Новостная лента

Скудность политики

06.12.2016

 

Обычно я думал, что это за скучный пейзаж – который здесь, в американском штате Индиана, является безлесным, холмистым полем, которое летом покрыто кукурузой, а зимой снегом, – песенники и белетристи всегда сосредотачиваются на кажущейся красоте небес: мозаике облаков, размытом туманом овиді, фіалковій прозрачности летних ночей, яркой голубизны полудня… Недавно я осознал, что очарование небес Индианы заключается в их постоянных изменениях, которые напоминают о бренности жизни. На днях меня потрясло бледно-голубое небо, поплямлене розово-золотым светом, которое растворилось, уступив место ночи, и оставило по себе ощущение глубокой печали за уверенность, что я больше никогда не увижу снова его красоту. Политика похожа: хотя она не дает эстетического удовольствия, ее проявления являются преходящими и оставляют по себе ропот и страдания. Почти не стоит обращать на нее внимание. Как сказал А. Дж. Балфур, философ, который около века назад стал британским премьер-министром, в политике «мало что имеет значение и нет ничего, что было бы очень важным».

 

Меня привлекает идея о том, что политика обычно мало важной. В своей профессии историка я жду, чтобы новости вызрели на протяжении нескольких веков перед тем, как я ими зацікавлюсь. В США легко удостовериться в том, что пока держатся на контроле экономика, юридические решения и международная ситуация, внутренняя политика является всего лишь развлечением. То, чем занимаются президент и конгресс, является риторикой и комедией. Система настолько склеротической, что политика застряла в дискуссиях, не давая реальных результатов. Это идеальная арена для такого паяца, как Дональд Трамп, но царина, не слишком достойная внимания серьезных людей. Те из нас, кто испытал страх, когда Трамп победил на выборах, перестали обращать внимание на президента. Когда этот вопрос поднимается на какой-то встречи, ужина или во время прогулки кампусом, мы говорим: «не говорите о нем» и утешаемся мыслью, что он не оказывает влияния.

 

В определенной степени такая позиция высокомерия и снисходительности понятна. Почти все вызовы Трампа-кандидата растаяли, когда он стал президентом. Мы не будем отгораживаться от Мексики стеной, ни требовать, чтобы мексиканцы нам его оплатили. Не будем выгонять из страны детей иммигрантов. Не будем выходить из международных соглашений, даже из знаменитого ядерного договора с Ираном. Не будет демонтировано систему социального обеспечения, какой бы неэффективной она не была в США. Не будет войны с Северной Кореей. Мы и дальше будем поддерживать торговые отношения с Китаем. Налоги бедных не увеличатся, а богатых не слишком уменьшатся. Не будет покончено с независимостью судей, ни со свободой прессы. Агентам полиции не позволят действовать, не требуя ответственности перед судами. Президент продолжает писать твиты, но из – за отсутствия у него политического опыта и паралитическим различия в конгрессе – ни одна из его устрашающих предложений не проходит.

 

Благодаря конституции президент имеет немного перспектив осуществить свои желания. Поэтому он ограничивается своими едкими и раздраженными твитами, свидетельствуют о плохом настроении и еще худший вкус. В совершенстве сбалансированная система, которая не дает преимущество ни одному из органов управления, не позволяет ему ничего реализовать. Среди знаменитых «сдержек и противовесов», которые ограничивают исполнительную власть и обеспечивают равновесие между административной, законодательной властью и судами, мало что остается на эксклюзивном поле деятельности президента. Его указы проваливаются через оппозицию судей. Его законодательные проекты застревают в конгрессе. В конгрессе почти невозможно собрать большинство за одну радикальную перемену. Любое покушение на человеческие права иммигрантов пробуждает коллективную либеральную самосознание юридического корпуса.

 

Для президента, готового развалить страну, остаются два возможных выхода. Во-первых, он имеет право объявить войну. Становится тревожно, когда думаешь, что такой непостоянной человеку, как Трамп, разрешено что-то настолько ужасное. И почти точно известно, что он этим правом никогда не воспользуется – отчасти за свою личную склонность прибегать к риторическим конфликтов, не входя в жестокие противостояния. В конце концов, Трамп является бизнесменом, который любит заключать контракты и чья самая известная книга – длиннющий панегирик самому себе – называется «Искусство заключать сделки».

 

Президент имеет полномочия назначать судей апелляционных судов и в частности Верховного суда. Логично, что он назначает и дальше будет назначать консерваторов. И нет никакой причины думать, что это приведет к решениям, которые будут противоречить замечательным свободам модели американской жизни. Юриспруденция в этой стране является заслуживающей доверия: судьи – на уровне апелляционных судов – являются неподкупными и соблюдают закон, не ставя его в зависимость от собственных суждений. Случай Энн Барретт, моей коллеги из университета Нотр-Дам, где она является профессором права, является релевантным: сенат только что одобрил ее кандидатуру, несмотря на подозрения, распространенные сенаторами, что являются сторонниками секуляризации, которые боятся, что правоверная католичка могла бы попытаться манипулировать законом об аборте. Профессор Барретт настаивает, что судья не должен и не может позволить, чтобы его личные убеждения – будь то религиозные или светские – влияли на его юридические решения. Возможно, что рано или поздно закон об аборте в США будет исправлено, чтобы внести больше ограничений, но это произойдет не через единичные действия судов, а через медленное изменение общественного мнения, через все большую жизнеспособность недоношенных утробних плодов – все больше склоняется к защите нерожденных.

 

Тяжело думать, что Трамп страдает от штивности своей политики. Это человек с очень примитивным интеллектом, однако определенным политическим нюхом. Которая делает ставку на популистские стратегии, а не на личные компромиссы. На укрепление своей поддержки среди белого рабочего класса, который положительно отвечает на призыв против элит, меньшинств и никчемных иностранцев, не интересуясь отсутствием конкретных достижений. Президент должен знать, что желания, которые он провозглашает, обычно являются недосягаемыми или губительными. Для него же лучше, когда он не сможет воплотить их в жизнь, скинув вину на депутатов или судей, которые им предотвращены.

 

Поэтому все мы в конце концов будем довольны: президент-за то, что причиняет огорчений своим друзьям и вознаграждает своих доверителей; судьи и депутаты-за того, что могут радоваться тому, что ничего не делают; избиратели с низким экономическим уровнем через то, что могут позволить элитам, не страдая от последствий популистской политики, за которую проголосовали; а интеллектуалы – потому, что убедились, что можем спастись через дырки в зубах Левиафана.

 

Как и все, это ощущение безопасности является опасным – это то, что на английском зовется «раем дураков». Большая угроза Трампа заключается не в его возможных взносах в американскую политику, а в фатальных результатах его культурного влияния. Хранитель полиса может быть плебеем или шляхтичем, буржуа или королевской крови, мужчиной или женщиной, любого цвета или религии, но необходимо, чтобы он вел себя как хорошо образованный, светский и уважаемый человек – с уважением и вежливостью в отношении всех». Кажется, все труднее найти лидеров желаемой категории.

 

Среди президентов США от Эйзенхауэра все – кроме Картера, который был достойным мужчиной, умел сохранять достоинство должности так же, как привлекательность собственного характера – оставляли желать лучшего за свое сексуальное поведение, или лживость, продажность, или грубость, или эгоизм, или попросту за тупость ли – я в случае Рональда Рейгана – плохой вкус его жены. Рядом с Трампом они все кажутся достойными и цивилизованными. При помощи своего гадкого Твиттера, где полно ругательных слов и гадких комментариев, адресованных пожилым людям и вдовам, героям и нікчемам, власть имущим и людям марґінесу, жертвам и победителям, он сумел осквернить политический диалог в этой стране. Если какая-то из его политик победит, мы, без сомнения, сможем поправить. И отвержение политической жизни является непоправимым.

           

Фелипе Фернандес-Арместо, историк, профессор кафедры искусства и гуманитарных наук им. Уильяма Рейнольдса университета Нотр-Дам.

 

Felipe Fernández-Armesto
Las miserias dela política
El Mundo, 29.11.2017
Зреферувала Галина Грабовская

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика