Новостная лента

Швейцария – модель для Испании

17.05.2016

 

Шел дождь, когда я покидал Швейцарию. Большие и тяжелые капли медленного, меланхоличного дождя покрывали улицы и пейзажи пепельным грустью. Однако я чувствовал себя весело, проведя несколько дней в Невшательському университете. Меня очаровала эта местность на берегу огромного и спокойного озера под стеной заснеженных гор. Университет является маленьким, уютным, он прекрасно оснащен современными технологиями, но имеет на себе отпечаток древней поштивості. На дверях кафетерия факультета искусств висит предупреждение: «Tenue correcte est éxigée» («Требуется быть должным образом одетым»). И добавлено «S. V. P.» (s’il vous plaît) – чтобы смягчить требование. Интеллектуальная атмосфера среди студентов и преподавателей меня порадовала. Все довольны своим специальностям. Не слышно непрерывного плача, который является типичным для других, якобы развитых стран, раздражения и нареканий на алчное государство и мещанское общество. Поезд вез меня процветающей долиной, ухоженной и густо заселенной, без тех захудалых кварталов, которые обычно вклинены возле железной дороги в других индустриализованных зонах. «В Швейцарии, – объяснил мне коллега, – есть лишь два класса: буржуазия и высокая буржуазия». Как будто в стране Руссо достигли еґалітарного рая, о котором мечтал философ, но без тирании, которой он нас пугал. Как достичь швейцарского счастья?

 

Часть решения проявляется в своеобразной и индивидуалистской культуре Невшателю. Здесь, как и в большей части швейцарской Романдії, практикуется крайний франкофонізм, который бросает вызов самодовольства немецкоязычных кантонов. Двуязычия учат во всех школах страны, но каждая община уважает собственный язык. Общаться между собой разноязычные швейцарцы предпочитают на английском. Італомовні чувствуют себя відринутими, хотя и смирились с тем фактом, что их соседи лишены удовольствия пользоваться языком Петрарки. Зато они утешаются высокими культурными бюджетами, многочисленными телевизионными каналами и собственными образовательными институтами. Кроме того, Невшатель является упрямо и гордо протестантским городом – сколы непреклонен евангелист Гийом Фарель в XVI веке. ввел свое вероучение. На центр площади находится колонна Правосудия – реставрирована с типично швейцарской тщательностью – с ее яркими цветами и блестящей позолотой. У подножия фигуры Правосудия папа обнимает султана. Здесь до сих пор мало католиков, и в основном это иностранцы. Я посетил мессу в пять после обеда в величественной базилике конца XIX века. из розового камня, с теплой и гостеприимной атмосферой: верующих было очень много, и все они были португальцами, на языке которых проводится обряд. Город дышит кальвинистскую атмосферой, где почти все fermé le dimanche (закрыто в воскресенье и праздники). Невшатель имеет собственную еду – это почки с рьості (жареным картофелем), сытные колбаски, жареный озерный окунь – свои прозрачные и редкие вина, свой аперитив местного и почти секретного производства – знаменитый абсент романтиков и богемы. Такой является вся Швейцария: мозаикой партикуляризмів. Испанские комментаторы, которые поддерживают модель централизации власти, сказали бы, что это хаос. И он функционирует.

 

Конфедерация состоит из 26 кантонов всех форм и размеров. Кантон Базель-Штадт имеет площадь 37 кв. км, кантон Ґраубюнден – более 7 тыс. В самом малонаселенном, Аппенцелль-Іннерродені, живет около 16 тыс. жителей. Цюрих имеет 1,5 млн. Но по Конституции все кантоны имеют почти те же права (с незначительными модификациями, которые связаны с суммой коллективных крошечных голосов кантонов на национальных референдумах). Каждый из них имеет свою законодательную автономию, способную издавать законы, которые не противоречат национальному законодательству, и определять налоговую политику. Швейцария не имеет руководителя государства, функции управления осуществляются коллективно семью членами Федерального совета, которые руководствуются правилом, что все партии, языки, регионы и кантоны должны иметь пропорциональное представительство. Кроме того, по конституции любой закон, одобренный федеральными структурами, может быть отклонен на референдуме, созванном 50 тыс. подписантов. И почти четверть жителей Швейцарии являются иностранцами.

 

Несмотря на все это разнообразие, такое количество юрисдикций, такую на первый взгляд иррациональную автономию и федерализм, который, казалось бы, уменьшает роль центрального государства, единства страны и ее действенности национальных институтов можно позавидовать. Национальных героев мало, и величайшего из всех, Вильгельма Телля, вероятно, не существовало. Зато другие герои мобилизуют любовь почти всех сограждан. Все восхваляют Анри Ґізана, главнокомандующего войска, эффективная стратегия которого помогла сохранить швейцарский нейтралитет во Второй мировой войне. Все помнят Ферди Кюблера, чемпиона мира по велоспорту, который недавно умер и который, возможно, является крупнейшей фигурой в швейцарской спортивной истории (хотя я предполагаю, что у него есть соперники в лыжах, хоккее на льду и других, неизвестных мне видах спорта). Каждый швейцарец читает рассказы о гейди гаутали,, настоящую швейцарскую девочку, и про швейцарскую семью Робинзонов. Им нравится петь йодль и рядиться в национальные костюмы: недавно было отказано в предоставлении швейцарского гражданства просителю, которому не нравился звук колокольчика на шее скота. Кроме того швейцарцев волнуют национальные ценности: трудовая этика, культ чистоты, пунктуальность. (В Большом совете Невшателя невозможно было пропустить ни одного доклада, ибо все заседания начинались и заканчивались именно в то время, который был указан в программе). Национальный флаг – «наш красно-белый стяг, который собирает нас воедино в мире», как поется в песне, за которую в 2015 г. голосовали как за замену традиционном национальном гимн – поднимается повсюду. Все делают ставки на национальные спортивные сборные. Железная дорога является поясом, который держит все вместе. Армия, в которой служат все граждане, является горнилом национального чувства. Сепаратистские движения отсутствуют.

 

Поэтому неудивительно, что социологи и специалисты по политическим наукам изучали секрет швейцарского успеха. На самом деле его причины очевидны. Швейцарцы единственные, потому что они разные. Их разнообразие – это то, чем они гордятся. Федерализм для них функционирует так, как должен был бы функционировать для других багатокомунітарних стран, как Испания. Зато здесь [в Испании – Z] федерализм и кантоналізм является политической бранью, которая является отвратительной большинства тех, кто верит в преимущества испанского государства. Они до сих пор хранят малоприятный воспоминание о 1870 год и угрозу раскола и анархии. Возможно, кто-то скажет, что Швейцария – это Швейцария, а Испания – это Испания; и что швейцарскую модель не можно здесь [в Испании – Z] применять, чтобы не разрушить страну. И очевидно, что Испания находится в тесситуре, которая является очень благоприятной для того, чтобы принять вызов конституционной реформы по-швейцарски. У нас есть по крайней мере один язык, на котором говорят все, тогда как в Швейцарии-многоязычие является притворным почитанием: на самом деле они разбираются между собой на английском. У нас есть доминирующая религиозная традиция, тогда как швейцарцы вели между собой последнюю в европейской истории религиозную войну. Мы по меньшей мере три века живем в одном государстве; Швейцария объединилась только в 1948 г. У нас меньше иностранцев и мы имеем высокий процент міжкомунітарних браков. У нас больше причин для национальной гордости и уважения за художественные и литературные успехи народов, которые входят в состав нашей страны. А децентрализация была ключевым аспектом демократической истории Испании. Чего не хватает, так это креативной смелости или воображения, чтобы создать объединенную в своем разнообразии Испанию. В 1845 г., незадолго до основания швейцарской государства, Ричард Форд назвал Испанию «всего лишь амальґамою». Пожалуй, стоит признать этот факт и смириться с его последствиями. В конце моего путешествия под швейцарским дождем, когда я приехал в аэропорт, выглянуло солнце, разошлись тучи и горные вершины засияли в своем великолепии, которая могла бы осенить нам путь.

 

Фелипе Фернандес-Арместо, историк, профессор кафедры искусства и гуманитарных наук им. Уильяма Рейнольдса университета Нотр-Дам.

 

Felipe Fernández-Armesto
Suiza, un modelo para España
El Mundo, 11 may. 2017
Зреферувала Галина Грабовская

 

  

 

           

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика