Новостная лента

Соломенский бычок

08.03.2016

Сказки является универсальным метафорическим жанром, который предоставляется для интерпретации реалий. Из заголовка к этому тексту уже очевидно, что підеться о решении Соломенского суда Киева относительно ареста председателя Государственной фискальной службы Романа Насирова. Основная аллюзия с украинской народной сказкой скрывается все же в названии суда, зато возможны аналогии относительно персонажа пусть остаются на ответственности читателя и его фантазии.

 

Впрочем, метафора работает не только названием, но и с содержанием сказки. Из «Соломенного бычка» мы помним, что завязка начинается, когда к Hand Made существа начинают липнуть звери. Драматургическая композиция исчерпывается тогда, когда герои приносят для владельцев соломенного бычка всевозможные дары в благодарность за свое освобождение. Роман Насиров в аресте – это фаза завязки. Контроллер за сферой налогов государства в 2015-2017 годах, фигурант «дела Онищенко», он своим насмоленим боком тянет вниз ряд влиятельных украинских политиков (вплоть до президента Петра Порошенко, обвиненного Александром Онищенко в коррумпировании народных депутатов).

 

Следствие считает, что председатель Государственной фискальной службы Украины в течение 2015 – 2016 годов, действуя в интересах Онищенко, лично принял ряд решений о рассрочке налогового долга и обязательств ООО «Фирма «Хас», ООО «Карпатнадраинвест», ООО «Надра Геоцентре». Оценка ущерба – 2 млрд. грн. Онищенко же в своих заявлениях говорит о том, что эти сделки оговаривались с Банковой. Для него громкие признания упоминаниям о сотрудничестве с президентом стали лучшим способом защиты от преследований со стороны правосудия.

 

Фальшивая поведение Насирова при попытке избежать ареста вызвала волну общественного негодования, которая вылилась в «гражданский арест» главы ДФС между вечером воскресенья, когда завершился срок задержания фискала и ночью на вторник, когда Соломенский суд наконец принял свое решение. За три прошедших года в Украине еще не сажали ни одного действующего чиновника такого высокого ранга. И ни одному не предлагали такого большого залога – 100 млн. грн. (хотя Антикоррупционная прокуратура требовала 2 млрд. грн.).

 

В этой истории следует обязательно осветить еще одну сюжетную линию – линию Национального антикоррупционного бюро. НАБУ переживает первый кризис своего становления. Отсутствие громких дел в активе бюро, умноженная на институциональную и кадровую неопытности (за которую НАБУ карталов и при проведении операции в больнице «Феофания») позволила начать кампанию дискредитации этого правоохранительного органа. На очереди – аудит Антикоррупционного бюро. Отрицательное заключение аудиторов – единственная причина для досрочного увольнения директора НАБУ. И вот собственно на этом этапе бюро принимает решение о задержании и объявления подозрения председателю Фискальной службы.

 

Юлия Мостовая в свежей статье для «Зеркала недели» пишет: Насиров – правильно выбранный НАБУ кончик клубка». По ее мнению, дело председателя ДФС – это рычаг запуска досрочных выборов.

 

Некоторые из участников акции против Насирова называют «дело Укргаздобыча» «украинским Уотергейтом».

 

Z пообщался с менеджером антикоррупционной группы «Реанимационного пакета реформ» Александром Лємєновим о том, какими последствиями для Петра Порошенко может обернуться «дело Насирова», а с директором Центра ближневосточных исследований Игорем Семиволосом – о том, как борьба с коррупцией в Украине может завершиться разрушением государственных институтов.

 

Александр ЛЄМЄНОВ:

 

«Насиров уже не вернется»

 

– Какие политические последствия ареста Романа Насирова будет иметь для президента Украины Петра Порошенко?

 

– По нашим данным, Администрация президента включит все механизмы для того, чтобы спасти Насирова в апелляции. Известно, что к тому времени вносить залог не будут – надеются на решение апелляционного суда. Понимаем, что у него есть большое желание, а, не исключено, и возможность, выйти на свободу в апелляции.

 

Если бы Романа Насирова посадили, это имело бы колоссальные последствия для государства. Даже сейчас мы видим: институт политического крыши протекла. Чем дальше, тем ощутимее это будет проявляться. Насиров, как мы понимаем, был прямо причастен к «делу Онищенко». Сам Онищенко утверждал, что политическая » крыша и политическое согласие на эти схемы реструктуризации долгов давал непосредственно президент Украины. Поэтому это повлияет прямо на президента.

 

– Как вы оцениваете заявление Порошенко, который после ареста Насирова сказал, что НАБУ – «независимый», «эффективный» антикоррупционный орган?

 

– Президент дистанцируется от этого скандала, он понимает, какие репутационные риски содержит это дело. Он хочет быть переизбранным на второй срок, а с другой стороны – не может сдать Насирова.

 

– Что он выберет: спасать его до последнего, заботиться о репутации?

 

– В публичной плоскости президент всячески пытаться дистанцироваться от дела Насирова, а ближайшее окружение президента будет спасать голову ДФС всеми силами. Ибо, не дай Бог, Насиров начнет говорить – тогда посыпется все. Это очень серьезно. Он знает очень много. Слишком много. Он мог бы пойти на сотрудничество со следствием и дать обличительные показания. Тогда можно было бы целую когорту коррупционеров привлечь к ответственности. Но есть большие сомнения, что он начнет говорить.

 

– Насколько вероятно, что Насиров сохранит пост?

 

– У меня нет сомнений, что его уволят. Тем более, что это «хлебная» должность. Очень показательно, что Гройсман сразу после этого получил исполняющим обязанности председателя ДФС Мирослава Продана – выходца из Винницы. Желающих на эту должность всегда много. А Насиров уже не вернется. Его политическая звезда погасла.

 

– Какими будут политические следствия «дела Насирова» для НАБУ? Мы видим, что началась кампания против бюро как непрофессиональной институты (и это проявилось даже во время операции в «Феофании», когда из действий детективов куражился даже генеральный прокурор). Сейчас готовится аудит НАБУ, обостряются противоречия с руководителем Антикоррупционной прокуратуры Назаром Холодницьким…

 

– Холодницкий устранился от этого дела, но в то же время мы видим, что он дал простор для деятельности прокуроров, и эти два человека действительно отработали в суде на все сто процентов, они молодцы. Следует учитывать, что НАБУ – следственный орган, а Генеральная прокуратура осуществляет процессуальное руководство и поддерживает государственное обвинение. Поэтому, конечно, ГПУ отрицательно реагировать на работу НАБУ и рассказывать о процессуальные нарушения, которые якобы допустило бюро. На самом деле нарушений не было. Просто идет колоссальное сопротивление. Адвокаты [Насирова] – совсем не глупые люди, они выжимали максимум из ситуации и, мне кажется, Насиров должен быть им сильно благодарен. И даже несмотря на это, судья присудил ему арест. Другое дело – там же требовали 2 млрд. грн. залога, а дали 100 млн.

 

Есть ли здесь элемент политической борьбы? Да, возможно. Но это точно не политически ангажированное дело. Для НАБУ это не игра в политику. То, что бюро хотят втянуть в политические баталии – это безусловно. Не всегда они могут отбиться от всего. Надеемся, политических факторов здесь не будет – все будет происходить исключительно в рамках уголовного производства.

 

– В чем заключалась тактика адвокатов? Все равно же вышел арест, хоть как они не старались с «медицинскими» трюками.

 

– Это стандартные способы затягивания процесса или срыва процесса: клиент больной, нельзя обойтись без больницы… Им не удалось достичь успеха лишь за то, что были приняты контрмеры, которые не дали возможности вывезти Насирова из суда. Они не надеялись, что под судом ночевать сотни людей, в суде днем и ночью находиться народные депутаты. Не надеялись, что их будут блокировать, а точнее, ожидать – под зданием суда. Они со всех сил пытались его спасти – просто им это не удалось.

 

– Вы говорили о том, что приговор Насірову окажет большое влияние на явление политического «крышевания» в Украине. А сам факт что председатель Фискальной службы попал в изолятор – каким бы не был приговор – этот факт на что-то влияет?

 

– Конечно, это сильно по всем ударит. Вы знаете, на чем держится нормальное общество? На доверии. На общественных договорах, на доверии граждан друг к другу, на доверии граждан к власти, граждан к бизнесу, бизнеса к власти. У нас в Украине нет доверия. А есть вместо этого коррупционная доверие: панибратство, непотизм. Все они (коррупционеры, – Z) понятийно находятся в комфортной ситуации. Они считают, что, когда договорились и работают вместе, то могут не переживать за возможность наказания. А тут вдруг – такой прецедент. Поэтому, как на меня, это сигнал для каждого служащего, который участвует в теневых договоренностях, схемах: политический крыша может не спасти. Крышу пустил трещину и просто протечет, как и произошло в случае с Насіровим.

 

 

Игорь СЕМИВОЛОС:

 

«Не борьба с коррупцией, а борьба за политическое влияние»

 

– Господин Игорь, вы скептически отзывались о общественные акции, сопровождавший арест Насирова – объясните, почему?

 

– Я не имею никаких взаимоотношений с этим человеком и не хочу его оправдывать – может, он и вправду провинился – и мы должны сойтись на том, что закон универсальный, а не избирательный. Есть такое понятие как презумпция невиновности. И каждый человек имеет право на защиту. А когда возникает толпа требует крови, то вопрос защиты в принципе становится невозможным или значительно затрудняется. Человек, который занимает такую высокую должность, которая является ненавистной для многих людей в силу своей должности – априори считается виновным. Ведь мы видели и слышали эти разговоры – у них нет никаких сомнений в его вине. Фактически, общество отказывает человеку в защите. Это меня больше всего пугает.

 

Наше общество жаждет справедливости, но хочет справедливости только так, как оно хочет, или как хочет та или иная часть. То есть мы хотим видеть справедливость – но только эту справедливость, одну другую. Справедливость – категория не универсальная, «измерить» ее очень трудно, она зависит от индивидуального восприятия. Боюсь, что в нашем обществе многие из активистов, общественных организаций, «антикоруціонерів» слишком увлеклись этим ощущением справедливости, которое может привести к очень опасным вещам, к революционной гильотины.

 

– Почему вы называете это «опасными вещами»?

 

– Наше общество действительно больное коррупцией. Это касается не только чиновников, но и широкого слоя людей. Коррупция – это часть нашей культуры. Это явление, которое существует рядом с нами, есть как данность. Второй момент: мы имеем действительно бороться с коррупцией. Для того, чтобы эта борьба была эффективной, общество должно меняться. А есть опасность – и именно об этой опасности я хотел сказать – что борьба с коррупцией подменяется политической борьбой. Создается целая группа партий, которые провозглашают, что они борются с коррупцией, автоматически утверждая, что партии-оппоненты – это те, кто поощряет коррупцию. Борьба с коррупцией стала частью политического дискурса. Речь идет не о той коррупции, которой собственно должны заниматься институты, уполномоченные на такую работу, а скорее о провозглашения политических лозунгов.

 

Во-вторых, мы имеем, по сути, конкуренцию правоохранительных органов. Это не плохо, с одной стороны. С другой – совершенно недопустимо, что НАБУ при определенных обстоятельствах может превратиться в оппозиционный инструмент относительно других институтов государства. Если НАБУ будет инструментом, который может находиться под влиянием оппозиционных политиков, а Генеральная прокуратура будет органом, на который влияют, условно говоря, политики, которые находятся в исполнительной власти – что мы тогда получим? Мы получим ситуацию с полным развалом всех институтов. Вместо того, чтобы с коррупцией боролись институты, чтобы они подходили к этому системно, а парламент соответственно принимал бы законы, которые позволяли бы ограничить возможности для коррупционной деятельности – мы видим лишь борьбу за политическое влияние на институты, а не борьбу с явлением коррупции.

 

Более того, в ситуации, когда общество входит в такой серьезный клинч, то о борьбе с коррупцией можно будет забыть. Любое обвинение противоположной стороны в коррупции будет восприниматься ею (то есть противоположной стороной) как политические репрессии. Понимаете, куда мы можем прийти, если сейчас мы готовы закрыть глаза на нарушение процедуры? Мы отталкиваемся от одного мира и идем в другой мир, где существует только насилие. И там мы будем чувствовать себя прекрасно, потому что в условиях насилия, в условиях войны всех против всех, мы можем мобилизовать своих сторонников. И нам не надо объяснять, почему мы ни черта не смогли сделать, почему мы оказались ни на что не способны, почему мы, народные депутаты, не способны выработать законы, которые позволили бы ограничить коррупционное влияние. Нет, мы здесь занимаемся другим, потому что мы уже все в ожидании выборов.

 

– Недовольство антикоррупционной политикой, как и скандал с Роман Насіровим напоминают поговорку о танго, для которого нужны двое». То есть если бы власть демонстрировала волю к искоренению коррупции, если бы она началась отказываться от политической коррупции – то таких возмущений не возникало бы.

 

– Это хороший тезис, но подавляющее большинство утверждений о политической коррупции остается голословными. Политическая коррупция – весьма сложное. Она требует доказательств, а доказательств преимущественно нет. В условиях, когда в обществе отсутствует доверие к институтам, доверие между людьми, между группами влияния политическими партиями – обществом очень легко воспринимается любая информация, которая касается коррупции или любых невзгод. Она воспринимается на веру, потому что это та информация, которую люди хотят услышать. Люди хотят слышать, что в том, что они живут плохо, виноваты коррумпированные политики, которые мешают им жить. Просто, психологически комфортнее так жить.

 

Я не говорю, что это основная проблема (желание перекладывать ответственность на других, в данном случае – на власть, на политиков, – Z) – у нас есть и экономические, и политические, коррупционные, конечно, проблемы. Но давайте посмотрим на вещи реально. В целом мире идет война за доступ к ресурсам. Во всем мире существуют определенные договоренности о том, каким образом распределяются ресурсы. Это не только украинская проблема, и это вообще не новая проблема. У нас нет, да и не было никогда, открытого доступа к ресурсам. В условиях ограниченного доступа к ресурсам априори есть люди, которые получают больше ресурсов, есть группы, которые получают меньше. Поэтому или надо вообще менять систему (надо быть реалистами, что сейчас это невозможно – мы не имеем общества с открытым доступом, общество не готово к такой перестройке общественных отношений) – или мы должны признать, что у нас всегда будет существовать ситуация, в которой одна группа может получить больше ресурсов, а другая группа – меньше ресурсов, и они будут бороться друг с другом, в том числе пытаясь мобилизовать электорат, в том числе обвиняя друг друга в политической коррупции.

 

В значительной степени разговоры о коррупции – это просто разговоры. Это чувство, которое распространяется вместе с ощущением, что все плохо в стране, что ничего не меняется, становится хуже и хуже. Эти разговоры мы слышим каждый день. И, например, в рейтинге восприятия коррупции Украина всегда оказывается среди задних – эти рейтинги базируются на ощущениях людей. А ощущения людей – такие. На эмоции людей не влияют доводы о том, что изменилось в той сфере изменилось в другой. В конце концов, несмотря на все, арест Насирова – это также часть тех изменений, которые произошли. И эта дискуссия, в которой мы участвуем, – это тоже часть изменений.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика