Новостная лента

Пространство непростых экспозиций

25.04.2016

Прошлой осенью в помещении на Городоцкой, 36 (где раньше был магазин подержанных вещей), заработала «Галерея сценографии». Ее пилотным проектом стала выставка художника-постановщика Богдана Полищука, известного в Львове с работы над спектаклями «Зернохранилище» в «Первом театре» и «Лесная песня» в Театре им. Л. Курбаса. Впрочем, тогда на старте все и остановилось. И только сейчас, после нескольких месяцев перерыва,благодаря поддержке Львовского городского совета «Галерея» вновь открывает свои двери и обещает презентовать новую экспозицию ежемесячно, минимум год.

 

– В этом году нам, «Эй», удалось получили грант – 60 тысяч гривен, в рамах конкурса социокультурных проектов, который ежегодно проводит Львовский городской совет, – говорит основатель галереи, актер Олег Онищак. — На самом деле это небольшая сумма для галерейного проекта, но мы постараемся провести все 12 запланированных выставок. Стартовали с выставки сценографии театра им. Л. Курбаса, ведь этот год – год Курбаса. Сейчас и до 11 мая в наших стенах ежедневно (кроме понедельника) с 14 до 19 часов можно осмотреть выставку Александра Билозуба. Далее представим доработок Ольги Турутя-Прасолової, (которая по образованию является режиссером театра кукол, а работает художником-постановщиком в харьковском театре «Прекрасные цветы»), в конце июня – Владимира Крашевского. Ау августе планируем пригласить литовскую сценографа Катеріну Даускайте из Национального театра в Вильнюсе.

 

 

Выставка сценографии, то есть, экспонирования работы со сценическим пространством в галерейном пространстве, – дело очень непростое. Поэтому и свою экспозицию Александр Билозуб расценивает скорее как представление автора, чем выставку его работ. По его мнению, сценография – это живой организм, который существует только в театре и только в партнерстве со зрителем. Поэтому на выставке художник пытается максимально и всеми артефактами, рисунками, эскизами, фотографиями передать не только информацию о спектакль, художественную идею и историю ее воплощения на сцене, но и фактуру. Так сказать, дать возможность «почувствовать материал на ощупь».

 

 

Основной акцент экспозиции сделан на «Isten Ostora» (с венгерского – Бич Божий), – это представление, за которую в прошлом году автор получил в Венгрии награду за лучшую сценографию и костюмы. Среди представленного также «Трагедия человека» – известный в венгров драматургический материал. По словам художника, это действо, которое происходит под открытым небом в Сегеде. 15-метровая волна на самом деле оказывается бородой бога, в которой проходит ретроспектива всех времен: Адам и Ева убегают из божественного сада, а дальше происходит невероятное путешествие во времени… В следующем зале – проект «Святая Иоанна» – оратория Онеггера о Жанне д’арк, в которой задействованы и хор, и балет, и три оперных певицы… Рядом представление, посвященное столетию начала Первой мировой войны, а за углом «Мужчины с крыльями», или тема Гагарина. По словам Белозубая – грандиозный проект Национального театра, который рассказывает о Гагарине не как про первого космонавта, а исследует историю человека, которая попала в другое измерение. Мол, простой парень из села превращается в героя масштабной трагедии современности «а-ля» древнегреческая…

 

 

– Это не просто выставка, а мастерская-лаборатория для изучения искусства сценографии. Для меня важно, чтобы экспозиция была наполнена деталями, ведь они являются неотъемлемой частью исследования сценографии. Сценограф не только придумывает, а превращает идеи в материальный мир, – рассказывает Александр Билозуб. – Кстати, чтобы избежать проблем с перевозкой через границу собственности театра, представленные здесь костюмы для выставки я пошил собственноручно за выходные. Это настоящие арт-объекты, которые дополняют впечатление о фактуре сценографии. Возможность тактильного ощущения спектакля – это важная часть концепции экспозиции. Здесь также есть эскизы, то есть то, из чего рождается спектакль, и фото и видео, которые представляют реализацию уже нарисованного замысла. Исследовать такой организм самое интересное, это своего рода визуальный мастер-класс, который показывает процесс рождения образа от рисунка к материальной конкретной истории, в которую потом мы пускаем актеров, а они иногда ее підімають, а иногда и опускают…

 

Вы – режиссер, актер, художник, но похоже комфортнее всего чувствуете себя в сценографии…

– Я, как говорят: и швец, и жнец, и на дуде игрец. Имею два образования – художественное и актерское, правда, актером с какого времени уже не работаю, стало просто не интересно. Но по образованию могу как режиссер поставить спектакль, как художник – ее оформить, и как актер в ней сыграть. Кстати, никогда не подпускал близко к себе кіноматограф, как-то он мне не нравится. Как искусство – да, как процесс – нет. Работал в двух фильмах также как художник – это не мое. А вот без театра сейчас не могу жить.

 

Но вы как-то говорили, что играть в собственном спектакле – не лучшая идея…

Я играл в своем спектакле, но это был моноспектакль о Вертинского «Я сегодня смеюсь над собой», которую я сделал для себя и получил за это моноперформанс первую премию на фестивале «Видлуння» в Киеве. Потом я сделал моноспектакль о Чаплине, а потом понял, что в другом направлении могу сделать больше. Я поставил 13 спектаклей в театре им. И. Франко как режиссер, но в одной из них не играл, потому что каждый должен заниматься своим делом. Мое актерство – это молодые амбиции, которые с возрастом стали на свои места. Поэтому последние 15 лет я работаю как художник с режиссером Аттилой Відняньським в Будапеште. Хотя не так давно я все же снялся у него в кино, но даже там работал больше как художник. В любом случае опыт мне помогает, потому что создавая костюмы, я, как актер в прошлом, хорошо знаю как его пошить, и какие функции он должен выполнять. Знаю, как создать сценографию, потому как художник вижу пространство. А если я работаю с другим режиссером, то свои режиссерские амбиции прячу в шкаф, потому что в данной истории это не моя профессия. И это основа дипломатии.

 

Вы покончили с актерством после спектакля о Чаплине?

Это была не премьера, а настоящая трагедия. Я был молод и самоуверен, что решил, что могу все после первого удачного гранд-тура по Израилю со спектаклем о Вертинского. И это был момент, когда я сам себя набил по носу. Но это нормально, и даже прекрасно, если актеры проходят через такой экзамен, потому что это ставит все на свои места – твою роль, миссию, силы… Это как лекарство от звездной болезни. Театр – это работа, профессия, где много больных амбиций, но для меня это уже не актуально, ибо я уже это пережил и выздоровел.

 

 

15 лет бок-о-бок с одним режиссером… Не надоело?

Это настоящее творческое партнерство. Конечно, я могу предсказать в работе его заранее, но поскольку каждый из нас выполняет свою задачу, то мы прекрасно дополняем друг друга и относимся друг к другу как к собственной правой или левой руки. Мы вместе делаем одно дело. Аттила – это тот случай, когда я случайно встретил человека комфортную для сотрудничества. В Венгрии я отказываюсь от других тандемов, потому что, несмотря на 15-летнее сотрудничество я до сих пор не исчерпал себя в работе с Аттилой. Для меня он – образец профессии и таланта, мне с ним интересно, а это самое главное.

 

— Венгерский изучили?

И не шутите, это же катастрофа! Это мой недостаток, который оправдываю тем, что не живу там стало. Если бы я там жил постоянно, то имел бы обязательства перед народом и страной, пришлось бы изучить. А поскольку работаю на контракте, а живу в Украине, то как-то не сложилось.

 

 

В Украине вы закреплены за каким-то театром? Потому что на вашем сайте вы представлены как участник театра им. И. Франко, но на сайте самого театра о вас и упоминания нет…

Театр им. И. Франко стер меня с лица земли, когда я от них ушел. Своего времени, как режиссера и актера (до этого уже 5 лет работал с Жолдаком) меня пригласил Богдан Сильвестрович Ступка, с которым мы успешно работали, пока он не умер. Тогда мне надо было сразу уйти, но я ждал и пытался наладить діалого с новым художественным руководителем Станиславом Моисеевым, но в театре начался монолог вроде: «А мне нравится…». Я был очень разочарован новым руководством. Год после смерти Богдана Сильвестровича не работал, потому что в театре происходило нечто непонятное. Тогда мне стало неинтересно и я ушел, потому что жаль терять лучшие годы жизни. Новый руководитель не хотел слушать, понимать… И я, отработав в театре 13 лет, без конфликта закрыл по себе дверь и ушел. Моисеев просто не мой человек, а с людьми, которые закрыты до тебя и до всего мира, нет смысла куда-то идти. Теперь я работаю в Театре оперетты, у Струтинского, и это очень интересно, потому что оперетта – совершенно новый для меня жанр, а жизнь без украинской драмы существует.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика