Новостная лента

Тарас СТЕЦЬКИВ: «Галичина всегда ставила планку»

17.09.2015

 

Тарас Стецькив — один из тех, кто в Верховной Раде готовил Акт провозглашения независимости Украины и голосовал за него 25 лет назад. У него длинная личная политическая история, в которой отразились практически все вехи украинской Независимости. Сейчас говорим с Тарасом Стецькивым о том, как все произошло, и особую роль Галичины в жизни независимой Украины.

 

 

— Господин Тарас, вспомним этот день 25 лет назад. Каким Вы его помните?

 

— Я очень хорошо его помню, как, впрочем, и все дни этой недели. В понедельник, 19 августа, заиграло «Лебединое озеро» и объявили ГКЧП. Мы все сбежались в помещение Львовского облисполкома для совещания: что делать? Это были депутаты всех советов — городского, областного, Верховного. Во вторник утром мы, депутаты Верховной Рады Украины, выехали в Киев на заседание Совета. Мы знали, что такие вещи в предыдущие эпохи заканчивались тюрьмой и расстрелом, поэтому были готовы ко всему. Но мы шли в Совет, чтобы получить независимость. Ситуация, которая складывалась в 1989-1991 годах, убеждала нас, что мы можем выиграть. И ключевой вопрос тогда был в том, что делать. Все мы, тогдашняя оппозиция, решили организовать сопротивление — насколько то возможно было. Мы пошли заводами Киева, чтобы убедить рабочих поддержать возможной забастовке.

 

В четверг мы дожали Кравчука созвать президиум, на которой и приняли то историческое решение о проведении внеочередной сессии Рады 24 августа, в субботу. Мы приперли к стенке Кравчука и тогдашней президиум, в которой «наших» членов было лишь 7 из 21. Это были уговоры, откровенное давление, угрозы. Но стоит отметить, что Кравчук таки после определенного разговора принял нашу позицию — как и Плющ. С одной стороны, он боялся, что его могут арестовать, но мы апеллировали к его украинскости. Все время в течение заседания президиума Кравчук ходил. Он не сидел в кресле главы Совета ни минуты.

 

Но тогда еще не было уверенности, чем закончится сессия. В пятницу, весь день и всю ночь, мы готовили документы для принятия на сессии. Совместными усилиями писали «Акт провозглашения независимости», «Постановление о запрете компартии», постановления о национализации имущества, переподчинение армии и тому подобное — в общем подготовили более 20 постановлений. А параллельно призывали людей приходить в Раду. Утром в субботу мы были полны решимости. Имею в виду Народную раду — 125 человек. Мы увидели достаточно деморализованных и растерянных коммунистов, которых было более 300 человек. И тогда поняли, что наметился раскол между так называемыми суверен-коммунистами, которые ориентировались на Кравчука и Плюща, и ортодоксами, которых было не более ста человек во главе с Гуренко.

 

На руках мы имели документы о причастности коммунистической партии до путча и ГКЧП, поэтому сеісю начали с откровенного словесного наступления. По сути, обвинили ортодоксальное коммунистическое крыло и поставили вопрос, что они должны быть отстранены от власти. И мы, и они несколько раз брали перерыв. Очень острая полемика была насчет того, какой вопрос задавать первым: о запрете компартии или Акт провозглашения независимости. Победила точка зрения, что важнее независимость, а с коммунистами разберемся потом. Иначе была опасность не набрать нужного количества голосов за независимость. В принципе, все заседание продолжалось с 10 утра до 5 вечера, пока мы не получили решение коммунистического лагеря, что они готовы голосовать за принятие независимости. Конечно, ими двигала не любовь к украинской независимости, а страх перед Ельциным. Он побеждал в России, и они страшно боялись ареста и репрессий.

 

Мы вышли на это решение уже под вечер, где-то около 19:30. На трибуну вышел Левко Лукьяненко и зачитал Акт. После голосования группа народных депутатов вышла на площадь и внесла через центральный вход в Парламент флаг. Это, пожалуй, был самый волнительный момент этого дня. Голосование за независимость было уже свершившимся юридическим фактом и внесение флага было очень символичным. Им накрыли президиум. После этого мы вышли к людям, и люди начали требовать заменить флаг на Верховной Раде. Во время замены произошел небольшой конфуз: на определенный момент над Радой начали поднимать оба флага, но это быстро исправили. Этим где-то в 21:30 закончился этот драматический день, который принес Украине независимость.

 

— Что стало, по Вашему мнению, ключевым и важнейшим фактором обретения независимости?

 

— Союз валился. Мы были меньшинством в парламенте, но мы были монолитными, настойчивыми, решительными и главное — дружными. Наша поддержка, может, не была такая массовая, но мы чувствовали поддержку миллионов. Благодаря решимости мы и разложили коммунистическую большинство. Мы делали это на каждом пленарном заседании. Но главное — нам очень хорошо удалось использовать провал ГКЧП в Москве. Украинская независимость действительно в большой мере стала возможна благодаря очень удачному стечению обстоятельств. А тогдашняя оппозиция его очень хорошо использовала. А могли же и не использовать. Хочу сказать, что если бы мы не провозгласили независимость 24 августа, ее могло бы и не быть. 28 августа, во вторник, в Киев приехала делеґація из Москвы во главе с Бурбулисом, чтобы уговорить нас не выходить из Советского Союза и не проводить референдум о независимости. Поэтому, по моему мнению, украинская Рада сыграла решающую роль в развале Советского Союза. Если бы мы не использовали то стечение обстоятельств, которое сфокусировалось в одном дне, 24 августа, ход истории мог пойти по-другому. Поэтому я всегда говорю, что историю творят люди, которые руководствуются идеями. Мы тогда имели идею независимости, имели политическую силу и за нами был «Народный рух Украины», который вел работу в обществе. Комбинация этих факторов и ситуация, которая сложилась после событий в Москве, — дали нам возможность.

 

— Был момент в те дни, когда поняли, что точка невозврата уже была и Украина будет независимой?

 

— Такого не было. Это ощущение нарастало с момента, когда мы начали творить «Народный рух Украины» весной 1989 года на Львовщине и с сентября 1989 года в Киеве. Далее — через выборы депутатов, через создание Народной Рады, за ґрандіозне студенческая голодовка и массовые протесты против коммунистов, через арест Облака — это ощущение нарастало постоянно. Уже весной 1991 года мы видели, что Союз фактически обречен. Вопрос был в том, чтобы найти удачный момент. И нам это удалось. Надо понимать, что на то время тех, кто сознательно хотел независимости, было едва 25%. Остальные либо сочувствующие, либо были в плену коммунистической пропаганды. Поэтому мы не могли идти по пути Прибалтики, но и не пошли по пути Беларуси и Средней Азии, которые не провозглашали независимости, а вынуждены были ее признать. Мы на самом деле тогда очень ответственно относились к тому, что нам нужно сделать: мы осмысливали, обдумывали, планировали действия очень аккуратно. Мы не занимались неоправданным популизмом. Деятельность 125 человек два года была подчинена только одной цели — получить государство.

 

 

— Много говорится о роли Львова и Галичины в тех событиях. По Вашему мнению, насколько они были решающими?

 

— Галичина сыграла детонуючу роль. Мы были драйверами этого процесса. Галичина всегда задавала темп, ритм и ставила планку требований. Но без Киева и без демократической части депутатов с Востока, нам бы ничего не удалось. Сама Галичина никогда бы не добилась обретения независимости. Это большая иллюзия и ошибка. Нам нужны были союзники. Без них мы ничего бы не сделали. Галиции надо отдать должное за пассионарность и за то, что она была достаточно умной, чтобы договариваться с остальной украиной.

 

— Можно ли сегодня говорить, что Галичина остается пассионарна и умной?

 

— Галичина сейчас не впереди процесса. Галичина всегда играет роль в решающие моменты истории. Так было в 1990-1991 годах, в 2004 году и в 2013-2014 годах — во время Революции достоинства и начала войны. В критические моменты в Галиции всегда срабатывает украинский ген. Когда этот момент отходит, Галичина отходит на задворки. Как только возникнет опасность для украинского государства, я убежден: Галичина снова будет впереди.

 

— В 25-летие независимости, по Вашему мнению, какие главные вызовы стоят перед нами и мы готовы их принять?

 

— У нас два главных вызовы сейчас. Первый: внешняя аґресія России, на которую украинская нация уже способна ответить. Второй вызов: несостоятельность украинского политического класса, который не может провести необходимых преобразований. Второе задание выполнить сложнее, потому что придется заменить нынешний правящий класс на контрэлиту, которую надо будет изыскать по Украине и заменить. Второе задание потребует гораздо больше времени.

 

Разговаривала Мирослава ИВАНИК

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика