Новостная лента

Тайные знания

06.06.2016

Мы приехали в Берн мартовского пополудни. Погода была не очень – меланхолично семенил дождик, чувствовалась близость холодных Альп. И энергия города, в котором столичная элегантностью в совершенных пропорциях соединенная с уютной европейской провинциальностью, волновала больше, чем капризы погоды.

 

 

Монументальная архитектура позднего средневековья в необычном приальпійському рельефе. И конечно же, река. В одном месте реке Аре не хватило сил проложить своим зеленым водам оптимальный прямой путь и она вынуждена была обогнуть поддающуюся участок. И не желая слишком удаляться от этих мест, через какую-то сотню метров, круто повернулась и потекла почти параллельно себе, но уже в другом направлении. На фото сверху это выглядит так, будто чье-то сердце вдруг очень заволновалось, и зубец кардиограммы поднялся непривычно, угрожающе высоко.

 

Но это не инфаркт, это просто восторг.

 

Центр Берна как раз и расположен в этом узком зубцы кардиограммы. Улицы образуют сетку почти идеальной формы, каждая клетка сетки обрамленная домами XVI-XVIII веков. Средневековые городские колодцы, украшенные цветными скульптурами, классически мощеные улицы. Монотонные, одинаково серо-зеленоватые фасады из песчаника насквозь пронизаны аркадами с низкими тяжелыми сводами; когда дождик слишком надоедал, мы прятались в аркадах, рассматривая четки скрытых за ними лавок и кофеен.

 

Через два месяца после посещения Берна прочитала такое: «Я люблю Берн. Это красивое, аутентичное и радостный город. Даже в большой дождь под аркадами, ведут вдоль улиц, можно пройти весь город и не промокнуть». Человек, который это написал, провел в Берне семь лет жизни – от 1902 до 1909 года. Его мысли, рожденные под бернськими аркадами, вскоре перевернули авторитетные представления о природе вселенной. Его имя – Альберт Эйнштейн.

 

Улица Крамґассе, на котором Эйнштейн арендовал квартиру, лежит идеально посередине образованного рекой полуострова. Начало улицы украшает самая известная башня Берна, Времени Колокольня с курантами, бой которых сопровождается тремя петушиными «ку-ку-ре-ку». Ближе к Дому Эйнштейна стоит один из старейших колодцев города с фигурой медведя в шлеме, с мечами за поясом и щитом в лапах. Цвета фигуры контрастируют с сплошь серыми фасадами вокруг.

 

Дом-музей Эйнштейна в Берне

 

Свои пять революционных для развития мира статей двадцятишестилітній Эйнштейн писал по вечерам и в воскресенье, ибо в другое время – шесть дней в неделю по восемь часов ежедневно – работал в патентной службе. Скромный служащий, который после изучения теоретической физики в Цюрихе не получил не то что преподавательского, а даже учительского места, ходя на работу и коротая вечерами маленького сына, размышлял о законах сохранения энергии и материи. О том, что ни энергия, ни материя никогда никуда не пропадают, только превращаются. Это было известно. Но как эти две субстанции связаны между собой? И вот тут случилось нечто невероятно дерзкое, что-то шокирующее: Эйнштейн просто поставил между ними знак равенства. Энергия и материя – одно и то же! Энергия равна массе, умноженной на скорость света в квадрате. Любая энергия движется со скоростью света. Энергия движения пропорциональна массе, отсюда квадрат. Пытаясь понять формулу Е=мс2, я – человек, которому всегда была интересна не столько физика, сколько метафизика, – думаю про постоянное присутствие бога в каждой точке пространства…

 

 

Выяснив простой и гениальный связь между энергией и материей, Альберт Эйнштейн принялся обдумывать то, как эти две ведут себя в пространстве и времени. Кажется, неплохим стимулом для работы служила еще и то обстоятельство, что его жалование служащего третьего ранга в патентной службе была слишком скромна, чтобы молодая семья с маленьким ребенком чувствовала себя уверенно. Эйнштейн стремился вернуться в мир науки.

 

Но не только это.

Прежде всего загадка. Хвост льва, как он говорил. И желание увидеть целого льва.

 

 

В книге «Ошибка Эйнштейна» американец Давид Боданіс пишет, что ученый был убежден: с пространством, временем и всеми вещами, которые находятся в их рамках, все должно быть так же просто, как и с массой и энергией. В следующей статье Эйнштейна, опубликованной того же 1905 года в авторитетном берлинском журнале «Annalen der Фисик», речь шла об относительности времени. О том, что положиться в нашем мире можно разве что на скорость света, поскольку только она является абсолютно неизменной. («Я – Свет миру»…). А постоянство времени и пространства, в которых мы живем, зависит от нашего движения и точки, в которой как раз находимся. Чем быстрее движется тело, тем медленнее проходит его личное время, и наоборот. Продолжительность минуты зависит от того, где и как мы проводим эту минуту…

 

Два года после публикации пяти сенсационных статей в авторитетном берлинском журнале «Annalen der Фисик» не делалось ничего. Эйнштейн продолжал ежедневно ходить в свою патентную службу, правда его повысили в должности служащего второго ранга. Семья переехала из квартиры возле Колокольни Времени. Но ни один европейский университет не бросился искать гения. Более того, когда он вызвался к Бернского университета в надежде получить место преподавателя, от него потребовали диссертации. Он подал свои пять статей, но их отклонили, настаивая на диссертации. Его взяли в университет только в 1908 году, после защиты научной работы. Однако семинары Эйнштейна посещали единицы…

 

Возвращаясь от университета на холме, откуда открывается роскошный вид на центр города и крутую петлю реки, мы збочуємо налево, чтобы осмотреть несколько модернизированную монументальное сооружение в стиле историзма. Это «Конфедеративное служба интеллектуальной собственности» – так официально называлась патентная служба. В этом доме располагался и телеграф, сегодня здесь «SWISSCOM». Минуя кафе «Einstein» с салоном для курящих, мы покидаем Берн уже когда темнеет. Альберт Эйнштейн покинул этот город в октябре 1909 года; знания, которые он открыл миру четыре года перед тем, все еще оставались для Берна тайными…

 

 

И все же Берн не был для Эйнштейна злым отчимом. Скорее простоватым, но добродушным дядюшкой, который не очень понимал значение и вес выводов своего племянника и даже не подозревал за ним гениальности. Этот провинциальный дядя Берн был не слишком внимательным к молодого ученого, но обеспечил ему крышу над головой, скромный ежедневный хлеб и внутреннее спокойствие. Как раз то, чего Эйнштейн нуждался, чтобы приоткрыть следующую дверь, которых до него не замечал никто. «Я сидел в своем кресле патентной службы в Берне, и вдруг меня огромила мнение: лицо, находящееся в состоянии свободного падения, не чувствует собственного веса. Я был потрясен. Эта простая мысль глубоко поразила меня. Она указала мне направление к теории гравитации».

 

Путь к этой теории оказался долгим, тернистым и продолжался по меньшей мере восемь лет. В течение него интенсивно менялись декорации: новые города, другая жена, болезненная разлука с сыновьями. Сомнения, поиски, ошибки, слава.

 

Семья, в которой родился Эйнштейн, не придавала особого значения религии и вере в Бога. Во второй половине XIX века в Германии утверждался современный капитализм, вытесняя мистическое и непрагматичне. Поэтому в семье Эйнштейнов, еврейских предпринимателей средней руки, не акцентировали на религиозности. Дела у предпринимателей-евреев шли лучше, если они особо не выделялись, были ассимилированными к культуре, которая доминировала в обществе. И все же наряду с посещением католической гимназии в Мюнхене родители обеспечили своему сыну частные уроки иудаизма, вследствие которых он до двенадцатилетнего возраста тщательно и по-детски сознательно придерживался основных правил этой религии. Хотя уже подростком Эйнштейн отдалился от религиозного восприятия жизни, но основы были заложены.

 

Кроме того – многое в нас старше нас. Развитие личности в большой мере обусловлено ее генетическими наслоениями, которые являются достоянием предыдущих поколений. «Интуитивный дух – святой дар, а рациональный ум – верный слуга. Мы создали общество, которое превозносит слугу и забыло о даре», – писал Эйнштейн. Интуиция – знание, что является свойством духа каждого человека, – очевидно, шлифуется в течение многих поколений, и духовные факторы здесь играют определяющую роль. Прошлые поколения из семьи Эйнштейна шлифовали свою интуицию чтением Торы и Талмуда. В конце жизни, в 1954 году, в одном из писем ученый напишет: «Я не верю, что Бог – личность, я на этом всегда говорил и никогда этого не отрицал. Если во мне живет какая-то вера, которую можно назвать религиозным, то это безграничное изумления тем, как построен мир…»

 

Религии уже нет, но есть удивления и оно еще религиозное.

И о дар здесь не забыли.

 

Известно, что и этот мир, и мы в нем созданы с запасом, на вырост. И Вселенная, и человек использует лишь незначительную часть потенциала, заложенного в них Творцом. Тех используемых 5% процентов человеку хватает на то, чтобы достигать фантастических технических успехов, строить сложнейшие машины, компоновать и выполнять божественную музыку. И все же есть нечто, с чем человек себе никак не даст совет: внутренний хаос, туман, неопределенность, нечеткость. Каждый видит в тумане что-то свое и придает ему четкости на свой лад. Старые указатели потерялись в интерпретациях, новые чаще всего заводят в еще более густой туман.

 

Такие мысли навеяло на меня дождливое вечер в Берне. Думала о том, что большинство из нас не усвоили простого и гениального урока по физике. Мы живем так, будто Эйнштейн никогда не выяснял, что энергия может становиться материей и наоборот. В лучшем случае мы просто воспринимаем как метафору то, что жизненно необходимо воспринимать буквально. Для нас не имеет никакого значения, что любая энергия, – а в особенности высшие ее формы: слова, мысли – потенциально являются материальными. Нас не убеждает даже то, что Слово стало Плотью, хотя мы изо всех сил делаем вид, что верим.

 

Открыто и доказано более ста лет назад для большинства из нас продолжает оставаться тайными знаниями. Не то, чтобы их от нас кто-то скрывал. Они всем доступны, понимание их сути не требует ни особой одаренности, ни большого интеллекта, ведь эти знания опираются на опыт, который имеет каждый из нас. Несмотря на свою отвлеченность, они легко даются выявить.

 

И все же, мы их не усвоили.

И, кстати, относительно метафизики: префикс μετά означает «позади», «после».

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика