Новостная лента

«Так работаю только я и Свидетели Иеговы»

07.02.2016

 

Катержина Шеда (Kateřina Šedá) – чешская художница, художница, автор книг. На ее счету уже более 20 реализованных проектов, каждый из которых длился от одного года до пяти. Катержина работает вместе с мужем и двумя детьми. Семьей они ездят по миру, узнают городское пространство, погружаются в новые сообщества.

 

Первые проекты Катержина начала воплощать еще во время учебы в университете. Однако тогда, как вспоминает художница, преподаватели скорее отрицательно отреагировали на ее работы. Сегодня же Шеда известна во всем мире. Выставки ее работ проходят в Сан-Франциско, на Венецианском биеннале, в Художественном музее в Швейцарии, в Tate Modern в Лондоне, в музее Mori в Токио, в Нью-Йорке и Италии.

 

Сейчас Катержина занимается проектом «Made in Slavutych» в Украине. Финального результата еще нет, поэтому детали еще держат в тайне. Только на один день Катержина приехала во Львов, и успела подробно рассказать лишь о нескольких своих работ, хотя готова была говорить и все 24 часа.

Встречу организовали на Программе культурологии в Украинском Католическом Университете, по инициативе Чешского центра в Киеве и при поддержке Художественного совета «Диалог».

 

 

«Там нет ничего» (Nic není tam) (2003)

 

Свой первый проект я воплотила еще во время обучения. Для этого я выбрала чешское село Понєтовіце (Ponětovice), где проживали около 350 человек. В общем я работаю с людьми так, чтобы объединить их на основе того, что их разъединяет, – и этим отличаюсь от других своих коллег художников, художников, антропологов. В этой работе важным моментом было понять, почему люди не хотят участвовать в проекте. И чем меньше было их желание, тем важнее они были для меня. Интересно, что эти жители никогда бы и не объединились, чтобы речь шла только о совместном. Это был очень сложный тип работе, когда надо иметь контакт с каждым человеком. Часто говорю, что так работают только я и Свидетели Иеговы. Это такой своеобразный вид мазохизма. Речь идет о людях, которые делают что-то с большим трудом и длительное время.

 

Когда я впервые приехала в это село, меня восприняли негативно. Они отказывались идти на контакт, не могли понять, почему я выбрала именно их и их село. Жители были убеждены, что здесь делать нечего, что в их деревне нет ничего интересного. По мнению, жителей, все важное только в городе. И поэтому я задумалась: как в селе сделать что-то новое и при этом ничего нового туда не вносить. Отсюда и название проекта «Там ничего нет».

 

 

Я ничего не знала об этом месте. Поэтому спросила у жителей, что они обычно делают в субботу. Из более трехсот анкет, которые я раздала, мне вернули около двухсот. И интересно, что ответы у всех были похожи. Я синхронізувала все ответы и получился общий режим дня.

 

Таким образом все жители села имели бы одновременно проснуться, потом подметать двор. В 10:00 пойти в магазин за продуктами для обеда, покататься на велосипеде, около 12:00 пообедать. Это, к слову, должна была быть традиционная чешская томатная подлива с кнедликами. Посмотреть телевизор и уже вечером пойти на пиво. (Интересно, что на пиво с более трехсот жителей пришло аж шестьсот. Все потому, что пиво было бесплатное). В 22:00 все должны были погасить свет дома и лечь спать. В итоге так все и было. И свет тоже погасили вовремя. Но за 10 минут включили снова. Очень всем хотелось поделиться впечатлениями.

 

Когда я уже думала, что в этом точно никто не примет участие, староста деревни в день акции сделал странную вещь: в 6 утра в доме культуры включил музыку, чтобы всех разбудить. Это не подействовало, никто не присоединился к акции. Но потом староста сам вышел и сказал: «Начинается акция “Режим дня”!»

 

 

Самым интересным было наблюдать за людьми, которые решают, брать им в этом участие или нет. Кое-кто открывал окна, смотрел, никого нет. И если никого на улице не было, то продолжал сидеть в доме. Люди ждали того, кто первым осмелится выйти. И если такие смельчаки находились, за ними следовали и другие.

 

Поход в магазин – ключевой этап акции. Именно во время этого задания произошла забавная ситуация. Из дома вышла дама, о которой все думали, что она мертва. А она жила на краю села, дети ей привозили продукты, ей не приходилось выходила на улицу. Именно это и стало центральным моментом. Некоторые жители решили в дальнейшем принимать участие в акции, чтобы еще где-то встретиться с той дамой.

 

Это была такая себе игра с довольно абсурдными правилами, но они работали. Все начинают и завершают активности в одно и то же время. Нет ограничений относительно участников игры. Никто не может выиграть или проиграть. Никто не может испортить игру. Но был один человек, который делал все то же, что и другие, но на час позже.

 

 

Я не давала конкретных инструкций, как что-то делать. Поэтому, когда пришло время подметать перед двором, кто мог в течение часа мести один квадратный метр. И когда я подошла и сказала, что не обязательно мести только эту небольшую территорию, то люди начали заметать дорогу напротив своего двора. Это ярко характеризует чешский характер. Сразу видно, где “мое”, а где “чужое”.

 

Пока готовился этот проект, я допустила несколько ошибок. Я проводила слишком много времени с местными. Потом я знала все о всех. За год они даже просили меня баллотироваться на старосту села. Мол, я единственная, кому в течение года было хоть какое-то дело до них. Но я не могу повторять проект на одном и том же месте.

 

«Это не имеет значения» («Je to jedno») (2005-2007)

 

Еще одну акцию я проводила со своей бабушкой Яной, которая в 2005 году вышла на пенсию. Тогда она сказала, что имеет законное право на отдых. Поэтому 24 часа в сутки она проводила в постели с псом, а на все вопросы или предложения отвечала: «Мне безразлично!»/«Je to jedno!». Понадобилось несколько лет, чтобы вытащить бабушку с кровати. Пока мы всей семьей придумывали, как это сделать, мы постоянно ссорились, говорили только о бабушке. Но решение пришло неожиданно.

 

 

Как-то я спросила у папы, как выглядит круглая пила. Он посоветовал спросить у бабушки, ведь она 33 года проработала в магазине с товарами широкого потребления. Бабушка согласилась не просто рассказать, но и нарисовать. Она нарисовала три пилы и отметила цену на каждую. Впоследствии нам удалось воспроизвести все 650 видов инструментов включительно с ценами на них. Но бабушка рисовала только тогда, когда я была рядом с ней и что-то ей рассказывала.

 

Когда мы были детьми, бабушка нам говорила (не думаю, что это кого-то удивит): худшее, что с вами может произойти – это. Мы с сестрой были удивлены. А когда я позже показала рисунки бабушки психологу, он сказал, что это либо игрушки, или устройства для пыток. И на самом деле это были отвертки, пилы, и прочее.

 

Когда бабушка рисовала, то она была убеждена, что это идеальный рисунок, и никогда не было потребности что-то перерисовать. Такие активности мы делали в течение двух лет.

 

 

Впоследствии пришлось придумывать и другие деятельности. Мы играли в игру «Что это такое?». Бабушка рассказывала, для чего в мире разные вещи. Она писала о сотнях вещей. И только она сама для себя была ничем. Все города, о которых я спрашивала, были городами для жизни людей, и только Брно, где мы жили, был городом, где делают тракторы. Все ее ответы ярко характеризуют ее жизни.

 

Когда бабушка попала в больницу, я думала прекратить эти активности. Но она ждала вопросник даже в больнице. К нам присоединились и другие больные и врачи. Однажды я попросила подписать открытку, чтобы отправить кому-то из больницы. И бабушка отправила ее своей собаке. Она не видела, что нарисовано на обратной стороне. А с другой стороны изображена кошка.

 

Когда бабушка умерла, тогда и завершился проект. Мы думали, что он завершился. Начали убирать в квартире, и заметили, как бабушкина собака Гайда скучала по ней и не давала нам покоя. Мы начали включать ночью свет, как это делала бабушка – собаке становилось лучше. Мы пытались воспроизвести распорядок дня и ситуации, которые пес переживал с бабушкой.

 

 

 

Включенный свет, открытое окно, сквозь которое он ходил на улицу. На завтрак, обед и ужин мы включали любимое радио бабушки – «Петров» («Petrov»). Вернули обратно постель. Пес все-таки выздоровел, и перестал грустить. Это была попытка поиграть в бабушку. Но эта игра проходила при условии, что о ней никто не узнает, пока пес не умрет. Родители очень стеснялись того, в чем им приходится участвовать. И шутили, что это единственная собака в мире, у которого есть собственная двухкомнатная квартира. Но это все так хорошо функционировало, что никто не сомневался: надо продолжать, пока Гайда живая.

 

«Все идеально» («Everything Is Perfect») (2014)

 

Это проект с другого конца света. Его я воплотила в Кремниевой долине в городе Лос-Алтос. Меня пригласили в Сан-Франциско – им было интересно увидеть, как художники будут работать с местными жителями. А жители там специфические.

 

Эта мысль меня не покидает уже давно: большинство художников, художников, антропологов работают с бедными мигрантами, маргинальными группами, и мало кто работает с богатыми. Одна из причин заключается в том, что к богатым людям труднее подступиться. Но мне кажется, что там есть над чем работать; тем более, что у богатых есть средства для воплощения.

 

 

Лос-Алтос находится неподалеку от того места, где Стив Джобс придумал первый «Apple». Здесь живут самые богатые люди на планете, и это не только мое мнение, а подтверждено фактами. До жителей Лос-Алтос трудно добраться даже физически: вокруг своих домов высокие заборы и огромные участки земли. А на дорогах между домами нет тротуаров: как мне объяснили, эти люди не хотят, чтобы там ходили пешком.

 

Почти на каждой улице есть знак, который означает: если вы увидите кого-то подозрительного, обязательно надо сообщить в полицию. Подозрительным человеком был любой, кто ходит пешком. У меня единственной на весь Лос-Алтос не было водительских прав, и я постоянно конфликтовала с полицейскими.

 

В течение четырех месяцев я проводила исследования и пыталась выяснить, есть ли хотя бы какая-то проблема у жителей Лос-Алтоса. Но оказалось, что все идеально. Люди говорили, что у них лучшее образование, лучшая работа, даже погода самая лучшая в мире, которую они себе купили. Я не встретила ни одного человека, у которого были бы более-менее серьезные проблемы, или человека, которая бы рассказала о своих проблемах. И это было странно, потому что если спросить жителей чешского села о таком, они наоборот, не скажут ничего положительного.

 

Я не знала, как понять этот город. И со временем пришла к мысли, что основная проблема Лос-Алтос в том, что все думают, что проблем нет. Поэтому возникла идея показать это место оторванным от мира. Мне не раз приходилось слышать мнение, что все жители здесь такие самодостаточные, что просто не нуждаются остального мира. И если этот мир замкнут на самом себе, то они нуждаются в собственную книгу рекордов.

 

Это также был способ показать изнутри эти дома: кто и как в них живет. Я исходила из того факта, что люди здесь уверены: они лучшие, и не будут соревноваться друг с другом. «Книга рекордов Гиннеса» основывается на принципе: если в какой-то дисциплине нет конкурента, то вы автоматически побеждаете. Я искала мировые рекорды в этом месте; жители также могли предложить номинацию.

 

 

Первым предложил рекорд мэр города Лос-Алтос. Он победил в номинации «самый молодой мэр города Лос-Алтос». Рекорд, который предложила одна дама, – наибольшее количество домов в передней части сада. У нее их всего шесть, но больше никто не вызвался соревноваться в этой номинации. В категории «самый большой дом в Лос-Алтос» победил, пожалуй, самый маленький дом – в нем только четыре комнаты.

 

Люди не хотели соревноваться, они сразу хотели победить. Поэтому и номинации придумывали такие, чтобы никто не согласился становиться соперником.

 

Выяснилось, что эти самые богатые люди мира очень странные, можно даже сказать сумасшедшие. Они собирают картонные ролики туалетной бумаги, вещи, связанные с Элвисом Пресли… Представьте только, десять комнат безумие: шины из машины певца, парики, телефонные карточки, диски. Кто победил в категории «самая плохая жена» или «самый грязный ковер». Был еще очень странный господин, который коллекционирует желтых игрушечных уточек.

 

Итогом проекта стала книга – тоже рекорд. Это была маленькая книжка в Лос-Алтос. Церемония награждения стала место знакомства для жителей города – у них наконец появилась возможность собраться вместе, пообщаться. И как оказалось, не все такие уникальные, как они считали: почти к каждому рекорда находился кто-то, кто занимался тем самым. Музей, где проходила презентация проекта продолжил эту традицию, но уже без меня.

 

«Tram Buskers Tour» (2016)

 

Прошлогодний проект я делала в Хельсинки (Финляндия). Для этого мне пришлось долго изучать общественное пространство. Я остановила свое внимание на местном транспорте. Интересно, что в автобусах и трамваях одно сиденье расположено на 15 см вперед от соседнего. И когда ты с кем-то едешь, почти невозможно разговаривать. Пассажиры не знают, почему так. А вот ответственный за транспорт пояснил: это для того, чтобы тот, кто сидит у окна, мог удобно было выходить.

 

 

В Хельсинки сильная бюрократия, здесь существует много запретов. Например, нельзя музицировать в транспорте. Поэтому я придумала фестиваль, в течение которого баскер (уличные музыканты) со всего мира играли бы свою музыку в транспорте. Это были музыканты из Лондона, Нью-Йорка, отовсюду. Они привезли атмосферу своих городов сюда.

 

В течение года мы искали таких исполнителей. И главным критерием отбора были не столько музыкальные таланты, сколько умение работать с публикой. Фестиваль длился четыре дня. И уже в первый день на сайте фестиваля мы получили шесть тысяч отзывов. Это при том, что финны очень закрытый народ, и им нужно время, чтобы проявить свои эмоции.

 

У нас большая команда, и над каждым из проектов работает много людей. Но ни один проект не мог бы состояться без участия местных жителей. Важно, чтобы люди не просто наблюдали, а сами становились художниками.

 

Фото с сайта Катержіни Шеды.

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика