Новостная лента

С відхлані кораблекрушения

17.09.2015

 

Львов давно заслужил себе статус культурной столицы и теперь, с каждым новым концертно-театральным сезоном (а также разнообразным и все более насыщенным «межсезоньем»), подтверждает его. Имею привычку заранее выбирать что-то интересное для себя, и просматривая предложения Львовской филармонии, вдруг поймала себя на мысли: не так уж много программ концертов предлагают слушателям не то чтобы новые, а просто другие фамилии. Временем произведения, которые уже являются признанными жемчужинами мировой классики, для нашей аудитории становятся культурным открытием. А молодые композиторы имеют не так много возможностей услышать свои произведения с концертной эстрады вне рамок художественных проектов, где презентуют современную музыку.

 

11 сентября будет как раз «Вечер премьер»: мы наконец услышим «Павану на смерть инфанты» французского импрессиониста Мориса Равеля, симфоническую поэму «Извечные песни» польского романтика Мечислава Карловича, и Вторую симфонию «С відхлані Кораблекрушения» для шести голосов и симфонического оркестра (2014) молодого украинского композитора. Именно о предстоящем концерте и своем творчестве мне и рассказал композитор и инициатор концерта Иван Пахота.

 

 

– Расскажи, как началось твое заинтересованность музыкой, и как в конце ты попал во Львов?

 

– Скажем, так переплелись жизненные тропы. Я родился в Лохвице, на Полтавщине. В музыкальную школу меня никто не отводил – я туда пошел сам, и сразу выбрал фортепиано. Когда мне было 8 лет, сестра решила забрать меня в Харьков. Там у меня появилась возможность профессионально обучаться музыке в Харьковской школе-десятилетке. Тогда я играл на фортепиано хуже, чем надо было, поэтому в класс специального фортепиано меня не взяли. Меня зачислили на отделение хорового дирижирования. Потом я начал параллельно учиться еще на теории музыки, потому что хотел профессионально заниматься композицией. После окончания школы , в 2005 г. я решил переехать во Львов. Здесь я стал студентом ЛНМА ім. М.Лысенко. В 2013 г. выиграл Стипендию министра культуры Польши GAUDE POLONIA, и уехал на полгода в Катовице. После знакомства со своим будущим «шефом» Еугеніушом Кнапіком, я понял, что он именно тот человек, у которого можно научиться очень много. Впоследствии Кнапік предложил мне сделать докторат под его руководством. Год назад я вернулся в Украину, где продолжаю начатую работу.

 

Справка Збруч: Еугеніуш Кнапік (Eugeniusz Knapik, 9 июля 1951 г.) – современный польский композитор и пианист, ректор и руководитель Студии компьютерной и электронной музыки Академии музыки имени Шимановского в г. Катовице, кавалер Ордена Возрождения Польши (2005 г.). Среди интересов художника – современная музыка. Как пианист осуществил польскую премьеру цикла О. Мессиана «Двадцать взглядов на младенца Иисуса».

 

– Кто из композиторов для тебя является примером? Мне речь не идет о подражании стиля, а скорее о пример композиторства как стиля жизни.

 

– Для меня важными композиторами прежде всего, Кароль Шимановский (очень люблю его музыку, это «музыка для души»), Морис Равель (люблю в нем все: и способ развития форм и особенности оркестрового мышления, и его стиль жизни и музыки, и профессиональный подход к любому делу). Похожим (как творческая личность, не как композитор) хотел бы быть до Оливье Мессиана – он для меня является образцом во всех своих ипостасях, и на его творчество, на самом деле много сопротивляюсь. Еще один важный для меня композитор – Хенрик Миколай Гурецкі, польский композитор, которого я считаю номером один в польской музыке. Имею большое счастье делать докторат в абсольвента этих двух музыкантов (Мессиана и Гурецького) – Еугениуша Кнапіка.

 

– Ты имел возможность хорошо ознакомиться с музыкальной культурой Польши. Или мониторишь для себя события музыкальной жизни и векторы развития современной украинской композиторской школы? Есть ли среди молодых композиторов те, творчество которых не оставило равнодушным?

 

– Да, конечно. Но прежде, чем говорить о современниках, хочу выразить восхищение творчеством Бориса Лятошинского. Имею надежду, что вскоре музыкальный социум Украины сможет поставить эту фигуру на должный пьедестал не только в научном аспекте, но и практически: его музыка будет частью постоянного репертуара ведущих оркестров, наконец появятся качественные записи. Сейчас, и мне невероятно обидно, Лятошинский остается змаргіналізованим композитором.

 

А из молодых интересных достаточно много, например, Алексей Шмурак или Любава Сидоренко. Музыка Любавы мне очень импонирует; я не намерен заимствовать что-то у нее, но мне близка эстетика его произведений.

 

– В процессе музыкального развития сформировались немало музыкальных форм или жанров, а следовательно, современные композиторы имеют солидный выбор. Часто композиторы, под влиянием определенных обстоятельств или в силу особенностей собственного мышления, отдают предпочтение одним и почти полностью игнорируют другие жанры. Или ты уже нашел «свои» жанры?

 

– Честно говоря, всегда ненавидел вокальную и хоровую музыку. И до недавнего времени для голоса почти ничего не писал. Не знаю даже, почему. Возможно потому, что о голос мало знать теоретически – вокальную музыку самому надо спеть. С вокалом пришлось перейти на «ты» во время работы над оперой «Игитур». Я начал писать «Ігітура», собственно, для того, чтобы освоить жанр оперы. Ведь опера как вид синтетического искусства ставит перед композитором немало музыкальных и позамузичних задач. А мой творческий руководитель Еугеніуш Кнапік – автор пяти опер. Поэтому я хотел научиться писать оперу под его руководством. Когда я принес ему 20 страниц первого акта оперы, он мило посмотрел, и сказал: «Следующая опера будет лучшей». Невозможно научить писать оперу. Только после премьеры первой оперы автор по-настоящему начинает понимать свои проблемы.

 

 

– С чего начинается удачная опера: с выбора безупречного сюжета?

 

– На самом деле, нет. Значительно более важным является умение чувствовать время. Надо очень четко понимать, как долго, условно говоря, розспівувати текст. Опера не терпит случайностей (в отличие от симфонической музыки), и если композитор «перетянет», или наоборот слишком быстро развивать события – это негативно повлияет на драматургию. В таком случае восприятие произведения зрителями может искривиться из-за ложных музыкальные акценты.

 

– Как происходил выбор сюжета для «Ігітура»: это счастливая случайность или результат тщательного поиска?

 

– На самом деле, этот вопрос приближает нас к поводу нашего разговора. Моим любимым поэтом является французский символист Стефан Малларме. На текст его поэмы «Брошенный жребий никогда не отменит Случая» я написал Вторую симфонию, которая и прозвучит 11 сентября на сцене Львовской филармонии. Это произведение писалось в рамках стипендиальной программы под наблюдением Кнапіка. Когда надо было выбрать произведение для доктората, стоял вопрос жанра, ибо с сюжетом на то время я уже определился. Мой товарищ, Вальтер Фельдман, исследователь творчества Малларме и предложил мне тексты Малларме как идею Второй симфонии. Позже Вальтер посоветовал мне сделать драму из незавершенного произведения того же Малларме «Игитур, или Безумие Ельбенона». На первый взгляд текст выглядит как черновики, но автор в начале подает эпиграф: «Эта повесть обращена к читачевого разума, который сам ставит действо». Действия как такового в произведении Малларме нет, а это ломает любые принципы драматургии. Мой знакомый Анджей Дрозд помог сделать из «Ігітура» драму. Сюжет удался очень интересным. Фельдман, которому я переслал либретто, сказал, что сюжет невероятно интересный, но с Малларме имеет мало общего. Поэтому теперь это «либретто Анджея Дрозда по мотивам Стефана Малларме».

 

– Думаю, самое время поговорить о твою симфонию, которая во Львове будет звучать впервые. Поделись историей возникновения замысла и интересными подробностями со «сценической» жизни произведения.

 

– С самого начала Вторая симфония планировалась не такой. Это произведение носило название «Элементы», за четырьмя стихиями. Проект с таким названием я подавал на рассмотрение стипендиальной комиссии GAUDE POLONIA в 2013. Первая часть произведения – «Воздух» – стала основой будущей симфонии. Тематика симфонии – кораблекрушение, поэтому решил дать ей программное название «Вода». Уже в процессе работы я связал музыку с текстом Малларме. Симфония была написана за очень короткое время – всего полгода. Мне очень легко работалось над ней. Чаще всего во время работы над крупными симфоническими произведениями встает проблема драматургии. А у меня ее не было, поскольку драматургию меня полностью продумал Малларме. Но я поменял оркестр и солистов ролями (симфония написана для шести голосов с оркестром): вокалисты аккомпанируют оркестра. Текст подчиняется музыке – поэтому это симфония, а не оратория или иной вокально-инструментальный жанр. 21 февраля 2014 г. состоялась премьера Второй симфонии в Харьковском университете искусств имени. Котляревского. С этого произведения началась, надеюсь, долгая и плодотворная, мое сотрудничество с Патрицією Пєчарою. Она пошла мне навстречу, когда я уже отчаялся в реальности премьерного исполнения Симфонии. Дело в том, что поиски дирижера длились очень долго – большинство украинских отказывали через короткий срок (оставалось каких-то два месяца) и большой объем работы; а зарубежные друзья боялись ехать в Украину из-за событий 2014 года. Кто-то посоветовал мне прислать партитуру Патриции, и, к моему удивлению, она согласилась продирижировать Симфонией – что было очень благородно с ее стороны.

 

– Кроме программы, Вторая симфония также имеет посвящение.

 

– Это отдельная, и довольно интересная история. Эта симфония – свадебный подарок Вальтеру Фельдману и Натані Губер, ибо с творчеством Малларме меня познакомили они. Я пригласил их на премьеру 21 февраля, и по известным причинам они отказались приехать. Но Фельдманы мне позвонили и отказались от посвящения, предложив посвятить произведение всем павшим Героям Украины. На самом деле, сама драматургия созвучна событиям 2014 г., хоть симфония и писалась ранее. В центре драматургии – образ капитана корабля, который размышляет: остаться на корабле, что тонет, или спасать себя? Символика образов Малларме удивительным образом описывает события Майдана. Поэтому я решил не отказываться от этого посвящения. Возможно, со стороны это выглядит как мейнстрим, но этот жест был очень искренним.

 

– Концертная программа 11 сентября – знаковое, ведь твое произведение будет звучать рядом с произведениями важных для тебя композиторов: Равеля и Мечислава Карловича.

 

– Когда планировался проект, в первом отделе должна звучать Вторая симфония Б. Лятошинского. Но руководствуясь особенностями слушательского восприятия, мы с диригенткою Патрицією Пєчарою решили не объединять в «Вечере премьер» две масштабные симфонические партитуры. Мы подбирали произведения, близкие по эстетике к моей Второй симфонии, потому что она по задумке центральная в программе. И даже не спорили, а почти одновременно сказали вслух: «Равель, Карлович». Равель – «Павана на смерть инфанты», Карлович – симфоническая поэма «Вечные песни», потому что эти произведения чрезвычайно хорошо сочетаются с моей симфонией «Из відхлані кораблекрушения».

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика