Новостная лента

Так что, будет война?

18.01.2016

 

— Значит, будет война?

 

— А откуда это впечатление, что идет к войне?

 

— Из Вашего текста: «Что глубже и прочнее результатам года будут люди в движении, то тем вероятнее, что год грядущий будет отмечен в истории как год взрыва, общественных конфликтов и смещения плоскостей контакта и боевых фронтов.»

 

— В первом послевоенном столетии социальные неравенства уменьшались. Затем неравенства между социальными слоями, снова начали расти. Однако сначала наверху еще было много места. Молодые люди, способные, амбициозные, происхождению даже с общественных низов проходили университеты, получали хорошую работу. Так потенциальные лидеры бунтов кооптувались в элиту и потенциально бунтующие слои профилактически «обезголовлювались». Эту систему называют «меритократія». Дело в том, что такие рассуждения в настоящее время все дальше отдаляется от реальности. Сейчас все больше обладателей дипломов не имеют работы или живут с «трешевих работ»…

 

Перепроизводство интеллигенции создает социально потенциально взрывоопасную ситуацию. Ведь революция укоренившаяся в гипертрофии надежд над реалиями, а в этом большую роль играло собственное перепроизводство интеллигенции.

 

Следующим фактором является бедность.

 

В обществе потребителей бедность особенно унижает. Людей, которым не хватает хлеба, сейчас меньше, как было. Зато все больше тех, что, глядя вокруг, имеют ощущение, что хуже других.

 

На всех влияют те же самые рекламы, все соблазняются такими же цацками, всех кормят той же самой формуле счастья, и если кого-то не стать на то, чтобы обеспечить себе уровень, который обеспечивают себе другие, то возникает чувство униженности. А это болезненное чувство, удар в собственное достоинство и уважение к себе самому.

 

— Есть собственное унижение этой потенциальной бомбой?

 

— Да, потому что униженные люди есть гневными и ищут способ как-то разрядить этот гнев.

 

А та или другая часть элиты может сбить на этом гневе политический капитал.

 

— Ну, то возьмем эти трешові соглашения…

 

— …трешовість начинается от того, что нет никакого соглашения.

 

— И таким является современный мир. Без соглашения. В конце концов, Вы сами о том говорите.

 

— Гожусь, но что из этого возникает?

 

— Что в нынешнем мире, например, постоянная должность является определенным обманом.

 

— Поэтому надо что-то с этим миром сделать.

 

— А может стоит сказать людям, что трэшевая работа теперь, в современных условиях, является наиболее адекватной формой трудоустройства.

 

— Нет, потому что люди не являются трешем, не является мусором.

 

— Но если работодатель дает мне трешеву работу, то я также не имею по нему обязательств. Кроме того, как я имею две трешеві работы, то чувствую себя безопаснее. Как меня выгонят из одной, то имею вторую.

 

— Согласен, но, среди прочего, именно потому, что Вы так думаете и чувствуете, что многие другие так думают и так чувствуют этот мир и выглядит так, как выглядит. Меня такая ситуация не удовлетворяет.

 

— Я тоже бы хотел, чтобы мир был другим, но не является.

 

— И это отличный пример приватизации жизни. Вы не думаете, как бы это лучше устроить общество. Вы думаете, как в этом балаганному обществе, очень неприятном из многих обзоров, можно себе устроить приятную и относительно безопасную нишу.

 

Именно так думают люди в приватизированном мире и поэтому лишают себя возможности совместно задуматься над тем, как бы устроить жизнь, чтобы было веселее.

 

— А если бы Вы были моложе, не имели пенсии, то с чего бы жили?

 

— Очевидно, что есть причины соглашаться с этой реальностью, потому что надо кормить семью. Но именно так устроен мир, что для того, чтобы накормить семью, нужно утверждать реальность, которая вызывает проблемы, чтобы ее накормить. Все мы ходим по сыпучим пескам.

 

Объединяются две крупные фирмы, наступает то, что всегда происходит по фузеи, то есть появляется доход с того, что некоторые работы дублируются, поэтому можно щодругого работника уволить. Ровно как и директора.

 

Невозможно это предотвратить.

 

Вы мне, очевидно, сейчас скажете, что надо иметь несколько работ — как выбросят из одной, то будет вторая. Но это как с теми френдами в Фейсбуке: их много, ну, и есть надежда, что среди них по крайней мере один окажется тем, который поможет в беде. Но или поможет?

 

Итак, все идет в направлении підважування доверия. А это есть первая основа общества. Вторая — это солидарность, с ней тоже — как мы говорили — плохо. А третья проблема заключается в том, что нынешняя ситуация освобождает людей от ответственности.

 

— Как это?

 

— Прогресс — это все больше догода. То, что было неудобным, заменяется чем-то, что требует меньше усилий, меньше тревог, бессонных ночей. Ну, и этим соглашением, которое сейчас предлагает нам информационный мир, собственно и есть свобода от ответственности.

 

Беспилотный аппарат, заливая своего оператора волнами информации, которую тот не способен переварить, а тем более обработать, освобождает его от угрызений совести, что досаждали бы ему, если бы решение об атаке должен был бы принять вполне ответственно.

 

Что важно: оператор заранее уверен, что когда ошибется и погибнут невинные люди, то это произойдет не так по причине его халатности или вине, а по вине технологии.

 

— А Вы, когда думаете о конце, потому наверное такое тоже случается, то о чем?

 

— Доверие, солидарность и ответственность — это три мои гризоти. Ибо без них общество находится в тревоге. Это те неартикульовані страхи, и я пробую их артикулировать.

 

Пытаюсь сказать людям: слушайте, если вы страдаете от бессонницы, то это потому, что вам не хватает именно этих трех вещей. Ибо без доверия, солидарности и ответственности нельзя быть уверенным в себе. Нельзя иметь отваги. Быть человеком.

 

Апрель 2012

Разговаривал Томаш Квасневский

 

Zygmunt Bauman
Życie daj mi klawisz „delete“
Gazeta Wyborcza, 14.01.2017
Перевод О.Д.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика