Новостная лента

Сильвия Хутник: «Литература не должна быть непорочным»

17.09.2015

 

Последняя гостя из Польши на Месяца авторских чтений 2016, по словам модератора встречи Остапа Сливинского, стала last but (ни в коем случае!) not least. Автор длинной прозы, рассказов, авторских колонок, что всегда приобретают широкую огласку, поскольку Хутник не боится говорить о болезненный и щекотливый. Общественная активистка, которая принимает активное участие в движениях за права женщин и матерей. И если бы вам казалось, что этого достаточно для одного человека – она когда-то тоже проводила городские экскурсии Варшавой. Ребенок польской столицы до самых костей, она – неотъемлемая часть Варшавы, и каждый ее закоулок сможет рассказать отдельную историю. Самое интересное из рассказанного Сильвией Хутник во Львове читайте дальше.

 

 

Про «свою» Варшаву

 

Мне кажется, что история Варшавы, как и любого другого города, которое пережило Вторую мировую войну, имеет свои особенности. Живя в Варшаве с самого рождения, я нахожу эти следы повсюду – на каждом шагу, каждом углу улицы. Хотелось бы мне забыть эту историю, но это – невозможно. Я много читаю об истории моего города – не только научные труды, но и биографии и воспоминания людей, переживших тот ужас. Это также касательное к моей диссертации, которую я посвятила варшавской истории периода 1950-х годов (Сильвия работает в Варшавском университете). Однако, когда ищу вдохновение для своей прозы или статей – я просто выхожу на улицы Варшавы и гуляю ими, находя материал и идеи на каждом шагу. И конечно же, как каждый писатель – я внимательно подслушиваю. Но делаю это не только чтобы получить новую информацию, но и для того, чтобы почувствовать и воссоздать настоящую язык жителей Варшавы, городские ритмы и мелодии. Если говорить про мою первую книгу «Карманный атлас женщин», то меня часто спрашивали, сознательно я использовала именно такой язык – но это и есть повседневная речь жителей польской столицы.

 

Остап Сливинский: Речь у госпожи Сильвии очень живая, особенно когда речь идет о фразеологии и стали высказывания. Ее очень трудно перевести, эта работа ужасно ломает сознание, надо конструировать что-то новое для удачного перевода, потому соответствий украинском нет. «Карманный атлас женщин», а также последний роман Хутник «Иоланта» очень варшавские, но это совершенно разные Варшавы. Свежая книжка посвящена девушке, которая живет в ужасно-страшном, промышленном районе Варшавы – Жерань, где, собственно, и смотреть не на что, разве что вы любитель индустриального трэша. Впрочем, и там живут люди. Среди разбитых, закопченных цехов стоят многоквартирные дома местных рабочих. Каждый день Иоланта видит фабричный дымоход прямо из своего окна. Она почти не ездит в центр, и крайне редко посещает какие-то модные кофейни, находясь вне современной урбанистической культурой, в каком городе, что остановилось даже не в 90-х годах, времени действия романа, а гораздо раньше, в индустриальном вневременнном запределье.

 

 

О хронотоп в своих романах

 

Почему именно девяностые живут в моих романах? Здесь буду говорить о несколько моментов: первое – это определенный сентимент. В этом году мне исполнилось 37 лет, в такое время человек имеет определенные рефлексии относительно своего прошлого, и я не исключение. Второе: желание сохранить какие-то вещи из прошлого, например, дворовую культуру. Ведь все меньше детей играет во дворах, разве что сейчас начали искать покемонов. Также мне речь идет о политические и экономические трансформации – то был момент польского входа в либеральные времена, что заставлял забывать про все предыдущие модели поведения, стирать свое прошлое. Такой себе время перехода, взросления, когда ты еще и сам не уверен, что тебе понадобится в будущем, а что – нет. И это все надо документировать, что потом иметь такой себе летопись тех времен. Моей Иоланта не удается этого сделать, она не способна преодолеть свое прошлое и жить новой жизнью.

 

Для меня важны две вещи. Первое: чтобы мои героини и герои были из тех, кого мы не всегда увидим и встретим на улицах. Второе: город как полноправный герой моей истории. И мне не интересен как герой центр города, для меня важнее периферия.

           

О женщинах

 

Еще сто лет назад женщины не имели никаких гражданских прав. И те права не свалились с неба или от святого Николая. Их нам подарили феминистки, и большинство тех, которые боролись, чтобы современные женщины могли голосовать или учиться в университете, мы, к сожалению, не знаем. И про такое нельзя забывать, и я была неприятно удивлена, когда на мое приглашение на встречу, где происходило обсуждение прав женщин и их нынешнее состояние, откликнулись и пришли лишь два парламентария.

 

Очень много женщин в Польше воспитывают своих сыновей как будущих воинов, которые должны воевать на вполне реальном фронте, вкладывая им с детства сознание солдата. Матери с детства вписывают своих сыновей в схему убийства, смерти. Я долго думала, что это только мое виденье матери-польки, но я убеждаюсь, что это и до сих пор живет. И даже польский министр семьи считает, что мы должны рожать детей, ибо в любой момент может возникнуть война. Или, например, посмотрите, с каким восторгом родители переодевают детей в военную форму на праздновании годовщины Варшавского восстания.

 

«Больше всего я хочу, чтобы мой сын стал солдатом. Даже не представляю, что он может не мечтать об участии в каком-то восстании. Их было в нашем городе несколько, но все до его рождения, поэтому он не смог к ним присоединиться. Но вдруг что-то теперь, какие-то военные действия или мобилизация под национальным флагом… О, я припильнувала бы малого, чтобы он первым вызвался до призыва. Я уже даже сшила ему маленький униформа, строгий, хотя по-своему элегантный. […] Недавно здесь, в нашем супермаркете, продавали каски детских размеров, то я купила ему несколько, про запас. На всякий случай обклеила их папье-маше, чтобы его маленькая головка не раскололась от случайной пули. […] Лично мне зависит, чтобы мой сыночек погиб, как герой».

 

Из рассказа Сильвии Хутник «Бедные дети смотрят на бедных взрослых»

 

 

Про женскую литературу

 

Мне кажется, что эта литература стала эмансипированной, и ее создают не только женщины. К примеру, последний роман Игнация Карповича – очень феминистический и с точки зрения конструкций, и с точки зрения самих тем. Но кроме емансипаційного направлении, существует и сугубо феминистическая поп-литература – таким является «Дневник Бриджит Джонс», популяризация феминизма через описание своих внутренних переживаний, отношений с мужчинами, материнства. И третье направление – парафеміністична литература, голос женщин, которых использовали мужчины.

 

В начале своей карьеры я сразу сказала, что я феминистка, и я теперь навсегда с этим связана. Поэтому, если я и буду писать роман о мужчинах, его все равно сочтут феминистическим.

 

Остап Сливинский: Сильвия имеет чрезвычайно позитивное чувство юмора, благодаря которому ей удается раскручивать даже самые трудные темы. Например, роман «Dzidzia» («dzidzia» — польское ласкательно-чопорное обращение к младенцу), главная героиня которого страдает водянкой и от рождения не имеет конечностей. И несмотря на это, Хутник удалось написать роман, не вгоняет в депрессию, а остро ставит социальные вопросы и вопросы национальной идентификации. Этот автор выводит женщин из домашнего пространства в публичное. Но женщины все равно находятся в своем отдельном пространстве – на своих улицах, в своих собственных территориях.

 

 

О влиянии

 

Несколько лет назад я бы ответила, что культура, и в частности литература, имеют влияние на политику, но это вовсе не означает, что каждый художник должен писать манифесты. Впрочем, я поняла, что такие дразнящие тексты нужны – пусть это будет не резкая петиция, но по крайней мере правдивый взгляд на ситуацию. Литература не должна быть непорочной, она должна писать о том, что действительно важно, о том, что умалчивают. Когда один критик сказал, что Хутник «боксирует с Польшей», и эта метафора относительно моего творчества мне ужасно импонирует.

 

Вопрос про любимую книгу или автора любого захватит врасплох – есть ряд фамилий, которые имели на меня влияние. Как литературный (когда я училась языка на хороших книжках), так и жизненный (когда я делала важные для себя выводы, читая определенные тексты). Большое влияние на мой литературный стиль имел польский поэт и прозаик Мирон Мілошевський, который научил меня обращать внимание на детали. А если говорить о женщинах, то это, прежде всего, Вирджиния Вульф. Но мое творчество также и под влиянием музыки: панк, рок, альтернатива. Это абсолютно уличные тексты и ритмы, поэтому они мне так нравятся.

 

Фото: Мария Ревер, LUFA

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика