Новостная лента

Стефания Павлишин: «Имя Барвинского положено школе»

31.03.2016

В феврале в фойе Львовской филармонии состоялось торжественное открытие памятной таблицы выдающемуся украинскому композитору Василию Барвінському. В `40-х годах он возглавлял Украинский музыкальный институт, с 1939 года – государственную Консерваторию, что, как известно, размещалась тогда в здании нынешней филармонии. Творческий и настойчивый. Чрезвычайно интеллигентный и преданный работе. Именно там, во дворе филармонии, были сожжены все его произведения. Большего наказания и трагедии для художника трудно придумать… тем более, что вся деятельность Василия Барвинского была направлена на повышение уровня музыкального образования, расцвет украинской музыки, активизацию концертной жизни в предвоенном Львове. Несмотря на то, что в городе есть ныне улица Барвинских, несмотря на то, что его произведения звучат на концертных сценах , по мнению многих музыкантов, лицо композитора заслуживает гораздо большее внимание.

 

 

О том, как можно достойно чествовать Василия Барвинского – беседа с доктором искусствоведения Стефании Павлишин.

 

Стефания Павлишин: Сначала я бы хотела поднять дело семьи Барвинских. Отец композитора – Александр Барвинский. Педагог, советник, парламентский деятель, политик. Его брат Владимир (умер в тридцать лет) дружил с Франком, был при создании и даже участвовал в создании газеты «Дело», которая существовала до 1939-го года непрерывно. Он здесь Вече украинские собирал. Франко на его смерть написал стих, который начинался со слов «Еще одного советника нам не стало…». Осип Барвинский, брат Александра , писал драмы, которые выполнялись тогда на сцене. А сыном Александра был, собственно, Василий Барвинский.

 

– Улица, на которой жил Василий Барвинский, названная в честь семьи.

– Очень жаль, что в том доме: а это скромная вилла, которую он строил за свои деньги, нет музея. Там, (в этом доме – С.И.) есть салон, в котором Лысенко, когда находился во Львове на праздновании своего юбилея, слушал п’ятнадцятилітнього Барвинского и сказал, что он должен идти дальше путем музыки. Там бывала Леся Украинка. Там бывал Митрополит Андрей Шептицкий. Словом, это историческое место. Мы старались и кое-что удалось сделать еще с Яремой Якуб’яком, которого уже нет между нами… На фасаде здания памятная таблица. Ее основал фортепианный дуэт из Канады – Люба и Иреней Жук. (Таблицу работы скульптора Владимира Одрехивского на доме № 5 по улице Барвинских было установлено в 1991 г. – С.И.). А дальше что?

Василий Барвинский прожил 85 лет и отдал жизнь нашей музыке. Нашем образовании. Если бы он остался в Праге, (а там он заканчивал студии), то, наверное, должен бы уже известность европейскую. Потому что он был пианистом первостепенным. Выступал не только в Праге, а также – в Вене. Руководил хорами, публиковался в прессе. Но главное для него – то была композиторское творчество. Эти прелюдии, что их так все любят и за рубежом удивляются: какие замечательные произведения!!! А Барвинский их написал в возрасте двадцати лет, как студенческие упражнения. А что бы было дальше? Он начал творить камерный репертуар для нас. Два Трио. Квартеты. Квинтет. Но в 1915-м году Барвинского вызвали в Львова. Тогда директором Музыкального института им. Лысенко был С. Людкевич, а поскольку он был офицером, его взяли на фронт. Барвинский, хоть и колебался, но вернулся во Львов. 33 года он здесь был на главе музыкальной жизни. И не только потому, что руководил Музыкальным институтом им. Лысенко, который имел свои филиалы во всех городах и городках Галичины. Как то поднимало уровень наших детей, нашей молодежи! Представьте себе: это не сегодняшняя консерватория или музыкальная академия. Тогда был директор, секретарша и сторож. Все. Директор должен быть на работе все время. Никаких «часов приема». Он не мог писать. Свой фортепианный концерт писал двадцать лет – от 1917 до 1937-го. Не имел когда. Даже летом, где бы не отдыхал, все был нужен. Барвинский был и выступающим пианистом, и дирижером, и музыковедом, который много писал. Словом – организатором музыкальной жизни.

 

На улице Барвинских

 

 

– Потом пришли «освободители»….

– Василия Барвінсього арестовали в январе 1948-го года. То не был суд, то были открытые партийные собрания. Страшное время. Людей вывозили, сажали по тюрьмам. Люди боялись. Но все-таки нашлись такие, которые рисковали всем. Слова С. Людкевича можно было бы привести, И. Гриневецкого. Даже была студентка еврейской национальности, ее подсунули ему (Барвінському – С.И.) в класс, чтобы она на него доносила. Вместо этого она сказала: «Я подобного благородного человека не видела». Кстати, ее также исключили. Она потом уехала в Ленинград. А Барвинский, вместо того, чтобы праздновать шестидесятилетие, поехал на 10 лет в лагеря… Но самая большая трагедия – то, что сожгли его рукописи. Все, что было – сожгли. Хотя в таких случаях рукописи отдавались в спецфонд, а здесь – все сожгли. Были свидетели, которые видели, как это все горело. Есть такой документ «Разрешаю уничтожить мои рукописи», но его заставили это написать…

Когда Барвинский вернулся из Сибири, он не верил, что все его сочинения сожжены. Для творческого человека – это большая трагедия, чем потеря жизни… Когда понял, что ничего нет, а он ходил даже в рукописный отдел, то начал восстанавливать. Мы отыскали несколько. Удалось и из-за границы достать. Мало не хватает. Но, к сожалению, нет тех лучших сочинений. Например, лучшего из тех двух Трио. Оно было выслано к печати до Москвы и пропало. Я думаю, что, поскольку его исполняли, то оно еще где-то должен быть… А свое лучшее произведение – – Барвинский полностью воспроизвел по памяти. Оставалось одиннадцать тактов, когда он умер. Окончил Людкевич. часто выполняется.

 

Стефания Павлишин на открытии доски Барвінському

 

– Миссия потомков – память и почтение. Но, как говорится, не словом, а делом.

– Люди отзываются. Мы имеем музыкальную школу, названную его именем в Ивано-Франковске, в Тернополе. Дрогобыч обратился, что хотят назвать именем Барвинского музыкальное училище. Тогда еще в управлении культуры спорили: «А чего то в Дрогобыче? То должен быть во Львове». Там – назвали. Там его почитают всяко. А здесь? Школа имени Крушельницкой названа так случайно. Я помню разговоры с Кос-Анатольским. он говорил: «Знаете, могут назвать кто знает каким именем. Если не какого генерала, то может быть, например, Кабалевского. С трудом разрешили дать имя Крушельницкой. Она также за рубежом задолго была… Но она никогда детей не учила. Поэтому я всегда, когда только могу, говорю на эту тему. Школе надо присвоить имя Василия Барвинского.

 

– В деле переименования можно вспомнить, как в 2000-м, по случаю празднования 100 — летия Львовской оперы, ее переименовали – в театр имени Соломии Крушельницкой.

– До меня в том деле обращался директор Оперы Тадей Эдер. Как это сделать? И я говорю: «Всегда повторяю, Франко является почтенный, как никто! Потому что на свете нигде именем писателя не называют города, во Львове – посмотрите: есть улица, есть площадь, есть музей. На всех домах, где он жил, есть таблицы. Но если две культурные учреждения в одном городе называются одинаково – значит, что мы не имеем никого больше. Франко даже не любил так очень оперу.. . Значит, просто надо переименовать». Т. Эдер даже обращался к Президенту. И хотя на банкноте в 20 гривен – с одной стороны изображена Львовская Опера, а с другой – Франко, театр таки удалось переименовать. Есть музей Соломии Крушельницкой, теперь еще и Опера носит ее имя. А школе надо дать имя Барвинского. Но в случае школы – коллектив или безразличен, или выступает против. Непонятно. Видно, не знают его заслуг, его творчестве, его биографии. Не могу понять, в чем тут дело. То же есть колоссальная несправедливость. И это очень просто сделать. Но то удастся сделать? Не знаю, но имею надежду. Потому что зачем так самозабвенно работать для своей страны, для своего народа, если этого совсем не оценят. Барвинский, кстати, был первым директором школы, потому что ее создали при консерватории для подготовки кадров. Ну, будем иметь надежду. Удастся?

 

PS. Хочется, безусловно, верить, что удастся. Наверное, в дискуссиях найдется мудрое решение этого вопроса. А дело музыкантов – это и в дальнейшем своей деятельностью и выполнением популяризировать творчество талантливого композитора Василия Барвинского. В конце концов, по случаю открытия памятной доски работы молодого скульптора Ларисы Романюк в филармонии звучала музыка композитора. Симфоническим оркестром оперной студии ЛНМА ім. Лысенко дирижировал Богдан Дашак. Исполнили Фортепианный концерт (солистка – Засл. арт. Украины Оксана Рапита), который композитор через свою активную музыкально-общественную деятельность писал на протяжении 20-ти лет, и Виолончельный концерт (солист – Тарас Менцінський). Это произведение, несмотря на запрет, Барвинский писал в Сибири, в лагере…

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика