Новостная лента

Шок. Он только написал этот текст и… 18+

23.11.2015

 

Мир звар’ював, и это не новость. Новостью является скорее то, что много людей узнали об этом только сейчас, хотя сами вар’юють с миром в такт уже не первый день.

 

В самые сложные моменты нередко возникает желание поддаться всеобщей эйфории, продаться богам, которые делят все сущее на белое и черное, трансцендентное и имманентное, хорошо и плохо. Сдаться на растерзание диалектики и стать ее глашатаем. Броситься в объятия экстремумов и пламенных истерик, податься на марґінеси, лишь бы не иметь никаких сомнений и не мучиться постоянно от необходимости выбора. Не ведать о все эти оттенки серого (хотя про книжку с подобным названием действительно лучше не знать), о палитру полутонов и хроматизм. Не иметь никогда сомнений в своей правоте. Знать, за кого будешь голосовать еще задолго до начала выборов, не взвешивать все факты и не обдумывать потенциальные последствия, не пытаться разобраться в ситуации. Не подвергать все это сомнению. Поддаваться чужой силе и собственным слабостям. Податься куда подальше от этой сумнівности.

 

Так и хочется порой сорваться и начинать все посты в соцмеражах и эссе словами: «Только дебилу непонятно, что», «Однозначно», «Лишь олигофрены еще не дошли до того», «Это видно, как Божий день», «Такое понимают даже малые дети» и постоянно постулировать эту очевидность, на все стороны брызгать непробиваемой уверенностью, не разбираясь в ситуации, утверждать єдиновірну мнение, конечно, собственное, и проповедовать ее как религию, объявляя все отклонения от нее сектантством и ересью. Учредить для этого собственную секту. Затем основать другую и натравить ее на предыдущую, участников которой назвать отступниками. После того вернуться в лоно конформизма и объявить охоту на ведьм, заодно выдвинув свою кандидатуру на пост президента.

 

Но дальше кортіння дело не очень заходит, потому непременно наступают сомнения. Сомнения, что так будет легче и лучше. Что так не потеряешь своей сумнівности, а с ней мышления, а значит, ощущение собственного существования. Кроме того не узнаешь и доли правды, на которую той неуверенностью и охотишься.

 

Место правды, в основном, где-то посередине. Но середина – это место пересечения двух марґінесів. Поэтому без марґінесів не обойтись, хотя маргиналов некоторых очень часто стоит обходить, особенно вниманием.

 

При этом середина – это место наибольшей концентрации непевности. Локализация устоев картезианства. Всех сомнительных слов: «почти», «наверное», «видимо», «вероятно», «возможно», «кажется», «вероятно», «вероятно», «как правило», «преимущественно», «похоже», «видимо», «как будто», «почти», «сомнительно», «будто» etc. Различных степеней сомнения и вірогідности. Критического отношения к изреченного. Место скопления обережности. Что-то посредственное, за чем не тянутся и считают за слабость. Почему не верят, потому что правда как будто должен быть самых известной. Идти напролом. Открывать дверь ногой, а не путаться, словно преступник в своих показаниях. Добро же должно быть с кулаками. А как завещает старый бородатый анекдот: «Чтобы победило добро, нужно чтобы собрались все хорошие и убили всех плохих».

 

***

 

«Не сомневайся, – шепчет мир, – ибо наступила эпоха маскультного «Ask for more». А это не место для сомнений. Это время завышенных ожиданий. Чрезмерных запросов. Поиске идеалов среди неидеальных. Создание себе кумиров. Поиск вождей. Стремление довести все до видимого совершенства. Эпоха фотошопа, салонов красоты и пластической хирургии.

 

«Стремись к большему», – кричит со всех экранов тебе эта эпоха. Живи более свои возможности и потребности. Бери кредиты. Требуй большую зарплату, даже если ты и этой не заслуживаешь. Їбаш неустанно. Не хочешь – укради, но найди деньги, чтобы не выглядеть, как лох. Покупай дороже авто. Держи дома больше наличности за всех. Покупай новый планшет. Работай больше над своим телом. Посмотри на соседей, которые достраивают третий этаж. Посмотри на качка из твоего спортзала. Кто ты на их фоне? Неужели ты не слышал про самую модную диету? Неужели не пробовал увеличить член? Не купил еще средства для надпотенції? Почему ты до сих пор не заложила силикон во все стратегически важные объекты? Почему до сих пор не на энергетиках? Для кого же придумали citius, altius, fortius? Где твой соревновательный дух?

 

Но это верно и для обратного: «Требуй большего» за те же деньги (от того все это перемешивание стилей и жанров, вся конверґентність медиа, мультитаскність и смартфонність то ґаджетність, эпоха ментального полосе, которую хочется розбачити). Требуй большего от других. Ожидай больше, чем можешь отдать и взять. Не иди на уступки, пока не выполнят твои требования.

 

Притворяйся идеальность, имитируй надідеальність, притворись найнадідеальність! Не прощай неідеальности другим. Никакого права на порок, ни права на ошибку. Все или ничего, потому что «Impossible is nothing». Это же эпоха супергероев и мотивационных видео. Прощать можно только кумирам, даже если они уроды, главное, чтобы уродами были идеальными и желательно, чтобы засветились в мотивационных видео. Тогда все прощается.

 

От этих забаганок, от этих завышенных запросов, к власти как раз приходят последние, те, кто обещает дать больше. От того волна популизма катится от материка к материку. Ее крикуны обещают «поднять с колен» или сделать «great again», но каждый раз они поднимают планку. Словесную планку. Повышают ставки. От того так лезут со всех дыр букмекерские конторы, которые играют роль возможности заработка (а на самом деле потери не только денег, но и уважения, статуса и всего прочего), и адреналин поднимают так, что из ушей вылезает.

 

Потому что „Ask for more” – это еще и про хлеб и зрелища. Запрос на неумеренное «еще». На увеличение дозы. Поэтому там, где втамовано голод – любая трапеза превращается в обжировисько, чтобы чувствовать что-то новое, нечто большее, чем просто вкус. От того культ еды. Культ кулинарных шоу и шоу, где жертвы кулинарных шоу сгоняют вес.

 

Насыщение развлечениями так же требует новых ощущений. От того нужно, чтобы росли аппетиты аудитории. Чтобы она ловила себя на крючок, подсаживалась на иглу, была готова на все ради дозы. Тогда ее можно брать тепленькой.

 

Вместо разбавления, чередование будней и веселья, мир выбирает каждый день как праздник, не понимая, что этим или подсаживает себя на постоянное увеличение дозы развлечений, или к превращению святковости в повседневности, чем нивелирует саму идею праздника как неординарного события. Жизнь как карнавал. Смерть как карнавал.

 

Болевой порог притупляется. Эмпатия редуцируется. Для всего требуется увеличение дозы: чтобы пробить на слезу, напугать, заставить человека пошевелиться ради шеру или хотя бы ругательство. Для всего этого необходимо ввести ее в шок, вызвать эмоции, разблокировать сльозові каналы, выбить дерьмо из мозга или дух. Поэтому медиа сенсибілізуються. Напихаються под завязку несумнівними словами: «устрашающе», «невероятно», «шок», «катастрофически», «угрожающе», «гарантированно», «жестоко», «такого вы еще не видели», «найнайнай». Показывают крупным планом останки тел. Нагоняют саспенс, оставляют интригу, которая должна держать еще после развязки, чтобы можно было снять 4 сиквела к сиквелу и 2 тизеры, даже, если речь о простые новости. Мыслить надо сериями и сезонами.

 

От того наслоения неправдивости, фейковой ідеальности, от кучи идиотизма, который бурлит вокруг возникает запрос на прямолинейность. Много затаенного непромовленого. Его удовлетворяют те же самые популисты, потому что прямолинейность нужна мнимая. Так же развлекательная. Чтобы рубить правду-матку только с экрана, а в жизни делать наперекор промовленому. Чтобы критиковать систему в рамках самой системы или в надежде стать этой самой системой.

 

Найпевніш постульована «правда» напоминает пропаганду. Она будто кричит: «Только не сомневайтесь. Верьте на слово». И сразу хочется искать, в чем тебя пытаются кинуть и намахати.

 

Недаром Мишель Монтень в своих «Пробах» 4 века назад писал: «Начинаешь относиться с неохотой до вещей правдоподобных, когда кто-то выдает их за нечто непоколебимое. Я люблю слова, смягчающие и злагоджують смелость наших утверждений: может быть, вполне, вероятно, немного, говорят, я думаю и тому подобное» (пер. Анатоля Перепади).

 

Поэтому «смутные времена» – это сутки всего нечеткого, умеренного, взвешенного, либоньного. Время золотой середины, межевых понятий, шанс для аутсайдеров и андердоґів: Центральной Европы, малых городов, пограничья, короткой прозы, сіризни демократии, гуманизма. Всего того, что долгий период был унижен. Считалось несерьезным. Незрелым. Слишком посредственным.

 

Особенно оно не воспринимается сейчас. В такую эпоху скорее всего слышатся радикальные популисты, хищники, как сказал бы о них Владимир Ермоленко. Они чувствуют ее хрупкость. Нащупывают слабые места и разрывают мир на куски, потому что каждый сгребает одеяло, «ґраб ит бай зе пусси» и тянет на себя из своих марґінесів, потому что каждый хочет урвать кусок, не думая о последствиях. Последствия же для тех, кто сомневается, для слабаков. А им, хищникам, нужен результат. Картинка. Все остальное – потом.

 

«Чтобы чувствовать этот мир и по-настоящему уверенно держаться в нем, надо постоянно немного колебаться и проявлять гибкость» (пер. Алексея Логвиненко), – писал Роберт Вальзер в своем «Разбойнику». Чтобы сохранить этот мир, добавлю уже от себя, надо держаться середины, чтобы он не перевернулся от смещения центра тяжести в сторону марґінесів и не потряс всех жителей, как остогидлих слепней. Становиться точкой опоры и точкой сопротивления всему «однозначное» и «безапелляционном». При этом сохранять здоровую сомнительность. Даже в отношении собственных взглядов. Особенно в отношении собственных взглядов и непоколебимых постулатов.

 

Мир – это маятник. Человечество качается от одного дуального понятия к противоположному. Так меняется мода, так меняется ритм жизни: от войны к миру, от простого к сложному, от рацио с эмоцио. Между ними – пропасть переходных этапов, пограничья, повседневность, пропасть реальности. Когда люди устают от одного положения – маятник начинает двигаться в сторону протилежности. Сейчас он резко рванул в сторону категоричности, доминирование нарочитой богатства совершенного, самолюбование. Но за ним наступит эпоха прозрения. Самоотречение от всех принципов предыдущей. Если мир не уничтожит себя к переходу маятника от пика безумия до точки сомнений.

 

Эта эпоха, как весна – обострение. Достаток сделал людей слабыми. Все свободы воспринимаются как данность. Ужас войны забыт. Мирное время скучный, не хватает зрелищ. Больше эмоций. Больше конфликтов. Больше ненависти. Больше обострений. Если после них и выживешь, то лечиться от осложнений придется еще долго.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика