Новостная лента

Работа над ошибками

30.09.2015

 

В отношении бывших межнациональных, межэтнических, межрелигиозных отношений в наших краях сказано в последнее время достаточно, чтобы те, кто этого хочет, могли принять такую оценку истории и такую собственную моральную позицию по ним, которая бы соответствовала собственным предпочтениям и убеждениям.

 

Мы все уже хорошо знаем о главные подходы современной популярной истории к этой ужасно сложной проблемы сосуществования разных народов в наших городах и селах. Можем более-менее разобраться в отдельных тенденциях и даже попробовать взглянуть на них совокупно.

 

Уже мейнстримом стали представление не только о правде и несправедливости, не только сказочные сюжеты о хорошие моменты взаимной приязни и сотрудничества, но и понятие толерантности, взаимного прощения и покаяния. Более того, наконец подходим к нормальных действий, которые бы как-то реставрировали то, что долгое время подвергалось только затирки и забвения.

 

И все же определяющим является один недостаток, который был всегда. И еще давно в значительной степени сделал все обиды, вины, нетолерантность, затирки и забвения. Он переповторюється дальше, превращая упоминания истории в поверхностную попсу и «душещепатільний» кич.

 

Речь идет о том, что ни прежде, ни теперь абсолютное большинство всех народов не имела охоты испытывать потребность глубже изучить то, что было рядом. Язык, культуру, религию, историю, персоналии. Прежде всего это касается украинцев и жидов, жидов и украинцев. С поляками было немного иначе. В том смысле, что польский язык и культуру хоть не хоть немного знали и евреи, и украинцы. Хотя сами поляки так же, как и все остальные, были довольно равнодушными к мирам соседей.

 

Понятно, что такой научно-популярный интерес не мог мути массовым. В те времена большинство людей слишком тяжело и много работали. Особенно это касается украинцев, большинство из которых были крестьянами, а земля не оставляет сил на что-то другое. Хорошо, когда успевали научиться хотя бы чему-то своего родного. Иудеи также не были свободными в своих поступках, потому что были тотально связанные кагалом.

 

Но в двадцатом веке и в одних, и во вторых стала появляться многочисленная интеллигенция. Свободная от земли, свободная от кагала. Понятно, что уровень інтеліґентності этой интеллигенции был очень разный. Понятно, что самые активные умы каждого народа работали тогда прежде всего над формированиями своих наций, своих национальных идеологий, которые вовсе не способствовали взаємопізнанню. И понятно, что были единицы глубоких ученых, которые в интересах своих исследований не ограничивались национальными и религиозными рамками.

 

Но больше всего среди інтеліґентів обоих народов было, к сожалению, таких, которые просто ходили к труду, а потом развлекались, не слишком заботясь ни работой над собой, ни своей ролью в урегулировании общественных антагонизмов или выходом из культурной изоляции. Такой еґоцентризм конце порождает равнодушие и ограниченность. Которые, в свою очередь, могут вести и к злодеянию, и к беспомощным поражения.

 

Скажем, из всех моих близких только один прадед безупречно говорил на идиш и читал какие-то книжки здешних еврейских философов.

 

Еще один прадед был дьяконом, кантором. Даже издавал газету «Дяківський голос». Также издал свой учебник церковного пения и многотомное собрание сочинений Бортнянского. Вел дяківську школу. Был главным дьяком станиславовский костел в период Шептицкого. Его напівник был действительно очень ценным не только из прикладного интереса, но и общемузыкального. Интересно, что половина тиража так и не была продана. Неразрезанные тома долежали до сих пор.

 

А в это само время в Станиславове была построена так называемая постепенная синагога, темпль, который объединил тех жидов, прежде всего інтеліґентів, которые сепарувалися от кагала и жили нормальной гражданской жизнью. Темпль стал еще и средоточием выдающихся канторов. Первым был Соломон Брох, что родился в Станиславе в семье способных певцов, а учился в консерватории и канторській школе в Вене. А был еще хор Гольдфадена, которым руководил Михал Эпштайн. Пели Моисей Арнольд, Геміо Альберт, Йозеф Демерер, Маврицій Ямер, Израиль Годіш, Генрих Зільбергерц, Эдвард Цидлер. Потом были канторами Соломон Бонювка из Варшавы, который потом стал кантором в Лодзи, Соломон Зуніканц, который перебрался из вильно. И еще целый ряд других світованів, которые занимались музыкой.

 

Но прадеду книги никто не купил. Так же в богатой прадідовій библиотеке нет никаких жидовских нот или учебников.

 

Так было. И потом было всякое другое, о чем надо вспомнить, хотя как раз про такое говорят — лучше не вспоминать. Но не только вспомнить, но и немного поучиться друг у друга. Чтобы память не стала совсем кічем.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика