Новостная лента

Русификация во время украинизации

11.05.2016

Доклад директора Института украинского языка НАН Украины, доктора филологических наук, профессора Павла Гриценко на тему «Украинский язык сегодня: вызовы, шансы», произнесенная в Львове:

 

 

Сегодня продолжается целенаправленная идеологическая против Украины. Война, которая началась значительно раньше от военной войны на Востоке Украины и в Крыму. Потому что если бы она началась только сейчас, то за короткое время [вооруженной агрессии] не было бы тех последствий, которые мы сегодня имеем.

 

А что мы имеем? На сегодня, по моему глубокому убеждению, идет – идет – новый этап русификации. Он имеет совсем другие формы, потому что протекает на фоне другого, противоположного, процесса – на фоне украинизации.

 

Как с этим разобраться?

 

Первое, украинизация. Произошла украинизация хотя бы частично за эти 25 лет? Бесспорно, украинизация имеет сегодня большие достижения. Это вне всякого сомнения. Потому что общее функциональное поле украинского языка очень изменилось. Оно структурно изменилось, изменилось в корне. Теперь не только есть скеровуючий идейный стержень, что Украина должна быть украиноязычная – что является очень важным, и есть українізуючим началом – но реализация этой идеологемы.

 

Сопоставляем: вся силовая сфера Украины сегодня украиноязычная. Какой была? Русскоязычная.

 

Много специальностей в Украине никогда нельзя было получить на украинском языке – только на русском. Что мы имеем сегодня? Имеем очень мощный – хоть и не завершен – процесс созидания украинского образования. Сфера науки не демонстрирует 100-процентной украинизации – однако есть и украиноязычные журналы, и ведение всей документации на украинском языке, и издание книг, хоть и мизерное сегодня.

 

Таким образом, мы видим, что произошло очень ощутимое изменение в переделе функционального поля между украинском и русском языках.

 

Однако не стоит думать, что эти процессы были просты, и не стоит думать, что они завершены. Потому что стремление реванша живет, оно подпитывается и является одним из элементов давления России на Украину.

 

Я хотел бы акцентировать особое внимание на том, что много кто знает сам – но в контексте нашей темы оно очень важное. Начиная с конца 80-х, еще до официального признания Независимости Украины, в украиноязычной пространстве в государстве, а шире – в общем языковом пространстве нашего государства – произошло одно знаменательное событие, которое звучит сегодня и будет иметь в дальнейшем положительные результаты. Это упразднение цензуры и снос той куртины, которая делила украинцев на «метрополий» и диаспору. Ибо все то, что было создано диаспорой, все то, что хранилось в диаспоре – и «наше Расстрелянное возрождение», крупная украинская литература мирового звучания – это все вернулось в украинское языковое, культурное и литературное пространство, и мы сегодня имеем полностью измененную литературу, а, следовательно, мы имеем измененный суммарный украиноязычный текст.

 

Против урезанной литературы, против того, что значительная часть была отвергнута, запрещена – мы имеем сегодня целостную текстовую парадигму. А это много что значит. Потому что это не только имена. Это и то языковое пространство, который был либо спрятан, либо отброшен и отрицаем. То есть происходит внутреннее обогащение нашего языка.

 

Опять же, этот процесс еще не завершился. Почему? Потому что многое из того, что возвращено, еще не запрацьовувало на полную силу, ведь механизмы, которые позволяли бы широко имплементировать эти достижения, отсутствуют.

 

Практически, украинское слово, украинский язык сегодня еще не допущены по-настоящему до медийного пространства, в масс-медиа. Причина одна – это не есть наше пространство. Не мы заказываем музыку. Потому что не мы проплачиваем. Как не глянешь на наших гипер-олигархов, которые прибрали [масс-медиа] в свои руки – и это какие-то не украинские олигархи, и они какие-то «отдаленные»! И пока мы не вернем себе медиа-пространство хотя бы в тех измерениях, которые нужны для обороны украинства, – мы будем постоянно нести эти потери. Потому что без этого ресурса слово наше не донесется, не будет донесено до масс, которые должны его услышать, и должны быть окрыленные этим словом.

 

И дальше эти «зомбоящики», и сериалы российские, и российская попса – они будут перед, а мы будем опять же с позиции рабства национального хлопать в ладоши, потому что нам удалось аж 25% занимать. Позор! Позор, чтобы в Украине мы радовались тому, что мы малютку [квот на украинский язык] отвоевали, когда имеем ситуацию совершенно иную.

 

Говоря о том, что мы имеем определенные достижения в области отвоевывания украиноязычного пространства, мы должны понимать одно: мина замедленного действия, которая была заложена от 60-х годов, и которая на протяжении десятилетий была наращиваемая, сейчас сработает.

 

О чем речь? Бессмертная партия, которая почила в Бозе, и бессмертное КГБ, которые поменяли свои названия, объединяли такие аналитические силы, которые чрезвычайно точно точечно проделывали формы влияния на общественное сознание. Эти формы влияния работали и работают сейчас.

 

В России сегодня плачут, что в Украине находятся в униженном состоянии 5 миллионов этнических русских и 8 миллионов так называемого «русскоязичного населения. Непонятно, где взяты эти цифры и данные – но это один из элементов давления на Украину. Выдуманная доктрина русскоязычного населения в Украине – это та технология, которая сработала сейчас. Человек, что владеет русским языком или отдает предпочтение русскому языку, равна «соотечественникам», россиянам. Соответственно: мы защищаем своих «соотечественников». Хотя прекрасно все понимаем, что это не имеет под собой ніяковісінької юридической или правовой силы.

 

Оно работает на отравление общественного сознания. Оно постоянно поднимается. Это один из моментов, который широко, агрессивно, последовательно эксплуатируется в масс-медиа.

 

Если мы со своей стороны имеем определенные ценностные ориентиры, то обязательно с другой стороны разрабатывают целую систему, чтобы эти ориентиры или прибрать к рукам, либо показать их такими, что они никакой ценности не имеют.

 

Я хотел бы четко подчеркнуть, что рост украинского языка как отдельной системы, которая отлична от всех других смежных систем – и польской, и российской, и белорусской – засвидетельствованный уже в памятниках XI века. Нам сегодня с высоких трибун российские академики и профессора – те, кто работают на эту идею – говорят: «Это ошибка. А нєізвєстно откуда нєкоториє чєрти украінского языка появілісь только вконце XIV вєка». Вы скажете: да разве так важно – XIV или иное века? Важно, потому что за этим стоит совершенно другая история.

 

Не только украинские, но и прогрессивные российские исследователи издавна исповедуют научно обоснованное положение, что русский язык берет свое начало от конца VI века, с момента распада праславянского языкового единства, а не с момента распада мифического восточнославянского единства. А уже XI века, когда мы имеем письменные памятники, эти черты – сформированные черты украинского языка – отражено письменно.

 

Итак, первое, что мы должны отстаивать в любых дискуссиях – то, что наша речь – это речь древняя, формировалась параллельно с другими славянскими языками. Она не является «более поздней», она не зависима от всех тех исторических изменений, роста русского или другого языка. Взаимодействие, взаимовлияние, общность отдельных процессов – это другое дело. Но формирование индивидуального лица украинского языка доказано и представлено в письменных памятниках.

 

Второй тезис, очень важный тезис: украинцы всегда были автохтонами на этой территории. Это не кто-то неизвестный – это та народность, которая здесь была по крайней мере от праславянского периода.

 

Согласно Загальнослов’янським лингвистическим атласом, где на картах одновременно представлена информация о все языки, наше украинское Полесье – современные северная Киевщина (там, где Чернобыльщина), почти вся Житомирщина, Ровенщина, северо-восточная часть Волынской области, Берестейщина и Пинщина – это единственный регион в славянском мире, где сохранились уникальные отдельные явления еще с праславянского периода. Народы перемешивались, но они сохранили эту аутентику. Это чрезвычайно важный аргумент нам, чтобы мы понимали, что это наша, исконно наша земля, и мы ее обязаны защищать.

 

Система борьбы против украинского языка была длительная, последовательная и наступательная. Только было объявлено, что Украина принимает Независимость – то есть мы формально стало теми, кем мы в душе были до этого – то к нам сразу же пришли очень милые, очень симпатичные, с очень хорошими предложениями ученые из России. Для того, чтобы у нас был институт СНГ, чтобы были филиалы во всех областях, чтобы у нас был научно-культурный центр России. Институты происходило постоянное формирование и насыщение – насыщение деньгами, литературой, идеями пятой колонны. Она у нас мощная, она сегодня особенно мощная, и она совсем не прячется и не собирается сложить оружие.

 

Тот факт, что и Министерство обороны, и СБУ – украинский аналог ФСБ – были нашпигованы специалистами, не скрывали работе на российские спецслужбы, говорит сам за себя: имея задекларированную Независимость, мы не были независимыми от российского недремлющего ока. Поэтому-то и принимались половинчатые или же антиукраинские законы. Поэтому-то прошел закон Кивалова-Колесниченко, последовательное выполнение которого смоделировало совершенно другую языковую ситуацию в Украине. А закон Кивалова-Колесниченко выписан очень тщательно. Это иезуитство: когда статья закона начинается с того, что в определенной сфере функционирует государственный язык, пауза – запятая или капка с запятой – а дальше идет такое изложение, что все, сказанное впереди, уже не имеет никакого значения.

 

Действия ФСБ против Украины и бездействие СБУ (или неполная деятельность СБУ) на протяжении длительного времени создали много анклава, который взрывается в Украине. Анклав сопротивления украинскости, сопротивления Украинскому государству – например, под лозунгами федерализации или статуса какого-то вымышленного отдельного региона.

 

Иногда удивляешься близькорукості наших политиков на местах, которые говорят: да это большое дело, что мы дружим, например, с Румынией, в определенном регионе, с Венгрией – пусть люди ездят, пусть познают мир, пусть имеют два паспорта и так далее. Уважаемые коллеги, это именно та ситуация, которой добивались. Это один из планов растворить территорию Украины и постепенно подчинять другим государствам. Все эти действия – это не просто какое-то движение культурного направления, или движение за то, чтобы этот регион знают лучше. Потому что это все ширма. На самом деле мы имеем растворение,постепенное нивелирование украинскости за счет того, что там вырастает что-то неукраинское.

 

Поэтому сегодня есть идеи русинской республики, бессарабской республики. Есть идеи – уже внесли в уши Президенту в очень красивой обертке – чтобы сделать отдельный болгарский сперва национально-культурный регион, а затем и национальный регион с центром в городе Болград (где родился сам Порошенко). И давят с одной стороны болгары, которые проталкивают свои идеи, а с другой стороны – сотни тех, кто работает на эту идею в Украине. И когда я смотрю на всю эту активизацию, то иногда сам себя спрашиваю: ну неужели и человек, который владеет информацией, в высших эшелонах власти не видит всей этой лживости? А может, и видит. А, может, там цена вопроса? Не могу ответить на этот вопрос. Но то, что из этих сфер украинскость и украинский язык есть загроженими – это стопроцентно.

 

Подытоживая, в Украине уже сделано многое. Но ситуация сегодня такова, что не дает оснований для спокойствия и для того, чтобы мы поставили точку в этом вопросе. Языковой вопрос – это вопрос стратегический, это вопрос такой же обороны Украины, как и вопрос милитаристское. Поэтому нам необходимо понять: помимо того, что мы должны творить каждый вокруг себя не просто ауру, а реальный украиноязычный пространство – возможно, во Львове, это не так заметно, как восточнее, даже в центре, в Киеве, где это актуальнее – а самое главное: мы с вами должны понимать эти все ходы, эти все антиукраинские действия в плане снижение роли, места и значения украинского языка, чтобы не допустить реванша новой, еще большей, русификации.

 

Я оцениваю языковую ситуацию как угрожающую для украинского языка, как такую, где, имея достижения в украинизации, мы имеем много проигранных зон. Одна из них – это наше медийное пространство. Поэтому мы обязаны придумать тактику и стратегию собственного поведения, взаимодействия с нашими депутатами, которых мы выбираем и которые должны быть нашим голосом в парламенте, чтобы добиться, чтобы ситуация была изменена.

 

Я не могу согласиться с тем, чтобы сокращать количество часов на украинский язык и украинскую литературу в школах – где, как мы говорили, есть определенные достижения. Пространство украинского языка – я имею в виду истинное владение украинским языком – и пространство украинской литературы как одно из проявлений национальной культуры такой огромный, что если бы и десять лет этот один предмет учили – и то бы не хватило времени. Нашим писательством столько и такого качественного; овладение этим возвышает человека, облагораживает человека – что, в конце концов, мы бы и хотели иметь конечным результатом.

 

Я не могу согласиться с тем, что сегодня мы имеем тарапунько-штепселівські передачи, где говорят один на одном языке, а другой – другой, – и ни тот, ни тот в совершенстве ею не владеет, и тот, и тот засоряет эту интерференцию.

 

В конце концов, я не могу согласиться с тем, что именно вещание в медийном пространстве сегодня настолько обеднено, настолько обнижене, что это уже не украинский язык. То что это такое? Это произведение и результат той нашей общей недоработки. Витір и результат этой необъявленной войны против украинского языка.

 

Доклад «Русский язык сегодня: вызовы, шансы» представлено в Львове на VII научных чтениях имени академика Ярослава Исаевича в марте

 

Отреферировал Владимир СИМАКОВ

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика