Новостная лента

«Стараемся сосредотачиваться на людях»

08.06.2016

Польские фотографы Славомир Олзацкі и Гражина Мислінска обычно берут собственное авто и едут туда, где хочется что-то или кого-то зафиксировать. В Польше работают для агентства «Форум» и одного из самых тиражных изданий «Gość Niedzielny» («Воскресный гость»). нашей стране поляки, которые не имеют никакой родственной связи с Украиной, сделали уже тысячи фотографий. Фотографировали Евромайдан, семьи погибших, раненых в варшавском госпитале… Всего фотографий сделали на Буковине. Говорят, сейчас очень важно и писать об Украине, и фотографировать. Ведь, если поляки говорят, что знают об Украине от деда-прадеда, то сегодня это уже не та Украина.

 

 

– В прошлом году мы делали на Буковине серию фото до 30-й годовщины трагедии в Чернобыле, – рассказывают фотографы. – Фотографировали торжества, посвященные памяти жертв возле села Белая Криница Глыбокского района Черновицкой области, в урочище Варница. Там погибло около двух тысяч женщин и детей, это своего рода румынский Катынь. Всегда общаемся с людьми. И видим, что Украина изменилась. Видим изменение в сознании людей. Видим, как люди начинают думать о будущем, о своих детях и что это от них зависит. Что никто за них ничего не сделает. Только они сами.

 

Вы всегда фотографируете людей? А кто в этот раз попал в ваш объектив?

Гражина: – Мы сделали репортаж «Как меняется Украина». Фотографировали в Каменце-Подольском. Вблизи Киева фотографировали, как люди делают и продают метлы, чтобы заработать на жизнь. И это был сильный контраст, потому что в Киеве мы увидели такие дорогие машины! Когда видишь такие авто, то Киев кажется очень богатым городом. В Варшаве такого нет. Ибо дело в том, человек просто хочет ехать, себя показать. В тот день в гостинице «Украина», где мы остановились, встретили немца, который приехал очень добротной машиной, новым ауди А-6. Он пошутил, что не будет выделяться, потому что такие же машины ездят по Киеву. Но достаточно отъехать за 10 км от Киева,и увидишь такие сюжеты с метлами…

 

 

Что вам было интересно сфотографировать в Белой Кринице?

Славек: – Прежде всего, живого свидетеля той ужасной трагедии. И следы той истории, о которой так мало говорят. До сих пор в Украине практически никто не знает об уничтожении жителей нескольких буковинских сел, которые первого апреля 1941 года, спасаясь от того, чтобы, согласно распространенным слухам о советскую власть не попасть в Сибирь, сформировали большую колонну, и хотели перейти румынскую границу. Советские военные их расстреляли. Для нас важно, что информация, которая долгие годы была под запретом. Даже в Украине. Этот старенький очевидец плакал. Он живет в Румынии, и много лет не хотел возвращаться к родным местам. Вот в прошлом году впервые, по совету внука, приехал. А тогда он имел 16 лет. Рассказывал, что шел с отцом в конце колонны, и папа толкнул его в кусты. Они там переждали возле реки, пока все закончится. Говорил, что то было страшно. Убивали лопатой. Земля «поднималась» от движений еще живых людей, потому что расстрелянные тела просто присыпали землей. Точное количество жертв не установлено до сих пор. Ни родственников, ни близких к тому месту большевики просто не подпускали. До 1991 года трагедия замалчивалась. Очень долго об этом молчали даже очевидцы. Среди тех, кто поддался на провокацию агитаторов, были и румыны, и украинцы. На месте расстрела, что находится за два километра от линии современного украинско-румынской границы, теперь установили памятный знак погибшим.

 

 

Гражина: – В Черновцах мы записали болезненные воспоминания ликвидаторов аварии на ЧАЭС. Они до сих пор каждый день ходят по больницам…. Один из них рассказывал, что, когда они ехали в Чернобыль, Чернобыль как раз эвакуировали людей. Колонна автобусов на 30 километров, люди уезжают. А на автобусных остановках сидят собаки… И душераздирающая тишина… Другой вспоминал, что был с коллегой, но там на месте уже разошлись. И через три месяца встречаются, он видит человека, подобную на того товарища. Спрашивает: «это ты?», а тот отвечает: «А ты?». Оба так сильно изменились, что едва узнали друг друга.

 

– Какие эмоции испытывали, когда посещали тех, кто потерял на Майдане родных?

Гражина: – Каждая такая встреча была для меня эмоциональным стрессом… И это было важно для нас, а для них – родных героев – еще важнее. Сначала мы познакомились с папой Устима Голоднюка из Збаража. Мама Устима рассказывала, как ее сын рос, чем занимался, как лепил фигурки казаков… Это был очень патриотичный парень, сознательный своей истории, своего происхождения. Отец Устима вспомнил, как спросил его после первого возвращения с Майдана (Устим тогда вернулся с ранением), почему он не спрашивал разрешения, или ехать в Киев, на что Устим ответил: «Когда ты ехал на Оранжевую революцию, ты своих родителей спрашивал?..». Для мамы это было единственное счастье, которое погибло, потому Устим был у них один…

 

 

 

Также мы побывали в семье Андрея Дигдаловича в Сокольниках на Львовщине, у которого остались жена и две дочери. Когда снайперы отстреливали людей, польское телевидение делало сюжет, и туда как раз попал кадр, когда погибал Андрей. Его девушки нашли это видео в Интернете. Когда мы приехали, они сидели и смотрели это видео почти непрестанно – так я этот момент и сфотографировала… Еще мы были в семье Богдана Илькива и его жены. Она звонила мужу в тот момент, когда его, раненого, забрали в госпиталь, обустроенного в церкви. Он ей ответил, что ранен и умирает. Она приехала в Киев, чтобы увидеть своего мужа, но он уже умер… Я очень тяжело переживала каждую встречу с семьями погибших. Но считала, что это нужно сделать именно сейчас. Чтобы ничего не потерялось, потому что память о них должна быть. Со Славомиром дважды делали выставку фотографий с Майдана и семьям героев в Польше.

 

 

Вы могли бы фотографировать красивые пейзажи, польские или украинские, но этого не делаете. Только людей…

Славек: – Ты фотографируешь человека, а за ней – какая-то история. А за 30 или 50 лет это уже будет история и какая-то наука, для кого-то. А фотографируешь красивое дерево, солнце…. Через сто лет тоже будет хорошее дерево, красивое солнце. А человека не будет…

 

Какая история вас впечатлила найбліьше?

Славек: – В Черновцах в феврале мы фотографировали человека под військоматом. Его на войну провожала дочь и жена. Он со всем снаряжением. Дочь забавлялась телефоном. Его жена – русская, из-под Москвы. Он говорит, кто-то должен задержать Путина, то почему не я? Погиб. Мы потом прочитали в интернете…

Гражина: – Этот человек очень запомнился. Ибо был очень откровенным, дружелюбным. Он выделялся, потому что был необычно положительным. Был такой добрый смех. Видно, что был добрым человеком. Был уверен, что вернется.

 

 

Как поляки реагируют на ваши репортажи? Им интересно читать про Украину?

Гражина: – Очень интересно. Во-вторых – имеем общего врага, Россию. Полякам тоже зависит, чтобы Украина была счастливым краем. Надо писать и показывать, как выглядит, чтобы люди видели и поняли других. Потому что если кто-то там скажет, что знает об Украине от деда-прадеда, то то уже не та Украина. Мы всегда стараемся сосредотачиваться на людях, не на большой политике. Нас интересуют люди – такие же, как живут в Польше, и проблемы таких людей, как в Польше.

 

Вы в Польше тоже пришлось отстраивать государство из социалистического бардака. Но вам это как-то эффективнее пошло?

Гражина: – У нас то быстро делалось. Было очень болезненно, но быстро.

Славек: – Во-первых, был лидер – Валенса. Люди ему верили. Во-вторых – был Бальцерович, который подробно знал, чего хочет. И то было такое время, когда люди согласились, что будет плохо, но позже все исправится. В 1989 году все началось, а изменения мы начали чувствовать через 7-8 лет. Стало легче, когда уже был Евросоюз. Правда, мы не имели олігаріхів. И у нас не было войны. Мы тоже разные, но не было такого разделения, как в Украине, поляки были единственными. Да и в целом европейская ситуация была другая, Евросоюз как раз расширялся: Польша, Венгрия, Румыния.

Гражина: – Но видим изменения в Украине уже. Даже в тех же дорогах. Еще год назад из Черновцов до Львова дорога была очень плохой. А если будут лучше дороги, тем больше людей будет приезжать. Часто разговариваем с друзьями-поляками, и они говорят, да, Украина прекрасна, но боюсь по тем дорогам ехать. Я убеждена, что, если змінятьтся дороги, то люди приедут. А как приедут, то оставят деньги.

 

На Буковине, так выглядит, уже чувствуете себя, как дома?

Гражина: – Почему мы так заинтересовались Буковиной? Потому что в Польше тоже есть местность, которая называется Буковина Татранска, в Татрах. Мы хотим показать полякам, что Буковина – это не только там, где можно на лыжах кататься. Мы фотографировали много в деревнях, в которых жили и до сих пор живут поляки.

 

 

Славек: – Много лет назад я ехал в Турцию. А самая короткая дорога – через Украину. Увидел Черновцы и подумал: «Еще сюда приеду». Потому как думаешь, что есть такой город красивый, то и люди такие же. А еще история: кто это строил, как оно когда-то выглядело? Мы с Гражиною не имеем никакого родства с Украиной. За наши путешествия, встречи, фотографирование мы открываем для себя Украину.

 

 

Фото автора и предоставлены Славомиром Олзацкі и Гражиною Мислінскою

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика