Новостная лента

Тишнер читает Катехизис. 12.

11.03.2016

БЕСЕДА ДВЕНАДЦАТАЯ: ДРУГОГО ОТКРОВЕНИЯ НЕ БУДЕТ
(предыдущую часть смотрите. здесь)

 

 

Ю.Т.: Должен тебе, Яцек, признаться, что даже меня очень интригует тезис из нового «Катехизиса», что нового откровения уже больше не будет, а сверки, которое Господь дал – также и через Иисуса Христа – окончательно закрыт.

 

Я.Же.: Не только не будет, но уже очень давно – около двух тысяч лет – нет больше никаких откровений..

 

Ю.Т.: Здесь в «Катехизисе» есть утверждение, которое может вызвать предостережения. Может прочитаешь его?

 

Я.Же.: «Христианская икономия, будучи Новым и окончательным Союзом, никогда не закончится, и не надо ожидать, таким образом, никакого нового публичного откровения вплоть до пришествия во Славе Господа нашего Иисуса Христа»1 – то есть перед концом мира. – «И все-таки, если Откровение и завершено, оно не полностью выяснен; христианской вере предстоит на протяжении веков проникать постепенно в глубины его содержания»2.

 

Ю.Т.: Что вызывает трудности в понимании этого тезиса? Думаю, что наше ограниченное воображение, сформирована позитивизмом. Потому позитивные науки прежде всего интересуются общими законами. Они основываются на принципе повторяемости явлений. С точки зрения физика или химика, и сама причина при тех же условиях даст одинаковый результат. Формула E=mc2 описывает общий закон, а под общий закон подпадают все конкретные случаи.

 

Я.Же.: И в этом смысле религиозное знание не является знанием позитивистским…

 

Ю.Т.: Нет, не является…

 

Я.Же.: …потому что, например, невозможно экспериментально повторить рождения Иисуса Христа.

 

Ю.Т.: В религии все одноразовое и индивидуальное.

 

Я.Же.: По крайней мере теоретически это понятно, и с этим легко согласиться. Но драматичной проблемой, в частности для Польской Церкви, Церкви очень марійної, – является тезис, что со времени смерти Иисуса Христа новых откровений больше нет. А как быть с Фатимой? А с Меджугор’ям? Как быть с Богоматерью, что появляется в этом мире и рассказывает людям разные сообщения? А даже, как быть с сестрой Фаустиною и Господом Иисусом, который ей открылся? Ведь существует святой образ, нарисованный в соответствии с указаниями Фаустины, существует ее культ, Церковь визнає3.

 

Ю.Т.: «Катехизис» говорит, что откровение еще до конца не выяснено. Следовательно все эти явления или чрезвычайные события укладываются в линию «выяснения откровение».

 

Я.Же.: Ты считаешь, что Господь Бог хочет только направлять это выяснение с помощью случаев чудес – как хотя бы откровение Богоматери или Иисуса?

 

Ю.Т.: Существует такой общий тезис, что Господь Бог каждого человека говорит согласно его возможностей. К одной так, другой – иначе. Господня речь приспособлена к ушам каждого человека. Но этот язык всегда находится в рамках фундаментального откровения. Она не приносит нам никакой новой истины. Она лишь интерпретирует то, что уже было сказано ранее.

 

Я.Же.: Подтверждает то, что уже давно известно?

 

Ю.Т.: Я бы сказал напоминает, а также актуализирует. Здесь, в «Катехизисе», читаем: «на Протяжении веков были так называемые «частные» откровения, некоторые из которых были признаны Церковью, но они не принадлежат к наследию веры, их окончательная роль – не «улучшить» и не «дополнить» окончательное Откровение Христа, но помочь, чтобы оно полнее уводилося в жизни в определенную историческую эпоху»⁴. Здесь нет откровений в дословном понимании этого слова. Это уже не сверка Господа Бога. Ведь Бог уже сказал и в принципе сказал человеку только в одном: что любит этот мир.

 

Я.Же.: Но есть в мире сотни миллионов людей, которые считают, что после фундаментального, основного сверки наступило еще следующее, может уже не сверка, но великое пророчество, высказанное Магометом. Если ты допускаешь чудесное откровение Божьей Матери, то почему не допускаешь пророчества Магомета, который в значительной степени подтвердил предыдущее откровение?

 

Ю.Т.: Обрати внимание на логику теологического мышления, выраженную в тезисе, что новых откровений не будет. В «Катехизисе» есть замечательная цитата из св. Хуана де ла Круса. «Поскольку Он дал нам Своего Сына, который является одним-единственным словом Его, у Бога нет иного слова, которое он должен дать нам. Он разом все сказал нам в этом Единственном Слове»⁵.

 

Аргументация такова: если Иисус Христос является Сыном Божьим и если Бог дает нам Сына как свою сверку, то нет уже ничего большего, ничего более совершенного. Зато ислам соглашается, что Христос является пророком, а не Сыном Божьим. Потому что если бы мусульмане поверили, что Христос является Сыном Божьим, то Магомет уже не был бы пророком, а лишь одним из мастеров религиозной жизни – таким, как в христианстве св. Бенедикт или св. Франциск Асізький. Его бы включили в исторический пласт интерпретаций откровения.

 

Я.Же.: Но с другой стороны, когда читаешь Библию или историю Церкви, все же видишь определенный сценарий спасения.

 

В этом сценарии по мере возникновения очередных исторических вызовов появляются очередные ветхозаветные пророки, а когда самого пророчества не хватает, на мир приходит Мессия, то есть Иисус Христос. После Его распятия история спасения будто обрывается. Так, словно появление Иисуса среди людей лишила Бога этой великой общей инициативы спасения.

 

Но наш мир меняется и постоянно продуцирует все новые и новые вызовы. Человеческие драмы постоянно накапливаются, а Господь упрямо молчит. Даже в Аушвиц Он не послал Моисея, чтобы тот вывел из неволи толпы избранного народа. Впрочем, возможно, что после двух или после трех тысячелетий Господь Бог почувствует какую-то новую потребность объясниться с людьми, возможно он потребуется для спасения какого-то очередного пророчества. Говоря, что «нового откровения никогда уже больше не будет», Ты лишаешь Его того шанса.

 

Ю.Т.: Скорее показываю, где содержится существенный шанс. А содержится он в понимании. В усилиях, направленных на то, чтобы понять данное нам в виде откровения.

 

То, что ты говорил, – это очень хороший пример воображения, которая работает согласно с правилами нашего естествознания. Такого воображения, которая стремится повторяемости, воображения, которая хотела бы свести откровение к E=mc2. А с другой стороны, мы имеем драматическую воображение, которая утверждает, что единовременность является ценностью.

 

Евангелие гласит: «(…) ты не понятно время твоих посещений»⁶. «Время твоих посещений» – это минута, это мгновение – так как встреча человека с человеком. Или что-то между людьми произойдет, или эта минута будет змарнована. Драматургия веры основывается на мгновения. И поэтому она – страшное слово, но так это называется – христоцентричная. Чтобы немного это слово відчарувати, покличуся на К’єркеґора: «Посмотри, вон там стоит Он, Бог. Где? Там. Не можешь его увидеть? Он является тем Богом, но, несмотря на это, не является, поскольку не имеет места, где бы голову приклонить. И Ему нельзя упокоить ее на коленях человека, чтобы человек от этого не впала в гнев. Он является Господом, но несмотря на это Его походка является более осторожной, чем бы Его ангелы несли. Не для того, чтобы время не удариться в ногу, но чтобы не потоптать людей на порох, если они сердятся на Него. Он является Богом, но, несмотря на это, глаза Его, исполненное тревоги, покоится на роде человеческом, потому что отдельный человек является тоненькой очеретинкою, которую можно быстро сломать как былинку».

 

Этот замечательный текст К’єркеґора направляет наше воображение на личность Иисуса. И утверждает, что если ты хочешь знать, каким является Бог, то всматривайся в Иисуса. Читай в том, что говорит, читай в том, что делает, читай Его шаги. Знаешь, Яцек, собственно таким образом вера становится христоцентричною. И этот новый катехизис поэтому такой ценный, что он христоцентричний.

 

Может я скривджу тридентский катехизис, но считаю его еклезіоцентричним – то есть сосредоточенным прежде всего на роли Церкви. Катехизис Тридентского Собора прежде всего предназначался для духовных лиц, – а не для масс верующих. Зато этот катехизис предназначен для всех. И еще более ценным становится то, что отчитывать сверки Господа, Его тайну он предлагает нам через деяния Иисуса Христа.

 

Конечно, возникает вопрос, между теми двумя катехизмами существуют противоречия. Если кто-то учился религии древнего тридентского катехизиса, – то что ему теперь делать? Выбросить его из памяти? Конечно, нет! Ибо традиция заключается не в том, чтобы что-то выбрасывать, а на его место вводить совершенно другое, но на том, что на то, что старое, следует распространить новое понимание.

 

Я.Же.: Ну хорошо, а если Господу Богу этот катехизис все же очень не понравится, если Бог решит, что новые нурти уничтожают Его Церковь, то Он уже не может дать никакого видимого знака, что люди слишком заблудились, что то все неправда, что в ту сторону идти дальше не свободно?

 

Ю.Т.: Но этот катехизис уже критикуют. Говорят, что не до конца что-то сказано, что-то можно было бы лучше выразить. Процесс понимания продолжается. Ты только что сказал, что жизнь идет, потребности растут, меняются. Это правда. Но открыта истина о Божьей любви неисчерпаема, поэтому каждая эпоха что-то к ней добавлять.

 

Ведь каждая эпоха имеет другой исторический опыт зла, и Божьи сверки отчитывает сквозь призму собственного опыта. Кое-кто говорит: «Ничего нового под солнцем» и утверждает, что зло, которое творится в мире, уже когда-то происходило, а от времен Каина никто больше ничего нового не создал. Но мне кажется, что таки создали. Названия остались такими же, но опыт изменился. В атомную эпоху зло стало угрожающе, чем во времена копья и пращи. Поэтому и сверки Божьи мы прочитываем по-другому. Но всегда христоцентрично.

 

А еще я тебе скажу, что тезис об окончательном свершения откровения совсем не означает, что человеку больше истин не нужно. Это означает лишь то, что человеку уже больше ничего не нужно для спасения. Потому что для спасения ему вполне хватит знать, что Бог его полюбил.

 

Я.Же.: Но, чтобы жить, нужно все больше знать.

 

Ю.Т.: Чтобы жить – так. Чтобы строить, творить, нужно знать все больше. Но это уже не является важнейшим. То, что самое важное, – уже відслонене, хотя понимание того, что самое важное, далекое от завершения. Нужно постоянно пытаться понять это все лучше – то есть всегда «fides quaerens intelectum»⁷.

 

___________________________________

1 Пункт 66 официального перевода «Катехизиса», цитата из принятой на II Ватиканском Соборе Догматической конституции «Dei Verbum», 4. Значение термина «икономия» объяснено в п. 236 «Катехизиса»: «Отцы Церкви различают Богословие (Θεολογίαν) и Икономию (Οìκονομίαν), используя первое понятие для определения таинства внутренней жизни Триединого Бога, а второе – для всех Божьих дел, через которые Он открывается и передает Свою жизнь. Богословие открывается нам через Икономию, и, наоборот, всю Икономию освещает Богословия. Божьи дела раскрывают, Кем Он является в Самом Себе; и, наоборот, таинство Его внутреннего бытия просвечивает все Его дела, позволяя их понять. Аналогичный процесс мы наблюдаем между людьми: человек проявляет себя в своих действиях, и чем лучше мы знаем человека, тем лучше понимаем ее действия». Подробнее смотрите здесь: http://poradnyk.ucu.edu.ua/theological-comments/iconomia/.

2 Пункт 66 официального перевода «Катехизиса».

3 Речь идет про польскую монахиню Марию Фаустину Ковальскую (1905-1938), причислену в 2000 папой Иоанном Павлом II к лику святых; на основании ее видений маляр Еуґеніуш Казимировський в 1934 г. нарисовал икону «Иисус, уповаю на Тебя».

⁴ Статья 67 официального перевода «Катехизиса».

⁵ Цитата из «Восхождение на гору Кармель» (2, 22, 3-5) приведена в статье 65 «Катехизиса».

⁶ Лк. 19:44.

⁷ «Вера ищет понимания» (лат.). См. примечание к разговору 5.

 

[см. предыдущую часть]

 

Перевел Богдан Панкевич

Редактор перевода Андрей Павлишин

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика