Новостная лента

Российская гибридная война меняет мироустройство

23.03.2016

 

Владимир Горбулин — один из найдосвідчених старейшин среди государственных деятелей Украины. После долгой и легендарной карьеры ученого и администратора в СССР, он, когда Советский Союз распался, взял на себя ведущую роль в мирном переходе Украины к демократии. Он родился в 1939 году, и его отец (подобно многих отцов и матерей в Украине) пережил последовательно нашествие СССР, нацистской Германии и СССР вновь. Все это время Горбулин оставался патриотом и сторонником прав человека (в их европейском понимании) и западной демократии.

 

Ничего из этого я не знал, когда кликнул на линк розшарений в Фейсбуке Еленой Снигирь, украинским аналитиком с Украинского Национального Института Стратегических исследований (НИСС). Все, что я знал, — это то, что НИСС анализирует современную Россию и гибридную войну. Прочитав высказанные Горбулиным мысли, я обратился непосредственно к нему, надеясь больше узнать о его оценке конфликта с Россией, и чем это обернется для НАТО, Европы и моих родных США, и имея целью помочь себе сформулировать ответ на потенциальную тот тип вторжения, что его Украина постоянно испытывает еще с 2014. Это мейлове интервью, потому что Горбуля уже достаточно в летах, и лишь немного мной підредаговане для ясности.

 

— Когда мы обсуждаем гибридную войну, до какой степени это является вопросом подходов до пересечения информации и образования? 100 лет назад анархисты и социалисты проводили операции без скеровуючих инструкций от рабочих Советов, но вообще говоря, в соответствии с их целями. Правильно будет сказать, что гибридная война принимает социальные медиа и общественные восприятия и использует их в военных целях — делает гражданских из любой группы, что ей симпатизирует, по сути, оружием для достижения идеологических задач?

 

— Одна из основных характерных особенностей современной гибридной войны заключается в ее разрушительном воздействии на поле информации. Сейчас доступ к информации есть почти неограниченным. Но надо знать, как использовать эту информацию. Именно поэтому мы должны очерчивать образование не только как знание, а больше как понимание, как возможность развивать у граждан критическое мышление; образование должно определяться критическим подходом к информационного потока, возможностью анализировать и делать выводы, возможностью формировать правильные, основанные на реальности, оценки. В этом случае образованный человек не станет жертвой информации и психологического манипулирования, особенно через социальные сети.

 

Образование должно включать формирование критического мышления, критического восприятия, а не просто давать знания. Знание устаревает быстрее, чем появляется. Поэтому прежде всего образование должно развить навыки получать и синтезовувати знания. Хорошо, что сейчас для этого есть много возможностей.

 

Говоря о социальные сети, действительно, мы можем сказать здесь о определенные формы «вооруженной инструментализации». Я бы даже сказал, что не только социальные медиа, но и все виды социальной коммуникации и все институты гражданского общества втянуты в эту процедуру превращения в «оружие». Гибридный конфликт почти полностью размывает традиционную грань между «комбатантами» а «комбатантами», между «оружием» а «не оружием».

 

Мы должны понять, что сегодня мир в определенной степени заражен своего рода мемо-вирусом – люди хотят потреблять все больше информации, в то время как у них есть все меньше и меньше времени, чтобы ее обработать и оценить. Поэтому увеличиваются возможности для манипуляции. В этом смысле социальные сети — наверное лучший инструмент, которым можно быстро распространить информацию сомнительного качества в широких массах. И мы даже не говорим о «сплетни» — традиционный инструмент информационной манипуляции, что используется службами безопасности — ибо эти альтернативные факты или «фейковые новости» намного доступнее и одновременно гораздо более мощным инструментом. Их влияние на общественное видение увеличивается, и поэтому общественная опінія, здесь я согласен с Вами, становится формой оружия. Но это оружие предназначено, прежде всего, для демократических правительств, которые зависят от этой опінії, и которые обращают на нее внимание.

 

— Выглядит так, что один из уроков, усвоенных Украиной, заключается в том, что армия и полиция не сумели обнаружить гибридную войну на ее ранних этапах. Если армия и полиция не могут ответить на то, что есть равнозначно вторжению, то правильно будет сказать, что должны существовать гражданские ассоциации или группы, которые готовы противостоять «гражданской» инвазии или так называемым сепаратистским движениям? Если нет, то что должно быть хорошим ответом, не подыгрывает пиар-кампании агрессора, создавая видео-картинку полиции или военных, которые убивают легальных гражданских лиц?

 

— Важным уроком, который мы вынесли из гибридной войны в Украине, является то, что такие войны начинаются задолго до того, как прозвучат первые выстрелы. На начальной стадии трудно распознать и понять ее признаки: когда свобода слова превращается в агрессивную пропаганду, когда протесты в стране инспирированы внешними силами, когда агрессор использует абсолютно демократические инструменты, чтобы вмешиваться во внутренние дела суверенного государства, чтобы заблокировать деятельность международных организаций, нацеленных на предотвращение или разрешение конфликтов и так далее.

 

Подготовительный период гибридной войны в Украине был долгим. Кроме организации разного плана невоенных событий на территории Украины Россия также уделяла повышенное внимание укреплению боеспособности и возможностей своих вооруженных сил и спецслужб.

 

В это время российские службы безопасности употребляли в Украине серьезные меры, создав сеть агентов, антиукраинские информационные поля, информационно и психологически промывая части населения Украины мозги, создав тайные парамілітані группы в Украине, поддерживая сепаратистские движения и тому подобное.

 

Очевидно, что первоочередной задачей украинской контрразведки и правоохранительных органов было противостоять этому внешнему воздействию. То, что украинский службы безопасности виявивилися неподготовленным к эффективному противостоянию этим угрозам и нового типа агрессии, что пришел из России, было во многих отношениях результатом предательства бывшего руководства государства и целенаправленного разрушения Вооруженных Сил Украины в 2010-2013 годах.

 

Также стоит помнить, что к 2014 году Украина продолжала находиться в экономической, энергетической, военно-технической и информационной зависимости от России. Украина практически не отвечала на российские активности, направленные на получение контроля над некоторыми сферами государственной экономики.

 

На стратегическом уровне Россия не рассматривалась как потенциальный враг для Украины, и любая угроза от России воспринималась нереальной. Тогдашняя стратегия национальной безопасности и военная доктрина Украины были сфокусированы на мир и основывались на принципе неприкосновенности государственных границ и уважения международного права.

 

Российские информационные продукты свободно распространялись украинскими медиа. Российские теле — и радиоканалы транслировали лозунги о неполноценности Украины и бесперспективность ее существования как независимого государства. Они навязывали идею «российской» идентичности Крыма.

 

Могли бы в таком контексте НГО заместить контрразведку, правоохранительные органы и другие государственные институты и тем самым отвлечь атаку на суверенитет и территориальную неприкосновенность Украины? Может, и могли бы — если бы сильное гражданское общество Украины сформировалось гораздо раньше, а не в последние годы. Это укрепило бы государство и помогло бы создать более положительный внешний образ, яснее для Запада, и это также бы помогло противостоять российской агрессии. Однако украинское гражданское общество не смогло остановить агрессию, которая была частью целенаправленной политики России

 

Каким должен быть ответ Украины на российскую гибридную войну, которая в частности нацелена на разноплановую долгосрочную дестабилизацию ситуации в Украине? Украина не является членом ни одного политико-военного союза, а война включает и вооруженную агрессию и давление гораздо большей и сильной державы, у которой есть собственное ядерное оружие. Кроме того, Украина ведет борьбу с последствиями этой агрессии практически самостоятельно. Она, в частности, сама решает проблему внутренне перемещенных людей, которые были вынуждены покинуть свои дома на Донбассе и в Крыму и осесть в других областях Украины (их количество превышает 1.8 миллиона человек).

 

В последние годы нашей стране удалось значительно увеличить свои возможности защиты и безопасности и таким образом избежать экономического кризиса и банкротства. Цена, которую Украина должна заплатить за свою независимость, является очень высокой — тысячи людей убиты, тысячи потеряли все, что имели, катастрофическое снижение уровня жизни, и, кроме того, Украина потеряла контроль над частью своей суверенной территории. Может ли отдельная страна без надежных союзников победить в современной гибридной войне? Опыт последних лет показывает, что для победы демократические государства должны объединить усилия.

 

Российская гибридная война меняет мировой порядок, который в течение длительного времени после Второй мировой войны обеспечивал мирное сосуществование. Это — сложный вызов для США, Европейского Союза и НАТО. В поисках ответов на новые угрозы Украина предлагает свою помощь мира — исследование опыта украинского противостояния российской гибридной агрессии. Сейчас у одной другой страны мира нет такого полномасштабного опыта. Обмен знаниями в сфере безопасности позволит демократическим государствам с искренними и благими интенциями формировать эффективную совместную ответ на агрессию нового типа.

 

— Польша преодолела большое политическое сопротивление, чтобы отложить в сторону свои претензии на территории [историю], когда СССР распадался. Видите ли Вы подобную волю или способность в Украине — отложить давние распри на сторону во имя единства и стабильности?

 

— Политика Польши в отношении своих восточных соседей (Украина, Литва, Беларусь) в 1990-2000 годы действительно была основана на отказе от территориальных и исторических претензий и попытке избежать обсуждения спорных проблем общего прошлого.

 

Как сопредседатель Консультативного комитета президентов Украины и Польши (1994-2001), я могу подтвердить эту мысль. Значительную роль в этом процессе играла Католическая Церковь и, конечно, Папа Римский Иоанн Павел II.

 

К сожалению, недавно ситуация существенно изменилась. Я имею в виду решение польского Сейма 2016 года и некоторые заявления польских политиков.

 

Украина официально не выдвигала территориальных или исторических претензий к своим соседям.

 

Однако она не может позволить иностранным политикам и официальным лицам диктовать ей интерпретацию ее собственной истории. К тому же, их попытки не выглядят как борьба за историческую правду, а скорее как дань политической конъюнктуре.

 

Но надо признать, что в отличие от Польши, в Украине все еще нет консенсуса относительно некоторых событий прошлого, в частности относительно национально-освободительного движения середины 20-го века..

 

Причина контроверсій поняла — наша страна была слишком долго разделена между разными государствами (часто враждебных друг к другу), и это, конечно, отразилось на мировоззрении Украины и политическом опыте его частей.

 

Однако, чтобы достичь единства и стабильности, мы не должны отодвигать на сторону исторические противоречия, а рассматривать их в открытой дискуссии, основанной на принципах объективности и беспристрастности. Могу подтвердить: опросы общественного мнения показывают, что большинство граждан Украины поддерживают политику, которая способствует национальному историческому примирению. Например, Закон Украины»О правовом статусе и чествование памяти борцов за независимость Украины в ХХ веке» от 9 апреля 2015 года, поддерживают 42 процента граждан, 22 же проценты его не поддерживают.

 

Временно оккупированные районы Донбасса должны стать важным элементом политики примирения. Такая политика может быть компромиссом между различными этническими, идеологическими, национальными и региональными политиками во имя национального единства.

 

— Если говорить о более давней истории — Вы упоминали о поставке студебеккеров на фабрику Вашего отца в 1943 году. Какой был практический и эмоциональный эффект американской помощи во время Второй мировой войны? Действительно ли он был и насколько это было важно?

 

— Вопрос ленд-лизу в течение длительного времени находилось под влиянием идеологических стереотипов. В контексте холодной войны Советская власть сделала все возможное, чтобы преуменьшить важность оказанной союзниками помощи СССР. Однако, объективная оценка профессиональных историков может отдать должное вкладу этих поставок в победу.

 

Для начала стоит напомнить статистику этой оказанной союзниками помощи. Она поступала в Советский Союз тремя каналами — через Арктику, Тихий океан и Персию. В рамках ленд-лизу США отправили в Советский Союз примерно 12 тыс. единиц бронетехники и более, чем 11 тыс. самолетов, 400 тыс. автомобилей, почти 2 тысячи локомотивов и много других ресурсов. Расчетная стоимость этой помощи составила около 11 млрд долларов. Во время войны, в рамках конкретных соглашений, Великобритания и доминионы отправили СССР более, чем 7 тыс. самолетов, более 10 тыс. танков и противотанковых орудий, 4 тыс. автомобилей, примерно 1,5 тыс. радаров, 15 миллионов пар армейской обуви и т. д.

 

Советские историки подчеркивали низкую — по сравнению с советскими моделями — качество и малое количество поставок союзников в Советский Союз. В противовес этому я просто приведу некоторые аргументы. Знаменитые советские асы — Александр Покрышкин, Григорий Речкалов, Николай Гуляев — выиграли значительную часть своих воздушных боев на американских истребителях Р-39 «Airacobra». Они отмечали высокую эффективность этой модели и ее боевые качества.

 

Советская власть творчески умалчивала важность поставок в других областях, которые были жизненно важны для победы в войне. Я имею в виду доставлены из США продовольствие — американские консервы считались деликатесом и были очень популярны среди военных и гражданских, и оставались популярными даже после окончания военных действий.

 

Вместе с практической, собственно военной важности ленд-лизу, мы должны также помнить ее роль как фактора моральной поддержки советским людям.

 

Танки и самолеты, грузовики и консервы союзников были ярким свидетельством того, что Советский Союз был не одинок в борьбе с врагом, что он имел поддержку ведущих стран. В этой тяжелой войне это было чрезвычайно важно для простых людей, это давало им силу и вдохновляло на борьбу.

 

Теперь некоторые российские политики категорически заявляют, что Советский Союз, возможно, обошелся бы без союзнической помощи во время войны. Эта позиция не нова — мы уже слышали, что России были нужны усилия всех советских республик, чтобы достичь победу над фашизмом. Хотя комплексное исследование проблемы лучше оставить профессиональным историкам, следует подчеркнуть, что в любом случае каждая тонна от союзников, каждый танк или самолет, грузовик или тушенка, получаемые СССР, улучшали жизнь простых советских людей — в окопах на передовой, и в тяжелых условиях в тылу. Забыть об этом — означает извратить, исказить историю. И нынешнее российское руководство умудряется выступать против этого.

 

— В заключение: на Западе много говорили об антисемитизме в России и Восточной Европе; многие, выглядит, испытывают нечто сущностно или изначально антисемитское в славянах. Правильно будет сказать, что образование во времена СССР была ориентирована на подчеркивание классовой солидарности, и в результате такого воспитания этнические или религиозные объяснения Холокоста отбрасывали на пользу антикапиталистической риторики?

 

— Когда нацистский режим начал репрессии против евреев, это получило значительный резонанс в Европе. Советский Союз, однако, имел иную политическую аґенду. Шла индустриализация, милитаризация, и борьба против так называемых «врагов народа». Среди врагов были и интеллигенция, и партийное руководство, и миллионы крестьян, которые хотели вести свое собственное хозяйство. Искусственный голод 1932-1933 годов в Украине имел признаки классовой борьбы, но в то же время был ориентирован на весь украинский народ и был назначен остановить процессы национального самосознания и самоопределения.

 

Поэтому события в Украине были не менее драматичными за события в Европе или во всем западном мире. И это не только вопрос образования или штампов официальной пропаганды, а, прежде всего, коллективного травмирующего опыта. Возможно, именно поэтому трагедия Холокоста не получила так значительного резонанса в СССР, как в Западном мире. Причина не в антисемитизме, а в закрытости советской системы и широкомасштабном насилии, что происходило в ней и задевало всех, что в ней жили.

 

В конце концов, люди на Западе тоже не слишком много знали о трагедии в бывшем Советском Союзе. Вспомните: За пределами бывшей Российской империи было мало сочувствия к жертвам Голодомора в Украине.

 

Беседовал Адриан Боненберґер.

Подготовил Томас Год

 

Ukrainian elder statesman: How Russian hybrid war is changing the world order
Foreign Policy, 21.03.2107
Отреферировал А.Д.
 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика