Новостная лента

Сартр и Кастро, история любви

09.12.2015

«Левые интеллектуалы всегда ненавидели материализм, капитализм и США, потому что хотели быть философами при власти, а это то, чего демократия им не позволяет»

 

 

Едва придя к власти в 1959 г., Фидель Кастро перенял старую добрую стратегию Ленина: завоевывать поддержку интеллектуалов-«прогрессистов» в Европе и США или «полезных идиотов», как он их называл. Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар были, несомненно, первыми кандидатами. Эта пара на то время представляла собой настоящую и викінчену интеллигенцию: они вели буржуазное жизни в Париже, считались революционерами и беспрестанно заблуждались относительно будущего. Во время Второй мировой войны они не разоблачали нацистов и спокойно публиковали свои произведения во Франции; после войны поддержали Сталина, впоследствии – коммунистов Северного Вьетнама, а потом Мао Цзэдуна. Уже в 1960 г. они приняли приглашение Фиделя Кастро приехать в Гавану, где их встретили, как монархов, и начиная с того момента они непрерывно публиковали панегирики кубинской революции. Не похоже, что они понимали ее природу: типично латиноамериканскую вождистскую диктатуру, завернутую в марксистский дискурс ради обретения советского покровительства. По следам Сартра отправится огромное количество интеллектуалов из двух миров, среди них будет и Сьюзен Зонтаг, которая станет бичом Соединенных Штатов.

   

Нет сомнения, что Сартр был полезен для Кастро, но действительно ли он был дураком? Надо ли нам думать, что в Гаване, Москве или Пекине он ничего не видел, ничего не понимал? Вероятнее, что он все видел и все понимал, но считал, что важнее утверждать обратное. В 1950-е, прекрасно зная о существовании Ґулагу в Советском Союзе – русские диссиденты призвали Сартра известить миру о нем, – он решил спокойно промолчать, чтобы, как он говорил, «не лишать надежды Біянкур». Тогда Біянкур был окраиной Парижа, в которой на автомобильных заводах Рено, что их в то время называли «рабочей крепостью», работали 30 тыс. рабочих. Действительно Сартр верил в всемирную пролетарскую революцию, к которой побудили Сталин, Кастро и Мао? Если мы прочитаем его обозначены глубоким индивидуализмом произведения, то демонстрируемая им вера в коллективное увольнение не выглядит коґерентною с его философией. Немного познав Сартра лично в 1970-х гг. и осуществив – как и многие другие – паломничество в Гавану, Москву и Пекин (но в моем случае для того, чтобы разоблачить этих диктаторов), я думаю, что Сартр ставил себя выше революции и выше человечества в целом. Сартр вел себя в духе Макиавелли, потому что имел одну мораль для элиты и другую — для народа. Кастро понял: Сартр был движим тщеславием — и засыпал его почестями, посвятил ему часа личной аудиенции. Сартр был богат и не нуждался, чтобы его покупали, однако его моральная испорченность не имела границ. Вне случаем Сартра, который является основной единицей измерения интеллектуального идиотизма, большинство из тех, кто обожал диктаторов, получили взамен то, к чему стремились: признание, которое считали недостаточным в родной стране. Левые интеллектуалы всегда ненавидели материализм, капитализм и США, потому что хотели быть философами при власти, а это то, чего демократия им не позволяет. На Кубе Кастро заставил дураков поверить, что революция ставила культуру, образование и здравоохранение выше материальных ценностей, а это именно то, что Сартр и компания хотели услышать.

 

Чтобы убедить дураков в мире, в Гавани вплоть до последних лет приглашали гостей посетить больницу, школу или библиотеку — такие себе потемкинские деревни. Мне выпала возможность отбыть эти посещения. Больница была единственной в своем роде, предназначенной исключительно для руководителей страны; в библиотеках преобладали произведения Кастро; а школы отнюдь не улучшали образовательный уровень кубинцев, который перед революцией был самым высоким в латиноамериканском мире. Для Сартра эта действительность не имела никакого значения. Он или верил в нее, или хотел верить в нее — что то же самое. Сартр не является гуманистом, и условия человеческого существования — здесь и теперь – его не интересуют. Сартрові и всем сартрам нравится – о чем говорят очень мало – эстетика революции. «Интеллектуалам» не безразлично, что эти революции являются экзотическими, яркими и даже кровавыми. Революции коридами национального масштаба. Сартр обожал массовые процессии кубинцев с флагами, песнями и речами, так же как некоторые французские интеллектуалы в 1930-х приходили в восторг от «доблестных» манифестаций нацистов, а в 1960-х – от китайской культурной революции с ее медалями и кровью.

 

Напомним, что Кастро заручился поддержкой как правых, так и левых идиотов; используя национализм европейцев и их антиамериканизм, он не одного убедил совершить паломничество в Гавану. Всем им он предлагал сигары, а иногда – еще что-то. И каждый год на Рождество идиоты всего мира получали коробку сигар, к которой приобщался письмо от диктатора. Сигар уже не будут присылать, отсюда и печаль, которая переполняет идиотов, через смерть Фиделя Кастро.

 

 

Guy Sorman
Sartre y Castro, una historia de amor
ABC, 05.12.2016
Зреферувала Галина Грабовская

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика