Новостная лента

Собственный интерес белых – это не расизм

07.03.2016

Принятие того, что у всех групп есть леґітимні интересы, воспитывает взаимопонимание

 

 

Линия разграничения между либералами и консерваторами в США и Великобритании все больше зависит от различных определений расизма.

 

Либералы критикуют как расистское предложение президента Дональда Трампа построить стену вдоль американской границы с Мексикой и запретить въезд в США граждан из семи стран, где мусульмане составляют большинство. Много правых защищает это как необходимые меры безопасности.

 

Недавнее исследование колледжа Биркбек и Policy Exchange [Policy Exchange – британский правоцентристский научно-исследовательский институт – Z] выявило, что 72% избирателей, которые на ноябрьских президентских выборах голосовали за Хиллари Клинтон, считают предложенную Трампом стену расистской, по сравнению с лишь 4% избирателей, что голосовали за Трампа. Но если сопоставить взгляды белых и небелых американцев, разрыв исчезает. Поэтому политические предпочтения, а не раса, определяют, стена воспринимается как расистская.

 

Спор касается не только физической или экономической протекции, но также и культурного протекции. Современные либералы склонны считать, что преференции в пользу собственной этнической группы или даже собственной нации – это форма расизма. Консерваторы рассматривают это как здравый смысл и возмущаются, когда их называют расистами.

 

Проблема здесь заключается в том, чтобы отличить расизм белых от их политики идентичности, или что американский мусульманский писатель Шади Хамид определяет как «расовый собственный интерес» белых. Последний может быть клановым и інсулярним, но это не то же самое, что иррациональная ненависть, страх или презрение к другой группе – нормативное определение расизма.

 

Вопрос легитимного этнического интереса – сложная. Мультикультурализм основывается на правах меньшинств поддерживать определенные традиции и способы жизни. Но либералы, как правило, неохотно расширяют права таких групп к правам большинства.

 

Они обосновывают такое нежелание двумя причинами. Во-первых, белое большинство в США и Европе сама по себе настолько разнообразна, что нет смысла говорить о культурно гомогенную большинство (хотя такое можно было бы сказать также и о меньшинствах).

 

Во-вторых, большинству настолько численно доминантными, что их способы жизни чувствуют угрозу лишь в нескольких небольших нишах.

 

Ясно, что с этим вторым уже так не является, особенно в США, где неиспаноязычное белое населения теперь составляет лишь чуть более 60%. В нескольких городах Великобритании белые британцы – теперь также меньшинство.

 

Когда YouGov [YouGov – международная базирующаяся на Интернет-технологиях фирма исследования рынка со штаб-квартирой в Великобритании – Z], Policy Exchange и колледж Біркбека спросили у 2600 американцев, для белого человека желать уменьшения иммиграции, чтобы сохранить долю населения его или ее группы» — это расизм, или «только расовый собственный интерес (расовый еґоїзм), который не является расизмом», то 73% избирателей Клинтон и лишь 11% избирателей Трампа назвали это расизмом. На параллельном опросе 1600 британцев: С тем, что это расизм, согласилось 46% тех избирателей, которые на последнем июньском референдуме предпочли остаться в ЕС, и лишь 3% избирателей, которые предпочли его покинуть. Когда респондентов спросили, латиноамериканцы, которые хотят большей иммиграции для увеличения доли своей группы, являются расистами или просто расово еґоїстичними, лишь 18% избирателей Клинтон назвали их расистами. Зато 39% избирателей Трампа на этот раз увидели в этом расизм.

 

Когда избирателей Трампа и Клинтон заставили объяснить свои резоны, разрыв между тем, белые и латиноамериканцев являются расистами, расово еґоїстичними заметно сократился в направлении расового собственного интереса. Это указывает белым и меньшинствам, либералам и консерваторам на возможный «третий путь» в вопросе миграции. Как арґументує Эрик Кауфманн в новом докладе Policy Exchange, принять, что все группы, включительно с белыми, имеют леґітимні культурные интересы – это первый шаг к взаимопониманию.

 

Права большинства – это неизведанная территория для либеральных демократий, и не всегда ясно, что отличает леґітимні групповые интересы от расизма. Вряд ли кто-то хочет отменить анти-дискриминационные законы, запрещающие більшостям потакать «своему». Но в то время, как немногие из белой большинстве мыслит открыто в этнических терминах, многие из них испытывают дискомфорт, что их группа больше не задает тон в их окрестности. Навесив на это чувство ярлык расистского рискует стать самоисполняющимся пророчеством, вызвав возмущение белых.

 

В меньшинств часто есть реальные претензии, которые нуждаются в специфически-групповых политических решений. Образы белых труднее уловить. Например, белым с низким уровнем дохода иногда не хватает взаимоподдержки, с чего часто пользуются сообщества меньшинств – а это может превратиться в ощущение потери и незащищенности. Такие вещи также нужно распознавать и учитывать, просчитывая политику.

 

Либеральная рефлексия, которая широким мазком очерняет претензии большинства как расизм, рискует углубить культурные деления в западных обществах.

 

Дэвид Ґудгард – председатель демографического отделения научно-исследовательского института Policy Exchange и автор «The Road to Somewhere» («Дороги куда-то»).

 

David Goodhart
White self-interest is not the same thing as racism
The Financial Times, 2.03.2017
Зреферувала Леся Стахнів.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика