Новостная лента

Студент с ножом на ночных улицах и банкиры-благодетели

18.03.2016

 

Станиславов во второй декаде марта 110 лет назад – глазами газеты Kurjer Stanisławowski.

                         

 

 

 

Продолжение сериала. Предыдущая серия – «Машинист охотился. Поляки караулили на «гайдамаков».

 

 

В ночь против 10 марта 1907 года в Станиславе (ныне – Ивано-Франковск) полиция задержала студента здешней учительской семинарии, который ходил по темным улицам города, орудуя острым ножом. Будущий учитель начальной школы отнюдь не занимался грабежом и не мучил припозднившихся прохожих. Он применял лезвие ножа в политических целях, сдирая ним расклеенные по городу объявления с призывом к полякам прийти на вече для защиты Львовского университета от посягательств «гайдамаков – украинских студентов.

 

 

«Жители нашего города были в воскресенье утром чрезвычайно удивлены, когда, выйдя на улицу, увидели, что почти все польские плакаты, которые начинались словами «Соотечественники!» и созывали на вече в зал «Сокола», были чем-то острым вырезаны и содранные», — сообщала в номере от 17 марта местная газета Kurjer Stanisławowski.

 

Того же утра 10 марта стало известно, что около часа ночи в руки полиции попал некий Михаил Атаманюк, родом из города Долины, который получал образование в мужской учительской семинарии (ее здание сохранилось до сих пор на улице Старозамковій, 2). Его задержал с поличным полицейский Магас, а потом агент полиции Рогальский установил, что именно этот парень содрал ножом плакаты в центральной части города – на улицах Каминского (теперь – Франко), Третьего Мая (теперь Грушевского), Сапєжинській (теперь – Независимости) и Гославського (теперь – Витовского). Задержанный не отрицал своей вины, но сначала попытался обмануть полицейских, выдав себя за кого-то другого. Однако в конце концов признался, кто он, поэтому после допроса его отпустили.

 

«Атаманюка, который сначала назвался помощником сапожника из Лисца [пригородное село. – Z], после установления его личности был освобожден из-под стражи, дело передано в суд», — информировала газета.

 

 

Несмотря на все старания молодого украинца, помешать собранию, на котором польская община Станиславова обсуждала «гайдамацкий нападение» на Львовский университет, не удалось. Вече в помещении польского общества «Сокол» (теперь – здание областной детской библиотеки на площади Мицкевича, 2) таки состоялось и еще и оказалось многолюдным. Как сообщал Kurjer Stanisławowski, была плотно забита не только целый зал, люди стояли также в проходах и в вестибюле.

 

Львовский университет в начале XX века

 

 

«Львовский университет был, есть и должен оставаться польским», — цитировал Kurjer Stanisławowski главный тезис этого собрания, высказанную одним из ораторов, профессором Срочинським.

 

Надо сказать, что польская община в то время настаивала на том, что украинцы должны создать себе собственный университет, наполнив его собственными преподавательскими кадрами, и не соглашалась делиться своей «альма матер». Преподавание большинства предметов в Львовском университете тогда велось на польском языке (в частности, в 1906 году на польском читали 185 предметов, немецким – 5, латинском – 14, а на украинском – только 19). Хотя закон и позволял студентам сдавать экзамены на украинском или немецком языке, но только в том случае, если преподаватель ее понимает. В основном польские профессора делали вид, что не понимают по-украински. Разумеется, такое положение не устраивало выходцев из украинских семей и вызвало у них неприязнь к полякам. Не удивительно, что время от времени в университете возникали стычки между польскими и украинскими студентами, порой даже с летальными последствиями.

 

Последняя акция протеста, к которой прибегли украинские студенты, требуя права слушать лекции, сдавать экзамены и зачитывать присягу на родном языке, вылилась в настоящий бунт с захватом университета и привела к столкновениям с польскими профессорами. Эта акция закончилась массовыми арестами украинцев, но после нескольких недель содержания под стражей, их начали выпускать на волю. Это не понравилось полякам.

 

«Гайдамаки совершили преступление. После вины следует наказание», – заявлял на станиславовському вечу доктор Циґа, давая критическую оценку решению высшего суда. В конце концов, собрание приняли воззвание к председателю правительства и министру юстиции, в котором призвали восстановить справедливость и наказать мятежных студентов.

 

После этого по улицам города прошла самая массовая, как утверждал Kurjer Stanisławowski, походка, к которой присоединилось около 5 тысяч человек.

 

Площадь Мицкевича в старом Станиславе

 

 

«Распевая национальные песни, они прошли по улицам Сапєжинською и Карпинского [ныне – часть улицы Галицкой. – Z], обошли Рынок и улицей Гославського вышли к памятнику Мицкевичу, у подножия которого имел выступление академик Станислав Щерский. Возгласом: «Да здравствует Львовский университет!» – закончилась манифестация», – сообщала газета.

 

Кстати, в том же числе Kurjer Stanisławowski вступил в полемику с львовской газетой «Дело», которая несколько иначе описывала станиславовский марш польских защитников университета. В частности, львовские журналисты отметили, что участие в походе взяли основном ученики местных польских учебных заведений, которых вывели на акцию их директора и учителя [в конце концов, нас и сейчас этим не удивишь. – Б.С.], а во время шествия звучали призывы «бить русинов». Все эти утверждения Kurjer Stanisławowski отверг как клевету.

 

Что бы там не было, но многотысячная уличное шествие для тогдашнего Станиславова оказалась поистине необычным явлением, ведь население города тогда было значительно меньше, чем теперь. В связи с приближением выборов Kurjer Stanisławowski опубликовал интересную статистику, которая дает представление о количественный и этнический состав тогдашнего городского населения.

 

 

Так вот, согласно переписи населения 1900 года в Станиславове насчитывалось (без учета военного гарнизона) 27 013 человек. Среди них 8 334 римо-католиков, 58 армян, 4 397 греко-католиков, 209 православных («в тех двух последних цифрах учтены 686 заключенных здешней тюрьмы», – будто намеренно подчеркивали в газете), 189 евангелистов, вместе всех христиан – 14 187, иудеев – 13 826.

 

«По языковому признаку, в Станиславове насчитывалось 22 933 поляки, 2 273 русины, 1 443 немцы, 89 румын, 37 чехов. Тех, кто умеет писать и читать, было 17 483 лица, тех, кто умел только читать было 300, а неграмотных (включая детей) – 9 200», — сообщал Kurjer Stanisławowski .

 

Такая этническая пестрота (теперь бы сказали «мультикультурность») города привела к возникновению большого количества общественных и религиозных объединений, направленных на обслуживание потребностей различных городских общин. Все они примерно в одинаковой степени получали благотворительную помощь от древнейшей финансового учреждения города – Сберегательной кассы, основанной еще в 1867 году (здание сохранилось до сейчас и ее в дальнейшем используют по назначению – здесь теперь расположено областное управление Сберегательного банка).

 

 

В этом же номере газеты банкиры именно отчитывались о своих благотворительные субвенции, утвержденные на собрании 11 марта 1907 года, отметив, что чистая прибыль банка за предыдущий год составил 45 456 крон 61 сотик. В основном пожертвования были небольшими – в пределах 100-200 крон. В частности, помощь получили и украинские учреждения – приют для детей, Общество украинских женщин, филиал бурсы Украинского педагогического общества и тому подобное. 100 корон даже было выделено на строительство помещения для украинского общества «Сокол» (теперь – здание областной «Просвиты»).

 

 

Конечно, польские и еврейские учреждения и учреждения помощи получили больше. Сберегательная касса выделила 500 крон на строительство синагоги прогрессистов, 400 крон – на костел Девы Марии и столько же – на сооружение памятника Тадеушеві Костюшку. Наибольшую же субвенцию было выделено для обустройства в городе стадиона для молодежи – на приобретение земельного участка ушло 9 000 крон.

 

 

Еще одна из древнейших финансовых учреждений Станиславова созвала общее собрание на 26 марта. Собрание должно было состояться в зале театра имени Монюшко. Отчитываясь в газете об итогах годовой деятельности, банкиры (председатель правления Антоний Зайончек и секретарь Людвиг Домбровский) отметили, что за 1906 год «Банк залічковий» получил 20 33 короны 91 сотик чистой прибыли.

 

 

Кстати, эта финансовая организация начала свою деятельность еще в 1871 году и в свое время ее директором был знаменитый станиславовский бургомистр Игнаций Каминский. Банк имел в собственности огромное каменное здание, которое выкупил после смерти владельца – богатого мещанина Василия Свенцицкого. Поэтому зарабатывать банкирам удавалось не только на депозитах и кредитах, но и на аренде свободных помещений. В конце XIX века второй этаж арендовала женская нормальная школа. Также здесь содержались несколько классов соседней польской гимназии. Когда же в 1905 году в городе появилась украинская гимназия, то первой год часть занятий проходила в стенах бывшей каменицы Свенцицкого.

 

Здание внешне почти не изменилась, а на кованом ограждении балкона до сих пор можно увидеть монограмму из переплетенных букв «B» и «Z» – логотип «Банка Залічкового». Фактически – древнейшая наружная реклама в городе!

 

 

Дальше будет…

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика