Новостная лента

Судовая Вишня, 1927: местечковые страсти.

05.11.2015

 

События галицкого жизни 90-летней давности в наших современников порой создают ощущение дежавю. Эпизод из борьбы за управление кооперативами в Судовой Вишне середины 1920-х годов.

 

Народный Дом в Судовой Вишне. Современный вид.

 

 

В начале ХХ века в галицком городке Судовой Вишне начала деятельность кредитный союз «Вера», руководителем которой стал местный житель, промотор организованного культурно-просветительского, а следовательно, и хозяйственной жизни вишенських украинцев Владимир Струсевич. Кредитный союз стала финансовой базой для построения Народного дома, завершенного в 1912 году [1]. Здание стало центром культурно-просветительской и социально-экономической деятельности активной части украинских жителей города. В ее помещении, среди прочих, находилась созданная кредитный союз «Народный Дом», с которой впоследствии объединилась кредитный союз «Вера». С доходов последней определенная сумма перечислялась на нужды частной Украинской гимназии в Перемышле [2]. На то время в Судовой Вишне также действовали филиалы «Просвиты», «Сельского Хозяина» [3] (основана благодаря стараниям секретаря Украинской национально-демократической партии доктора Мирослава Здерковського [4]), общество «Родная школа» [5], руханкові общества «Сечь», «Сокол» [6].

 

Первая мировая война прервала активную общественную и хозяйственную деятельность вишенських мещан-украинцев, сосредоточенную вокруг Народного дома. Только с 1920-х годов постепенно удалось восстановить работу кредитных товариществ и кооперативов. В своих воспоминаниях о. П.Чавс, который с 1930-х годов был среди главных кооператоров Мостищини, касается деятельности вишенських кооперативов второй половины 1920-х гг., однако опускает важный эпизод, о котором, без сомнения, не мог не знать. Дело в том, что в этот период местные коопертиви, как и в целом вишенська община пережили довольно сложный период внутреннего противоборства. Трудности были связаны и с кризисом хозяйственной деятельности, и с конфликтом между двумя группами горожан, которые возглавляли Теодор Бобак и Петр Гайдучок.

 

Развитие кооперативов в начале 1920-х годов проходила медленно. Препятствием были как непрофессионализм, так и недобросовестность тех, кто их возглавлял. Так, Иван Лапчук, референт организационного отдела ПСК [7] и с/х дел в Перемышле, работая над обзором кооперативного движения в Перемышльской округе 1927 года, писал:

«Несмотря на недостаток основного капитала не хватало сознательных и честных людей к кооперативной работы. Найтруднішим было вщіпити у граждан уважение к добру, и понимание виховуючого контроле значения, как фактора узнання за труд, замісць престарелого понимание контроле, как преследование. Тоже не легко было вщепити действительное понимание сообщничества. Еще в 1926 г. хвастались кооперативы на совместных сборищах осягненою высотой выгоды, что является равнозначно с эксплуатацией, а тем самым противное главной идеи кооперации. Сегодня слідне уже взыскание на правую путь. Уже не выгода, а высота оборотов, не капитал, а количество членов и количество отделов становятся мерилом развития кооперативы» [8].

 

Несогласия в вишенських кооперативах в середине 1920-х гг. были связаны с низкими показателями доходов. Противоборство двух групп, в одну из которых входили представители еще довоенной вишенской интеллигенции, в другую – сторонники местного адвоката Петра Гайдучка известный краевед Т.Дмитрасевич описал так:

«В общее собрание, в речи одушевленные начали после 1925 г. врываться, как диссонансы, яркие выступления отдельных единиц, как Гриша Шот, адвокат Гайдучок и других. Критика своих, руїнницька, подрывная работа, дискредитация, клевета, ругань, личные атаки и пренебрежения – повеяло общем собрании по каким-то чужим, враждебным духом – враждебным подъем и возрождение после войны <…> Появились тенденции выбрать новых, ничем незамітних людей до выдела обществ. Образовалась из молодежи фракция «гайдучківців», которая саботировала, разрушала все организационные мероприятия: адв. конципієнт Тындик, Роман Ивашко, Иван Юрас, Макаруха Стах, Дигдало Михаил. Крики на собраниях, разбивка сборов, дерзкие выкрики и оскорбления, обвинения тех, что взялись за восстановление и возрождение рус. организационного жизнь по войне, а во время войны стояли в первых рядах под пулями, или сидели за колючей проволокой лагерей; о крикунов никто тогда и не слыхал <…> и поперли на сборы лакомые на выгоду зубры-черевані, и к розполітизованих демагогов приобщили свой голос. Нездоровый фермент переносицы и на села. Народ, который верил своей интеллигенции и духовенству и пошел по ее зову в 1918 и 1919 гг., был здезорієнтований – не понимал, что же это творится. Единицы из сельского и городского народа начали поглядывать недоверчиво, шептать… <…> Так тянулось все 20-е годы и только круг 30 года пришел здравый отклик. Крикунов и руїнників за борт! Крикунов исключено, или не принято в обществ, и наступил покой!» [9].

 

В свете сообщений в газете «Дело» наснаженість этого Дмитрасевичевого пассажа представляется односторонней. Речь идет о трех тексты, приведенные в четырех номерах журнала, авторы которых принадлежали к упомянутым «партий» – конкурентов в деле управления хозяйственно-финансовой деятельностью.

 

Первое сообщение – «На пути к взаимопониманию двух борющихся «партий» – напечатан в воскресном 197-м номере «Дела» от 4 сентября 1927 года. Текст без подписи, однако очевидно, был написан в кругу сторонников Петра Гайдучка, или же им самим. Сообщение определенным образом подытоживает многолетнее противоборство в Судовой Вишне вокруг кооперативных учреждений, однако, как увидим из статьи-ответа, к согласованию конфликта было еще далеко.

 

Из текста узнаем, что д-р Петр Гайдучок работал в непростых условиях отсутствия взаимопонимания и единства («Большие препятствия и прикрости должен был побороть местный адвокат д-р Петр Гайдучок, пока его работа начала приносить плоды»). В заслугу Гайдучкові приписывают уплате 30 000 крон еще довоенного долга (сумма, которая была одолжена на постройку Народного Дома в Судовой Вишне), а также – уплате долга в 12 000 злотых, который, как написано в заметке, был на ответственности предварительной управы. За короткий период, когда Гайдучок здиснював управления кооперативами, удалось организовать деятельность 14 таких учреждений, а в планах было создание Уездного Союза Кооператив [10].

 

В 1924 году, по инициативе П.Гайдучка началось создание уездной молочарсько-потребительского союза «Единство». Ее деятельность должна быть сосредоточена на помощи меньшим молочным магазинам в селах, т. зв. «сметанным стаціям». Позже по селам было основано четыре кружки «Сельского Хозяина», куда нередко приезжали агрономы, делегированные главным обществом «Сельского Хозяина» в Львове для ведения просветительской деятельности. По инициативе местного филиала «Хозяина» в 1927 г. для местных сельских кооперативов было заказано 4 вагона удобрений («искусственных погноїв»). В ближайших планах, как узнаем из статьи, было организовать районную молочарню. Этим делом занялся вышенский мещанин Степан Козак. В селах частные учительницы, также делегированные львовским центром «Сельского Хозяина», должны были проводить для девушек специальные курсы, обучая кройки и шитья, «а кроме того практически всего, что должен знать добра и мудрая хозяйка на селе» [11].

 

Активная деятельность адвоката встретила сопротивление. В тексте читаем:

«…местные визначніші и влиятельные лица не все понимали и вместо его труд поддержать – старались неразу его планы параліжувати. Дошло до того, что гражданство в Судовой Вишне поделилось на два лагеря» [12].

 

В одном из этих названных «лагерей» собрались сторонники деят.Гайдучка и его соратники, в другом – прежняя активная группа вышенского мещанства. В тексте статьи указано, что противоборство начало утихать, и не последнюю роль в согласии сыграл местный врач д-р Роман Ґоцький. И высказана уверенность оказалась преждевременной.

 

Через месяц в 226-м номере «Дела» от 11 октября 1927 году появилось сообщение – ответ вишенской интеллигенции, которая находилась в оппозиции к П.Гайдучка. Текст под названием «Судовая Вишня (До отношений в городе и в уезде)», несмотря на свою критическую наснаженість и прямые обвинения, позволяет понять смысл вражды.

 

П.Гайдучка обвинен в «самохвальбі», и указано, что он «стоит отделенный от общественности украинского гражданства, а прежде всего от здесь[ешньої] интеллигенции». Адвокату упрекали, что он «окружився лишь некоторыми людьми из кругов мещанства с исключением украинского гражданства в уезде и задумывает с этой горстью (всего до 20 человек) освоить все влияния в городе и уезде и стать во главе всей гражданской деятельности…» [13].

 

Из статьи узнаем, что П.Гайдучка, который появился в Судовой Вишне 1923 года, начав здесь адвокатскую деятельность, мещане встретили «с одушевленням», а «духовенство и в церкви объявило о нового адвоката». Однако молодой адвокат надежды не оправдал, ибо «бросился к наведению «порядков» и заявил прилюдно, что политикой не будет заниматься, лишь кооперативами». Также Гайдучку в статье забрасывают то, что он не посещал кооперативы в селах [14].

 

Новые «порядки» заключались в том, что П.Гайдучок вместе с единомышленниками в 1924 году основал уже упомянутый молочный кооператив «Единство» «без подготовки и понимания с гражданами». Впоследствии он не позволил директору «Маслосоюза» Андрею Мудрику провести ревизию. Как узнаем из статьи, в кооперативе возник большой дефицит, что в конце привело к его ликвидации. После «Единства» Гайдучка обвинили в разрушающей деятельности в кооперативе «Народный Дом». Между прочим, одном из группы сторонников адвоката Стаху Макарусі досталась лавка после ликвидации «Единства». Такие случаи не были единичными. Примерно в это же время магазин-кооператив, которая специализировалась на потребительских товарах, вскоре после открытия при неизвестных обстоятельствах перешла в руки Петра Даныляка, который был членом Управы «Народного дома» [15].

 

Наибольшее возмущение, которое переросло в відверу вражду, вызвала попытка адвоката коренным образом реформировать управу кооператива «Народный Дом». Гайдучок созвал общее собрание, где заявил:

«Народный дом является мещанской институцией, а интеллигентам к нему запрещен вступление, потому что они … отодвигают мещанство от керми в этом учреждении» [16].

 

Призыв Гайдучка, очевидно, был поддержан, потому что в заметке оппозиционно к нему настроенных «интеллигентов» указано, что «клич нравится безкритичним людям». «Переворот» адвоката удался, и старое управление было отодвинуто с прежних позиций. Гайдучок, как член Наблюдательного совета, принимает руководство под свой контроль [17].

 

В заметке читаем, что Гайдучок в 1925 и 1926 годах не делал никакой общей ревизии, ни отчета по деятельности кооператива. Наоборот, допускал немало злоупотреблений. Читаем также, что адвокат имел личные счеты с Теодором Бобаком, тогдашним директором кооперативы. Заслуги последнего, как узнаем, заключались в том, что он отстроил пекарню, зал (салю) Народного дома, построил магазин, что больше – добыл для города концессию на оптовый склад соли. Несмотря на это, Гайдучок устранил дирекцию во главе с Бобаком через «мнимые надужиття, ибо они будьтоби задовжили кооператива на 12 000 злотых». В заметке этот упрек не исключают, однако объясняют, что заем в «Центробанке» [18] необходимо было взять, а согласие на это решение дал также и Гайдучок. Расплачиваться Бобак со своими сторонниками планировал с доходов от пекарни, склада угля и оптовые соли [19].

 

Читаем дальше, что новая управа во главе с Гайдучком, после того, как интеллигенцию отстранили от руководящих ролей, привела к упадку кооперативов по селам. Утверждение «партии» вышенского адвоката о 14 развитых кооператив, назвали неправдой; указали лишь на существование 5, которые приносят прибыль, и 3, которые полностью обветшали [20].

 

Более это, Гайдучку упрекали, что он занимает в Судовой Вишне бесплатно прекрасное жилье [21].

 

Другие общественные организации также испытывали неудобства в сотрудничестве с Гайдучком. Адвокат не согласился предоставить место для молзаводе, которую в марте 1927 года организовал уже упомянутый Степан Козак на поручение «Маслосоюза»; не разрешил заниматься в зале обществу «Луг» [22], проводить там же вечера и любительские спектакли, которыми традиционно занималась читальня «Просвещения». Общую атмосферу в городе с точки зрения интеллигенции передает следующий пассаж статьи:

«Там, где появится д-р Гайдучок, не может быть речи о развитие и труд, ибо сейчас следуют ссоры за власть и влияния» [23].

 

В статье отрицается стремление врача Ґоцького инициировать от имени вишенской интеллигенции компромисс с Гайдучком. Как читаем, на самом деле сам Гайдучок пытается искать взаимопонимание, опасаясь конкуренции: в городе появился новый украинский адвокат, емеритований судебный советник И.Цурковський [24].

 

В конце записи его авторы и подписанты призывают П.Гайдучка от имени украинского мещанства Судебной Вишни покинуть город. Приводим его полностью:

«Украинская общественность желает себе только того, чтобы д-р Гайдучок покинул Судебную Вишню и осел в другом городе, а когда нет, то чтобы устранился в нас от гражданской жизни, потому что работа с ним невозможна, и все его просто боятся. Нет почти ни одного гражданина-интеллигента, что не должен был бы с ним становиться в суде. В конце заявляем, что эта ответ на сообщение является первой и последней и больше лицом д-ра Гайдучка заниматься не будем» [25].

 

Описанная в этом сообщении «партией» интеллигентов деятельность Петра Гайдучка выглядит настолько негативно, что вызвало бы сомнения относительно достоверности даже, если бы в одном из следующих номеров не появился ответ с подписями тех, кто был ближайших помощниками одиозного вышенского адвоката.

 

В 250-м номере «Дела» за 8 ноября 1927 напечатано немалое по объему статья под названием «Судовая Вишня. (Опровержение на заметку: К отношениям в городе и уезде)», которую подписали Григорий Клос, Иван Качмарик, Мариян Кушик и Юрий Стах. Среди прочего, публикация имел целью «отбелить» репутацию адвоката Гайдучка. Для нас он открывает новые детали противостояния двух судововишнянських «партий».

 

Итак, прежде всего из статьи-опровержения узнаем, что Гайдучок не управлял «Народным домом» единолично. Такую деятельность осуществляла Управа, которой некоторое время руководил Теодор Бобак, упомянутый предварительно как личный враг адвоката. После него управление перешло к Владимиру Гаецького, емеритованого судьи, в сентябре 1927 года – до Григория Клоса [26].

 

Что интересно, «партия» Гайдучка в тексте также выступает от имени общественности – то есть, большинству жителей Судовой Вишни. Читаем, что интеллигенции не запрещали участия в кооперативе, а их марґінесове место стало следствием недоверия к предыдущей многолетней деятельности. Особенно интересно описаны «мнимые надужиття» Бобака, за которые, якобы, П.Гайдучок отстранил его от управления.

 

В течение периода, когда Управой «Народного дома» руководил Бобак со своим «партией», появился немалый дефицит в размере 6 278 84 злотых грошей и торговое манко (дефицит) квоте в 2 707 злотых и 2 гроша. Одновременно предприимчивый директор принял вклад в другого члена Управы Степана Беленького на сумму в 700 злотых, записав ее в книгу ощадности, а вскоре заменил этот вклад – без ведома других членов Управы и Наблюдательного Совета – на долларовый, в сумме 112,5 американских долларов. Именно от этой долларовой суммы Бобак распорядился выплачивать члену Управы Беленьком 9-месячную процентную ставку с ежемесячной капитализацией. Такие вклады Бобак «собрал» и в других лиц, а проценты подобно же платил с долларовой суммы [27].

 

Не менее интересно описана ситуация в пекарне украинского «Народного Дома». Мука прибывала в Судебную Вишню железной дороге («вагоново»), однако отдельного магазина не было, а потому оставалось нерешенным вопрос с ее хранением и реализацией. Бобак не реагировал на неоднократные рекомендации и требования со стороны Наблюдательного Совета по этому вопросу, а когда появилось торговое манко, то «старался оправдать себя в этот образ, что он заверил пекареви на том основании, что этот пекарь перед принятием его на должность обязался перед п. Бобаком в форме представления руки, что ни он, ни никто из его окруження не возьмет для себя ни одного кг. муки» [28].

 

Деятельность Бобака на главе Управы привела к его отстранению с должности 18 апреля 1926 года. Вероятно, он, как читаем в заметке, опасался, что Гайдучок со своей «партией» не оставят дело с дефицитом, а будут настаивать на его ответственности, поэтому еще перед Общим собранием украинского «Народного дома», которые состоялись 4 июля 1926 г., нотариальным актом от 14 июня 1926 г. переписал свое имущество на жену. На упомянутых Общих собраниях Бобак искал оправдания, утверждая, что «не разбирается в бухгалтерии, а за все выше приведенные злоупотребления виноваты те, которые выбрали его на Общем Собрании в Управу». На собрании (предположительно – не без настояния П.Гайдучка) было решено дело передать в суд. Уголовное донесение было составлено и на Бобака, и на представителей его «партии». Уже в суде, адвокат обжалованного на обвинения обратился к судье с оригинальным риторическим вопросом: «возможно Ли, чтобы человек самый честный в Судовой Вишне мог быть вором [?]» [29].

 

Далее в тексте читаем опровержение всех упреков, какими П.Гайдучок изображался как карьерист, который ищет только личной выгоды, не заботясь о грамадську дело. В частности, названо неправдой обвинения, якобы адвокат не платит за жилье. Наоборот, указано, что Гайдучок «за занят им помещение платит в два раза больше, как судья поляк п. Мариян Коляджин» [30].

 

Деятельность П.Гайдучка в Судовой Вишне привела к покрытия всех долгов, в том числе и ликвидации ссуды на строительство «Народного дома». Как читаем в заметке, пекарня, имея за Бобака дефицит в 112 злотых 36 грошей, благодаря настойчивости и способностям адвоката, несмотря на существенно худшие рыночные условия, стала приносить прибыль в 400 злотых ежемесячно. Что же касается Сборов, то, читаем, что Гайдучок никогда не противился их созыву, поскольку именно на них 4 июля 1925 года был дважды (сначала он отказался) избран Наблюдательного совета [31].

 

Интересным является опровержение упреков относительно блокировки Гайдучком деятельности других организаций. Оказалось, что читальня «Просвещения» занимает в «Народном доме» две хорошие комнаты, где происходят их собрания. Другое, «обделено» Гайдучком общество – «Луг» – в дальнейшем практиковало свои упражнения в зале. Управа апеллировала к его членам, чтобы они приобрели себе «сандалики на ноги к упражнениям, потому что от болота, нанесенного сапогами и от подков портилась свежо-вставлена паркетова пол». Требованием Управы представители «Щелочи» пренебрегли[32].

 

«Народный дом» занимался и другими общественными делами. Так, отдельное помещение выделили «Родной Школе», а на ее нужды Управа распорядилась взимать от «своих гуртівних доставців муки пол прц. [процента. – Х.М.]» [33].

 

Что же до кредитных обществ, то упреки «партии» Бобака, как следует из текста опровержения, явно надуманные. Кредитовое общество «Вера», благодаря которому, между прочим, удалось соорудить и Народный дом, было ликвидировано Иваном Осипом Третьяком (как читаем в тексте – «дотеперішнім крупнейшим противником д-ра Петра Гайдучка») «через зфузіонування [слияние – Х.М.] его с Укр. Род. Домом» еще в начале 1923 года, то есть тогда, когда Гайдучка еще не было в Судовой Вишне. Несколько позже Бобак взял в «Центробанке» кредит якобы «на урядження пекарни, строения шопы, вставка паркетової пола и на вистарання концессии на соль». На самом же деле, пекарня функционировала еще до войны, а кредит, как читаем в заметке – без разрешения Наблюдательного совета – в сумме 638, 28 американских долларов Бобак взял для покрытия затрат по организации торговли солью. В министерстве через концессию на соль «Народный дом» задолжал 2 500 злотых. Что больше – Бобак оставил «пустой магазин помимо», хотя, как читаем, «соль должна была сама оплатитися». Неоправданное дефицит на сумму 6 278 злотых не давал возможности получить в любом банке кредит [34].

 

Погашение дефицита в кратчайший срок позволило «Народному дому» обслуживать 12 кооперативов [35]. В воспоминаниях активный участник кооперативного жизнь в Судовой Вишне В.Шот вспоминал, что бюджет Народного дома с конца 1920-х гг. постоянно рос. В 1929 г. он достигал более 10 000 злотых, а в 1938 г. – не менее 60 000 злотых [36].

 

«Гайдучківці», видимо, не были такими негативными персонажами-крикунами, как их изобразил Т.Дмитрасевич. Ситуация, которая возникла в кооперативном жизни Судебной Вишни, кажется, связана с попыткой младшего поколения потеснить тех, кто был и считал себя лидерами местного общественного и хозяйственного жизни, и очень ценил свои заслуги. В заметках «партии» Бобака неоднократно звучит намек на то, что собственно интеллигенция должна быть при руководящих должностях. Гайдучок, который тоже принадлежал к среде интеллигенции, не захотел сотрудничать с местными ее представителями, наверное, не только потому, что был карьеристом и стремился управлять единолично. Бобакові «долларовые проценты» – едва ли не самый красноречивый намек на то, почему интеллигенция так убивалась над потерей правления в «Народном доме». Потеря «хлебного места» была болезненной, и поэтому против Гайдучка велась неприкрытая борьба. Чего нам, наверное, никогда не удастся узнать точно, так это того, за кем действительно стоял вышенский «общественность», на который ссылались как одни, так и другие.

 

Вишенській интеллигенции, наверное, удалось избавиться от невыгодного для себя адвоката. Впоследствии он работал в Рудках (вероятно, с начала 1930-х гг.). Свой земной путь организатор кооперативного «переворота» в Судовой Вишне закончил 5 сентября 1966 года в Нью-Йорке.

 

Д-р Петр Гайдучок (стоит пятый слева) на торжества подписания прокламации «Украинского дня» в Нью-Йорке. 22 января 1957 года. Фотография из дневника «Свобода» (ч. 16, 24 января 1957 г.).

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

[1] Чавс П. В водовороте жизни и Мостищина и Судововишенщина. 1976. С. 161.

[2] Шот В. Начало кооперативного движения в Судовой Вишни // Чавс П. В водовороте жизни и Мостищина и Судововишенщина / ред. В. Вереш. 1976. С. 326.

[3] «Сельский Хозяин» – самое важное украинское краевое хозяйственное т-во в Галичине, основанный в 1899 г. в городке Олеско по инициативе священников Тома (председатель т-ва к 1908 г.) и Юлиана Дуткевичів с целью улучшения благосостояния крестьян путем подъема с/х и защиты крестьянских интересов. В 1903 г. подворье «Сельского Хозяина» перенесено до Львова и 1904 г. реорганизован в т-во под названием «Краевое Хозяйственное Общество «Сельский Хозяин», с правом закладывать филиала в Галичине».

[4] М.Здерковський (1865-1929) в течение 1923-1926 лет работал адвокатом в Городе.

[5] «Родная Школа» (1881-1912 – Русское педагогическое общество, 1912-1926 – Украинское педагогическое общество, 1926-1939 – «Родная школа») – общественная организация, созданная в 1881 году с целью распространения украинского школьного образования и сплачивание украинских педагогов в Галичине.

[6] Чавс П. В водовороте жизни… С. 161. «Сич» – протипожежно-гимнастический, а фактически – парамілітарна организация, действовавшая в Галиции от 1900 р. Первый очаг основан 5 мая 1900 года в с. Завалье (ныне – Ивано-Франкіська обл.) К.Трильовським. «Сокол» – пожарно-гимнастическая организация парамилитарного направления, основанная в Львове 11 февраля 1894 года. Первый председатель «Сокола» – Василий Нагорный (до 1900 г).

[7] ПСК – уездный союз кооперативов.

[8] Лапчук И. Обзор кооперативного движения в перемиській округе в 1927 г. // Кооперативная республика. Львов, 1928. Сентябрь. С. 424.

[9] Дмитрасевич Т. Благословляю вишенські тропинки: Произведения. – Судовая Вишня; Львов, 2016. Т. 1. С. 199-200.

[10] На пути к взаимопониманию двух воюющих партий // Дело. Львов, воскресенье, 4 сентября 1927. №197. С. 5.

[11] Ibidem.

[12] Ibidem.

[13] Судовая Вишня (До отношений в городе и уезде) // Дело. Львов, вторник, 11 октября 1927. №226. С. 4.

[14] Ibidem.

[15] Ibidem. Шот В. Начало кооперативного движения в Судовой Вишни // В кн.: Чавс П. В водовороте жизни и Мостищина и Судововишенщина / ред. В.Вереш. 1976. С. 327.

[16] Судовая Вишня (До отношений в городе и уезде) // Дело. Львов, вторник, 11 октября 1927. №226. С. 4.

[17] Ibidem.

[18] Центробанк – основная финансовая институция для всей кооперации в Галиции и ее главный организационный центр с центром во Львове. Первоначальное название – Краевой Союз Кредитовый (К.С.К.); основан по инициативе К.Левицкого. В 1924 г. К.С.К. реорганизован и переименован в Центральный Кооперативный Банк – Центробанк.

[19] Ibidem.

[20] Судовая Вишня (До отношений в городе и уезде) // Дело. Львов, четверг, 13 октября 1927. №228. С. 4.

[21] Ibidem.

[22] «Луг» – руханково-спортивное общество в Галиции, основанное в 1925 году с инициативы Украинской Радикальной Партии, в частности – Г.Дашкевича, вместо ликвидированных 1924 года польскими властями «Сечей».

[23] Ibidem.

[24] Ibidem.

[25] Ibidem.

[26] Судовая Вишня (Опровержение на заметку: К отношениям в городе и уезде) // Дело. Львов, вторник, 8 ноября 1927. №250. С. 3.

[27] Ibidem. В а. Чавса о Бобака узнаем немного, в частности такое: «В городе было развернуто кредитовую деятельность совместно с пекарней «Народный Дом», ее возглавил член дирекции Теодор Бобак, емеритований магазинер железнодорожной станции». См.: Чавс П. В водовороте жизни… С. 204.

[28] Судовая Вишня (Опровержение на заметку: К отношениям в городе и уезде) // Дело. Львов, вторник, 8 ноября 1927. №250. С. 3.

[29] Ibidem.

[30] Ibidem.

[31] Ibidem.

[32] Ibidem.

[33] Ibidem.

[34] Ibidem.

[35] Ibidem.

[36] Шот В. Начало кооперативного движения… С. 331.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика