Новостная лента

Тишнер читает Катехизис. 11.

04.03.2016

БЕСЕДА ОДИННАДЦАТАЯ: НАДЕЖДА
(предыдущую часть смотрите. здесь)

 

 

Ю.Т.: Знаешь, Яцек, очень интригующим и загадочным является вопрос, почему Господь Бог в своей великой Божьей педагогике создал в человеке что-то такое, что называется надеждой.

 

Я.Же.: Существуют такие люди, которые говорят, что это человеческая надежда создала Господа Бога… Потребность надежды…

 

Ю.Т.: Даже говорят: «религия – опиум для народа».

 

Я.Же.: Ибо вера имеет силу, нужную для того, чтобы сделать человека нечувствительным к трудностям досрочного жизнь.

 

Ю.Т.: Однако парадокс заключается в том, что существует вера, что существует религия, лишенная надежды. Такой верой, такой религией была греческая религия. Греческий мир был в своей основе миром, лишенным надежды. Человеческая жизнь в том мире замыкалось в кругу – как путешествие Одиссея. Одиссей отправился из дома и через много лет вернулся домой. От начала и до конца он был творением своей собственной пам’яті1.

 

Я.Же.: Но он имел надежду вернуться…

 

Ю.Т.: Надежда Одиссея была прежде всего его памятью. А смотри на путешествия Авраама. И история совершенно другая. Господь повелевает ему идти в землю, которой тот не знает. Надежда Авраама, надежда на Землю Обетованную постоянно побеждает память. И посмотри теперь на историю откровения. «Катехизис» описывает историю откровения в нескольких основных разделах. Какие это разделы?

 

Я.Же.: «Бог позволяет себя познавать», «Бог заключает Союз с Ноем, Бог выбирает Авраама», «Бог формирует Израиля как Свой народ» и в конце «Бог посылает Христа»2.

 

Ю.Т.: Здесь видно эту неустанну труд над человеческой надеждой. Благодаря надежде юдеохристиянський мир значительно превосходит греческий античный мир.

 

Я.Же.: Потому возникает надежда на что-то неизвестное.

 

Ю.Т.: На что-то совершенно новое. И течение времени в юдеохристиянському мире является таким, что завтрашний день не является повторением вчерашнего дня, не является его уменьшением, но есть его увеличением. Мы имеем временную линию, которая направляется вверх. Итак, очевидно: человек может создать себе богов, но возникает вопрос, являются ли они богами памяти, или богами надежды.

 

Чтобы человек мог создать Бога надежды, она должна уже носить эту надежду в себе. А здесь мы видим, что надежда является явлением историческим, локализованным во времени и пространстве. Библия в этом смысле говорит, что «Бог творит надежду». Для чего Он творит надежду? Зачем Он ее создает?

 

Я.Же.: Розумуючи простейшим образом, Он творит надежду для того, чтобы придать смысл жизни человека. Многие люди наверное чувствуют, что теряя надежду, мы теряем смысл нашего дальнейшего существования.

 

Ю.Т.: Но Одиссей имел смысл жизни. Тем смыслом было возвращение Одиссея домой.

 

Я.Же.: Поэтому я и настаиваю, что то была надежда, хотя согласен с Тобой, что ее структура была очевидно другой. Юдеохристиянський Бог создает структуру доростання, восхождение вверх. Следовательно, возможно, что будучи великим педагогом, Бог создал ту надежду для того, чтобы заставить нас становиться все лучше?

 

Ю.Т.: Можно – как ты сказал – отличить открытый смысл от замкнутого. Смысл жизни Одиссея был замкнутым смыслом. В принципе Одиссей мог только встретиться с Пенелопой, с которой уже когда-то встретился. Зато в случае иудеохристианской надежды смысл жизни является открытым. Мы идем навстречу чему-то такому, с чем человек еще никогда не встречалась. И этим обусловлены те обеты. Здесь Авраам, Моисей, пророки и Христос. Постоянная линия, что направляется вверх и все время выходит за человеческую память. Можно сказать: надежда становится неугомонным обрезать памяти.

 

Я.Же.: Или ты думаешь, что это большое – европейское или и всего христианского мира – безумие в стремлении к наиполнейшего вплоть до той степени, что даже говорят, будто «лучше враг хорошего», и что может стоит нам немножко обуздать, что это постоянное изнурительное царапанье вверх имеет свои истоки в Священном Писании?

 

Ю.Т.: Это европейский замысел! Это замысел европейского времени, времени исторической надежды. Трудно понять, откуда все это взялось. Здесь мы имеем превосходную ответ Кьеркегора, которая сначала вводит нас в опыт любви. Кьеркегор говорит, что любовь умирает, если ее не сповідують3.

 

Я.Же.: Ее нужно исповедовать, чтобы она могла продолжаться.

 

Ю.Т.: Но любовь является чем-то таким, чего мы никогда не можем признать до остальных. За пример можно взять любовь отца к ребенку. Ребенок никогда до конца не поймет твоей родительской любви. Если ты наказуватимеш ей учиться, то она взбунтуется, но тот приказ является выражением твоей родительской любви. Итак Кьеркегор говорит, что народ Израиля, который имел очень доброе ощущение божественности, в совершенстве видел внутреннюю драму, большое напряжение любящего Бога. С одной стороны, то Бог хочет признать, что любит. А с другой стороны, если бы Он открыл Себя человеку во всей Своей полноте, то человек бы того откровения не выдержала и умерла.

 

Я.Же.: Поэтому Он объявляет Себя шаг за шагом, на протяжении веков.

 

Ю.Т.: И создает время. Собственно для этого и было создано! Но не то время, которое замыкается в круге, а такое время, неумолчно нарастает.

 

Я.Же.: Время истории…

 

Ю.Т.: Время истории, время прошлого, время Божьего обетования… Очень красивая эта метафора великой обеты. Обещаешь, итак другом уже что-то дал. Но не дал всего.

 

Я.Же.: Ты дал лишь надежду.

 

Ю.Т.: Теперь тот, кто принимает обет, приобретает своеобразного ощущения времени. Наступит тот день, когда обетование исполнится.

 

Каковы взаимоотношения между мной, который принимает обещание, и тобой, который это обещание дает? Итак, это называется взаимоотношениями довірення надежды. Давая обещание, ты становишься доверителем надежды. Очевидно, что когда ты имеешь надежду, то время от времени наступает время испытаний. Ты переживаешь испытания надежды – страхи, отчаяние, разные беспокойстве. И чтобы эту надежду поддерживать, ты возвращаешься к поручителю надежды. Не так важно то, что он тебе обещает. Важно, каким он есть. Не имел ты такого опыта с детьми?

 

Я.Же.: Очевидно, ведь в этом и состоит наша простая человеческая педагогика, чтобы создавать надежды и демонстрировать угрозы. Но здесь мы находимся в несколько иной сфере – сфере больших человеческих ценностей. Я имею ощущение – не знаю, ты его разделяешь, что эти ценности очень теряют на том, что человека, призванного их усвоить, Господь розплатує между надеждой и страхом, что ее воспитывают біхевіоральним образом так, что она встает перед следующим выбором: соверши благо, то получишь награду вечной жизни, не делай злого, то не постигнет тебя кара ужасного адского огня. Не лучше ли было бы, Отче Профессор, творить добро только потому, что это добро? Не было бы собственно на меру Божьей ребенка?

 

Ю.Т.: С полной уверенностью говорю – да. И собственно так есть в самом Евангелии. Потому и бихевиоральная педагогика в большей степени – это человеческая выдумка, чем содержание Евангелия. Что же именно мы имеем в Евангелии?

 

Я.Же.: Возможно то, что «последние станут первыми»⁴ …Это поощрением, чтобы не распихивать других локтями, чтобы быть даже последним в течение момента досрочного жизнь, а благодаря этому когда-нибудь получить величие во веки вечные…

 

Ю.Т.: Я бы скорее сказал, что это не заохота быть последним учеником в классе, но чтобы сквозь призму надежды смотреть на свои человеческие слабости, падения, на наши земные несчастья. «Не бойся, ибо все это служит надежды».

 

Я.Же.: Утешение…

 

Ю.Т.: Больше, чем утешение! Хотя – не знецінюймо утехам. Они побуждают к определенного осмысления. Потому что когда читаешь «Катехизис» и всю историю спасения, то видишь, как это выглядело. Господь Бог говорит: не бойся, Израиль, ибо Я есть тем Богом, который вывел тебя из неволи! Бог поощряет людей тренировать память. Он не хочет полностью убить память, Он хочет тренировать память человеческих надежд.

 

Существуют две возможности: надежда, основанная на памяти, – надежда Одиссея – и тогда имеешь замкнутый смысл жизни, или память, основанную на надежде, а в таком случае имеешь историю, размышления над прошлым, историчность, проминання, осознание, что сам проминаєш вместе с историей. Очевидно – как и все на этом свете – и эту историческую надежду можно превратить в собственную карикатуру.

 

Я.Же.: Педагогика кнута и пряника.

 

Ю.Т.: Или великие тоталитарные идеологии ХХ века – ведь они также питались чувством надежды…

 

Я.Же.: Перенося ее в настоящее…

 

Ю.Т.: Абсолютно так. Они обещали рай на Земле, или даже говорили, что надежда уже осуществилась, – рай на Земле уже существует, ты уже счастлив, а если ты еще этого не чувствуешь, то значит, ты дурак. Змудрій и увидишь, что именно так и есть.

 

Знаешь, когда я смотрю на свою работу священника и философа, то ловлю себя на том, что на протяжении тех нескольких лет работал прежде всего над человеческой надеждой. Невозможно работать над любовью других людей, ибо каждый должен сам работать над своей собственной любовью. Правду говоря, над верой также незачем работать, потому что это милость Божья, она (вера) или кому-то подарена, или – увы – нет. Зато над человеческой надеждой – от ребенка, школьника до взрослого человека, в разных ситуациях, на разных жизненных поворотах – следует постоянно работать.

 

Я.Же.: Ты повторяешь людям: твоя надежда не на этом свете.

 

Ю.Т.: О нет! Не так. Я повторяю, что в надежде есть поверенный: «носіте бремена друг друга»⁵, «вы взамен поверенные своих надежд», а с этого довірення надежды растет связь между людьми, образуется сообщество – в том числе и сообщество Церкви. Поэтому в Церкви беда тем, кто не имеют надежды. Человека нужно оберегать от таких испытаний, которые лишали бы ее надежды, но можно и нужно подвергать таким испытаниям, которые испытывают ее надежды. Испытания надежды необходимое, чтобы она росла вверх.

 

Я.Же.: Испытания надежды, то есть что?

 

Ю.Т.: Беспокойство, страх, искушение отчаяния. Человеку надо сказать: ты больше, чем твое отчаяние. Твоя надежда большая, она является обещанием. И это говорит Господь.

 

Я.Же.: Как?

 

Ю.Т.: Мне кажется, что этот ответ содержится в одном предложении Мастера Екгарта. Собственно – в одном гениальном словосочетании. «А когда Бог приходит к человеку, то приходит и говорит ей всегда одно: «ДО СВИДАНИЯ».

 

Он есть, но говорит: «до свидания», то есть обещает. Он обещает время – время будущего. Он не может появиться полностью, потому что ты этого не выдержишь. Следовательно, только говорит: до свидания. В этом заключается большая педагогика надежды.

 

______________________

1 то Есть, идентичность Одиссея формировали не его текущая биография, военные подвиги или приключения путешественника, а память о отечество Итаку и его род, оставленный на родине.

2 Процитированные формулировки являются цитатами или свободными формулировками из пунктов 53-74 официального «Катехизиса».

3 Далее в зависимости от контекста будут чередоваться два украинские аналоги польского слова «wyznawać» – «признавать» (соглашаться) и «исповедовать». Они являются очень близкими синонимами, однако различные формы принадлежащего к церковно-богословской традиции слова «исповедовать» употребляются только в недоконаній форме.

⁴ Мт. 19, 30.

⁵ Гал. 6, 2.

 

[см. предыдущую часть]

 

Перевел Богдан Панкевич

Редактор перевода Андрей Павлишин

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика