Новостная лента

Совсем последняя территория

07.03.2016

 

Такой вопрос: когда кто – то- например, Сергей Жадан называет подменой понятий отнюдь не подмену понятий, то можно сказать, что он прибегает к подмене понятий? Ибо дословно Жадан сказал вот что: «У нас происходит борьба не за украинский язык, а против русского. Такая небольшая подмена понятий, а она меняет фактически все».

 

Сам я – парень деревенский, люблю законы формальной логики и чтобы между соседями стояли плоты. То есть не то чтобы мне нравились плоты как таковые. Просто я люблю знать, где в этом мире моя территория, а где – не моя. И чтобы это знать, мне нужны четко установленные границы. Пока мой сосед находится по свою сторону плота, он может делать что угодно. Но если он вздумает посеять свои огурцы на моем участке, я начну бороться. В полном согласии с фундаментальным для логики закона тождества я могу назвать эту борьбу как борьбой за свою территорию, так и борьбой против соседа с его огурцами. А все потому, что на содержательном уровне абстрактный закон тождества требует учета конкретного контекста. Если бы сосед не посягал на мое жизненное пространство, второе утверждение в отношении первого было бы подменой понятий. Но поскольку он посягает, то эти два утверждения – о борьбе за и против – с точки зрения содержания являются тождественными. Зато имя этого соседа – будет он Євлампій, Збышек или, допустим, Думитру – принципиального значения не имеет.

 

Так же – слышишь, Сергей? – в контексте общеукраинской языковой ситуации не подменой понятий, а как раз тождественными понятиями есть борьба за украинский язык и борьба против российской. Не потому, что русский плохой (плохих языков не бывает), и даже не потому, что это «язык врага» (на нем говорят не только наши враги). А потому, что фактически она в Украине – по крайней мере во всех городах на восток от Збруча – доминирует. Если бы доминировала польская или румынская, борьба за украинский язык автоматически означала бы борьбу против польского или румынского, как это, впрочем, и происходило когда-то в Галичине и на Буковине соответственно. Но сегодня доминирует русский.

 

Между тем есть немало мудрых людей, которые говорят, что это не страшно. Или – процитирую, к примеру, Ярослава Грицака – «что есть вещи поважнее». И после подобных заявлений возможности конструктивной дискуссии исчерпываются, потому что такое страшно и что такое важно – каждый понимает по-своему, и логика здесь бессильна. Кому-то и умереть не страшно, а кто-то падает в обморок, увидев мышь или паука. Для кого-то важнее и рок-н-ролл, а для кого – то- пост, молитва и размер субсидии.

 

Следовательно: в споре вокруг «языкового вопроса» я не найду аргументов, которые прозвучали бы убедительно для людей с иной, чем моя, шкале ценностей. Но это не значит, что я от этой своей шкалы отступлюсь. Для вас доминирование русского языка в Украине не страшное? А для меня страшное. Значительно страшнее за потерю Крыма и Донбасса. Впрочем, «значительно страшнее» – плохая формулировка, потому что именно благодаря «потере» тотально русифицированных регионов появляется надежда начать избавляться от чужого языкового доминирования. А что его надо избавиться любой ценой – для меня вещь несомненная. Честно говоря, ради этого избавления я бы охотно потерял еще несколько Волновах с Авдіївками.

 

В последнее время інтернетрями гуляет приписываемая Лесе Украинке фраза: «Нация должна защищать свой язык больше, чем свою территорию – это певніша предел и прочнее граница, чем крепость или река. Потерять родной язык и перенять чужую – это худший знак подданства, — это кандалы на душу. Потерять национальный язык – это смерть, это значит, что иго уже въелось глубоко». На самом деле Леся Украинка не писала этих слов: она их перевела. Фраза же принадлежит Томасу Дэвису, и ее, горько сетуя на англізацію (anglicisation) Ирландии, цитирует Фрэнсис Фегі в статье «Дело ирландского языка». Статья вышла в свет в 1901 году. Те, на чью высокомерное мнение, Дэвис и Фегі переборщили с пафосом и вообще чрезмерно озабочены языковым вопросом, пусть попробуют вспомнить хоть одно известное литературное произведение, написанное с тех пор ирландской.

 

Так вот, я серьезно считаю, что языковой вопрос является для Украины важнейшим. Собственно, для меня лично украинский язык – единственная причина, почему я до сих пор здесь. Мы – самая бедная, самая коррумпированная и найдепресивніша страна Европы, и при моей жизни, наше положение существенно не изменится, разве – на хуже. Если бы где-то на свете существовала возможность построить другую – хоть маленькую – украиноязычную страну, я уже был бы там. Но такой возможности на свете нет, поэтому мне остается только бороться в меру сил за украинизацию (против русификации) той Украины, которая есть.

 

Почему это так важно? Потому что народы, которые в итоге оказываются бессильными сделать свой особый вклад в общемировой культурно-цивилизационный процесс, исчезают бесследно. Чем мы собираемся в ближайшие сто тысяч лет удивить мир? Нашими достижениями в политике, экономике, юриспруденции, науке и технике, медицине и образовании, градостроительстве и природозбереженні? Вряд ли. Все, что мы потенциально могли бы предложить миру, – это неповторимый рассказ о себе. Весь идиотизм нашего прозябания, о наши безнадежные победы, которые вечно оборачиваются феерическими поражениями, о наши самые шикарные взлеты, которые неизменно заканчиваются падениями в болото нашей же уникальной неуклюжести, нашего мелкого мошенничества и сентиментального цинизма.

 

Ей-богу, из такого материала мы, кажется, могли бы создать по-настоящему большую литературу. Но для этого нам нужна по-настоящему развита речь. А она таковой не является и не станет, пока не войдет во все отрасли нашей жизни и кардинально не потеснит там более развитую – так исторически сложилось – русский. Дмитрий Чижевский, как помним, в свое время говорил о неполном литературу неполной нации, имея в виду прежде всего неохопленість украинском языке культурной и общественной элиты и соответствующих литературных жанров. Наша нынешняя проблема – противоположная: Кант и Гегель, Пруст и Джойс украинском уже есть и в ней звучат вполне прилично. Теперь, если мы хотим, чтобы украинский язык выжил, она имеет задомінувати в шоу-бизнесе и сфере обслуживания, в армии и правоохранительных органах, в среде гопников и пролетариев – то есть там, где традиционно господствует русский. Где это возможно, следует реанимировать подзабытые слова и выражения досовєтських времен; где невозможно – творить новые. А на это способны люди, которые владеют украинским языком в совершенстве и, как правило, из дома. Они и должны были бы – через телеканалы и радиостанции, прессу и интернет-ресурсы – задавать тон и формировать лексико-синтаксическую моду.

 

Конечно, никто никому не может указывать, на каком языке общаться с семьей и друзьями или писать и издавать стихи и романы. А все же таки задача на перспективу – превратить украинскую в Украине на язык «широких народных масс», которые выступают не только носителями, но и стихийными творцами любого языка. Не знаю, что для этого должна сделать законодательная и исполнительная власть (видимо, для начала сама хорошо выучить украинский), но знаю, что таков закон языковых джунглей: кто доминирует, тот забирает себе найпоживніше, растет и развивается; остальное прячется в тень и хиреет.

 

В этом месте вы, уважаемые русскоязычные граждане Украины, конечно, заговорите (уже говорите) о дискриминации. И вас можно понять. Хотелось бы только, чтобы и вы поняли: наши и ваши ставки в этой игре далеко не одинаковы, как одинаково сильна наша и ваша мотивация. Потому что здесь идет речь не о наш и ваш психологический комфорт в такси и на почте, в магазине и кафе: за сотни лет мы привыкли жить в состоянии перманентного дискомфорта. И даже не про наши и ваши конституционные права: за сотни лет мы привыкли жить без прав. А речь здесь о, извините на слове, миссию. С вашим участием или без – русскому языку и так ничего не грозит, она и дальше будет процветать на клочке суши от Калининграда до Петропавловска-Камчатского. Тогда как для нас и украинского языка Украина – это совсем последняя территория. И мы на ней должны либо победить и оставить по себе какой-то след в истории, или наконец повиздихати и дать миру и чистый покой.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика