историков.

 

Прошлое виклятих — это серая история, полная славных и позорных событий. Бело-черной становится тогда, когда ее присваивает политика. Викляті — это характерный пример того, на какие пути может вывести так называемая историческая политика.

 

Подбитый цинизмом трубление одесную вокруг виклятих тривіалізує их праздник. Оно начинает медленно вязнуть в банальности священнодействий. Предыдущий тотем одесную — варшавское восстание и его музей — ныне стоит вне шатром. С измененного на конфекцію с комиксами культа повстанцев осталась разве только минута тишины 1 августа в 17 часов.

 

Армия Крайова уже не так полезна для исторической политики, как несколько лет назад. Сегодня политическим топливом одесную есть викляті.

 

Mirosław Maciorowski
Dzieje wyklętych to historia szara
Gazeta Wyborcza, 2.03.2016
Перевод О.Д.

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика