Новостная лента

Слезы Голодомора

06.12.2015

К выполнению второй симфонии Малера в Львовской филармонии

 

Музыка не только искусство, но и уникальное речь. Она понятна всем не зависимо от национальности, возраста и вероисповедания. Надо только иметь открытую душу и быть готовым «впустить в себя» радость и отчаяние, вкус победы и горечь поражения, невероятная боль и всеобъемлющую любовь, страх и абсолютный покой – целый мир эмоций и историй, которые автор зафиксировал в звуках. Однако музыке присуща также амбивалентность. Музыка – особый способ духовного единения или аристократическая, но все таки развлечение? Уместна ли музыка в такие особо болезненные дни памяти? Что должно делать здоровое, правильное общество в День памяти жертв голодомора? Наверное, молиться. А что, если уравнять чаши весов: музыка = молитва?

 

Ольга Кравченко, Проект «Невродило?!» (2015 г.)

 

В субботу, 26 ноября в стенах Львовской филармонии прозвучала Вторая симфония Густава Малера. Очевидно, что австрийский композитор, который умер задолго до трагедии украинского народа 1933 г., в своем произведении «писал не о нас». И музыка оказалась чрезвычайно созвучной этой трагедии, потому что такое трагедия народа – это мириады трагедий одной маленькой бесценной человека. Итак, выбор программы удачный и действительно уместен.

 

Малер – выдающийся дирижер и симфонист XIX века. В списке его произведений почти десять симфоний (десятая композитору не суждено было дописать) и несколько вокальных циклов. Все его симфонии чрезвычайно содержательные и энергетически сильные, Малер замечательный мелодист и изобретательный «музыкальный художник»: его гармоничное решение тем и оркестровка очень интересные. Однако вышеперечисленное обеспечило мгновенное признание далеко не всем симфониям маэстро. При жизни композитора отнюдь не все оркестры могли «замахнуться» на его симфонические опусы: монументальность замысла, воплощенная в мощном звучании расширенного романтического оркестра, требовали привлечения значительных и высокопрофессиональных исполнительских сил. Сейчас Львов может это себе позволить. Молчаливое подтверждение – программы Львовской филармонии. За последние два года львовские меломаны услышали: в январе 2015 г. – Симфонию № 4 и «Песни странствующего подмастерья», в апреле Академический симфонический оркестр Львовской филармонии исполнил Симфонию № 5, а также Симфонию № 1 Ре мажор (звучала первого апреля 2016 г.), неоконченную Симфонию № 10 играли 4-того марта этого года, а в середине сентября гости из Дальношльонської филармонии в Єлєній Ґурі выполнили для нас Симфонию № 5 до-диез минор.

 

Шестилетняя работа над Симфонией № 2 «Воскресение» была завершена в 1894 г. Композитор параллельно заканчивал работу над первой симфонией. Эти два произведения тесно связаны между собой не только интонационно, но и по содержанию. Это попытка найти ответ на вечные вопросы: для чего мы живем, почему и против чего боремся, какой смысл этой борьбы, жизнь и смерть – две стороны одной медали? Первая из пяти частей второй симфонии начинается грозным громом низких струнных – так вызревает основная маршевая тема. В противоположность ему звучит спокойная мелодия деревянных духовых – это заупокойная песня не случайна, ведь по замыслу автора первая часть – это тризна, похороны лирического героя Первой симфонии. Композитор не только использует музыкальный материал: Симфонии №1, но и усиливает содержание части вплетением средневековой секвенции «День гнева» – обязательной части заупокойной мессы. Однако в целом здесь царит драматический импульс основной темы.

 

Чрезвычайно светлая вторая часть как будто «выпадает из контекста». Грациозная, по-детски лукавая танцевальная тема – это ничем не омраченное воспоминание о герое, такого же светлого и беззаботного. Третья часть также лендлер. Очень странный композиционный прием, не так ли? И это ошибочное впечатление тех, кто не привык утруждать себя деталями. Третья часть – это инструментальный перевод песни «Проповедь Антония Падуанского рыбам» из сборника «Волшебный рог мальчика», которая была закончена незадолго до начала работы над симфонией. Через аллегорический образ рыб, которые несмотря на наставления св. Антония, продолжают «поедать» друг друга, раскрывается сущность человеческого социума, который превратил жизнь на безумное perpetuum mobile, в котором все ценности викривилися. Или осознание масштаба неотвратимой трагедии означает, что день гнева наступил и пути назад, как и вперед, уже нет?

 

Ответ предоставляют четвертая и пятая части. В этих частях автор использует слово, которое призвано быть выразителем его музыкальной идеи. Медные и низкое дерево начинают эту философскую часть. Главный вопрос в конце прозвучало: соло меццо сопрано на фоне струнных наивными, но до боли правдивыми словами народной песни спрашивает «Для чего ты жил? Или все пройденное имеет хоть какое-то значение?». Тишину исповеди нарушают только короткие фразы двух труб и гобой, который «подпевает» солистке. Финал начинается громом всего оркестра – герой со своих размышлений возвращается к реальности. Написание этой части существенно отсрочили поиски подходящего текста. Мелер очень долго искал стихи, даже пробовал сам написать текст четвертой части для оркестра, смешанного хора и двух солистов. Озарение пришло неожиданно: на похоронах Ганса фон Бюлова (дирижера-иконы для Малера) он вдруг услышал хорал Филлипа Эммануила Баха на текст Фридриха Клопштока «Ты воскреснешь». Финал симфонии является одновременно итогом и кратким изложением идеи произведения: Малер сопоставляет тему средневекового хорала «День гнева» с фанфарною темой валторны, темой героя. Вот он, ответ на основной вопрос: смерть – это ключ к перерождению, до воскресения в новом качестве! Этот тезис подтверждает торжественный гимн хора и солисток «Ты воскреснешь!». Именно благодаря этой части Симфония № 2, которая стала популярной еще при жизни автора, сегодня известна как симфония «Воскресение».

 

Удалось ли исполнителям оправдать свои амбиции? Академический симфонический оркестр Львовской филармонии (гол. дирижер и худ. руководитель Тарас Крыса) во главе с Теодором Кучаром, который на протяжении своей недолгой сотрудничества с Национальным симфоническим академическим оркестром Украины осуществил около 70 записей, звучали убедительно. Драматургия произведения была выстроена, детали отработаны, но не все. Густав Малер большое значение придает духовом группе. Почвірний состав оркестра усиливается звучанием квартета труб и квартета валторн, расположенных вдали. Эти сами по себе яркие и сильные тембры звучат в полном составе во всех кульминационных моментах.

 

Если подголоски деревянных духовых, яркие мелодии почти каждого инструмента духовой группы, которыми так щедро пронизана музыкальная ткань всех частей симфонии Малера, звучали ритмично в соответствии с текстом и интонационно чисто, то унісони меди (а особенно оркестрантов на балконе) нуждались в дополнительной работы. Другие огрехи меди терялись в общем звучании оркестра (хотя это не должно быть и не является никаким оправданием), но явная недоработка в теме, которую сам автор обозначил ремаркой «голос поющего в пустыне» (финал симфонии) – недопустимо. Приятно поразили исполнительницы сольных партий Кристина Макар (сопрано) и Татьяна Вахновськая (меццо-сопрано) – Малер был бы доволен ими. В отношении Галицкого академического хора (рук. В.Яциняк), то он оказался в сложных условиях: по неизвестным мне причинам хор выступал в заметно меньшем составе. Это сказалось, не хватило привычной мощи звучания, которая здесь была бы очень уместной.

 

Работать есть над чем, и, надеюсь, «Воскресение» Г.Малера не исчезнет с концертных афиш Львова, что позволит количества перерасти в еще более высокое качество. Однако, исполнительские огрехи компенсировал тот энергетический заряд, который царил в этот вечер. Выбор даты для симфонии сделал атмосферу вечера особой, а музыка, в свою очередь, предоставила особое ощущение веры в то, что самая темная ночь проходит и тогда наступает воскресение.

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика