Новостная лента

Тишнер читает Катехизис. 17.

15.04.2016

БЕСЕДА СЕМНАДЦАТАЯ: …В МОЕ ВОСПОМИНАНИЕ
(предыдущую часть смотрите. здесь)

 

 

Ю.T.: Благодать, Яцек, является таинственным даром. Мы не знаем, или имеем ее, или все же не имеем. Однако в Церкви существует попытка указать на признаки благодати, благодаря которым мы можем поверить, что приобрели ее. Видимые знаки невидимой благодати называются таинствами.

 

Среди тех знаков, через которые в мир приходит спасение, важнейшей является Евхаристия.

 

Я.Же.: Перемена.

 

Ю.T.: Пересуществлення1, присутствие живого Бога под видами хлеба и вина. Церковь убеждена, что она существует в этом мире преимущественно для того, чтобы поддерживать существование Евхаристии.

 

Я.Же.: Говорят, что Евхаристия является сердцем Церкви.

 

Ю.T.: Так.

 

Я.Же.: В том смысле, что она является стержнем веры, в том, что вокруг нее действует институция?

 

Ю.T.: Наверное одно и второе верно, потому что институт служит тому, чтобы люди, которые участвуют в Евхаристии, несли Благую Весть вне стены храма. Вера в Евхаристию является собственно верой во все истины христианства. Все они вписаны в символику евхаристической жертвы.

 

Педагог всегда имеет проблему, как в коротком символе вместить уйму истин, как кратчайшее рассказать детям о важные и сложные дела. Евхаристия является таким идеальным символом, который говорит кратко, но позволяет заключать бесконечные рефлексии. В проповедях, в конференціях2 неустанно обсуждается тайна Евхаристии, ибо она содержит тайну Бога, тайну человека, тайну всех вещей.

 

Обычно начинается от Тайной Вечери.

 

Я.Же.: «Берите, ешьте…»3.

 

Ю.T.: Человек пытается почувствовать ту атмосферу. Пасха в Сионской горнице, Иуда вероятно уже ушел, остались самые близкие. Друзья слышат, что случится что-то необычное. Христос предчувствует приближение смерти. Он человек. Всю жизнь он боролся с человеческой смертью. Исцелял, воскрешал, говорил, что имеет слова жизни. И вдруг лицом к лицу встречается со смертью. В такой миг каждый человек хочет сказать что-то существенное, хочет оставить в ближайшее что-то важное. Христос оставляет хлеб и вино вместе со словами: «Творите это в мое воспоминание»⁴.

 

Я помню свою беседу с дошкольниками. Я спрашивал, что есть хлеб и что то вино, откуда берется хлеб и как возникает вино. Особенно я запомнил великолепную рассказ девочки, которая была в Италии и видела, как растет виноград, как потом из винограда выжимают сок. Она рассказывала прекрасным девичьим голосом о том, как на солнце созревают грозди. На алтаре стояло вино, в колбочке менялись блестки солнца. Лучи выигрывало на стекле, аж какой-то момент блеснуло. Я спрашиваю детей: почему Господь Иисус приходит к нам через хлеб и вино? А один мальчик и говорит: потому что в хлебе и вине очарована человеческий труд.

 

Дети порой удивляют, когда речь идет о понимании самых простых евангельских истин. Ведь именно так это выглядит, словно сущность Евхаристии содержала все земные дела.

 

Мы говорили прежде о том, как благодать сходит на землю. Теперь мы видим, как в Евхаристии земные дела входят в Божью действительность.

 

А еще там интересно то, что сказано: «мое тело»⁵. Помнишь, чем было тело в мифе об Эдипе?

 

Я.Же.: Бременем, вместилищем фатума.

 

Ю.T.: Собственно вся греческая философия была бегством от тела. Царил платоновское разделение на тело и душу. А здесь сам Бог говорит: «Это – мое тело». Его жертва, а наша епитимья, должен прийти через посредство тела. В этом акте становится очевидным связь Сына Божьего с собственной телесностью.

 

Когда Бог давал обетование Аврааму, то говорил, что обетование живет в теле. У греков обета не жили в теле. А у нас однако живут. Мы по сути любим наше тело, поэтому заботимся о нем, как можем. Святой Франціск Ассизский называл тело своим ослом, но к ишаков относился дружелюбно.

 

Я.Же.: Видишь ли ты в Евхаристии повышение важности тела?

 

Ю.T.: Огромное!

 

Я.Же.: Потому что оно уже не является обузой, а становится положительной ценностью, символом земной надежды.

 

Ю.T.: Не только земной ценностью, но также ценностью вечной жизни, потому что наше тело должно когда-нибудь стать телом воскресшего. Но это будет позже. Пока что: «Мое тело».

 

Я.Же.: Напряжение или даже спор вокруг Евхаристии связана с вопросом о том, в каком смысле или в какой степени пересуществлення является физическим актом, а в какой мере это лишь соглашение между нами, или – как ты говоришь – символ. Или действительно что-то меняется в чаше во время литургии? Ты отправляешь Службу ежедневно, следовательно терпишь этого вблизи.

 

Ю.T.: Когда просматриваешь литературу на эту тему, то возникает впечатление разговора с вуаєристами. Люди хотят эту перемену подсмотреть. Иногда хочется дать этим підглядачам по лапам, чтобы не хотели так много знать. Ведь в конечном итоге самым важным является то, что Он там присутствует. Присутствует – это означает: в сознании.

 

Я.Же.: Но вся форма обедни является человеческим творением…

 

Ю.T.: Форма – да… Но скажу тебе больше: в определенном смысле человеческим творением есть и описание этой тайны. Вот имеешь здесь старый тридентский катехизис и новый ватиканский. В принципе сам описание ничем особо не отличается. Мы выискиваем различия между катехизмами – здесь разницы нет. В новом катехизисе разве что обогащен описание. Зато, подходя исторически, теория Евхаристии в значительной степени зависит от теории хлеба. Если, например, ты скажешь, что хлеб – это субстанция, – а так когда-то говорили, – то должен принять понятие транссубстанціації (transsubstantiatio), то есть евхаристического преложения субстанции. Когда же ты будешь говорить, что хлеб является сущностью, то придется принять слова пересуществлення. А когда ты скажешь, что хлеб является просто определением – нечто «имеет определение быть хлебом» – то ты будешь говорить, что в Евхаристии происходит перемена определений. Однако, авторитет Церкви от такого остерегает, убеждая, что «перемена определений» – это слишком мало. Церковь защищает присутствие Бога в евхаристической жертве. Она называет ее реальной.

 

Я.Же.: То есть, не только воспоминание – «Творите это в мое воспоминание» – но что-то значительно больше.

 

Ю.T.: Слова: «это мое тело», «это кровь моя»⁶ самом деле чрезвычайно сильными. А кроме того, мы принимаем участие в евхаристической трапезе, потребляем пищу, а человек не питается определениями. Она питается реальной едой, поскольку сама является реальной. Как ты реален, так же реальна должно быть твое питание.

 

Я.Же.: Или когда ты правиш Службу Божью, то чувствуешь, как осуществляется пересуществлення?

 

Ю.T.: Человек видит то, что видит: облатка, хлеб, вино. А с другой стороны, литургия вводит человека в нечто неописуемое. Мы не говорим: «это Тело Господа моего», а только: «это мое тело». Иногда то выводит из равновесия, потому что священник начинает открывать в себе какую-то реальность, применительно к которой должен сидеть тихо.

 

Здесь есть еще одна проблема. Когда ты получишь Причастие, то имеешь право сказать: «Господь мой, Бог мой». Господь Бог является Богом всех, всего нашего мира. Но ты говоришь «мой». Так, как будто был только твоим – и действительно так оно есть! Следовательно здесь сочетается опыт собственной индивидуальности с опытом того, что является наиболее универсальным. Прежде всего, ты скажешь: «Господь с вами», а потом – когда ты уже принимаешь Причастие – то ты говоришь: «мой Бог».

 

И еще одно я тебе скажу. В Евхаристии наглядно можно увидеть, что Бог входит в историю через посредство людей. Он создал нас без нашей воли и, вероятно, мы умрем без нашей на это воли, когда Господь Бог захочет нас к себе позвать. Но Бог не будет между нами присутствует в истории, если собственно мы Его не пригласим. Евхаристия является именно той реальностью, благодаря которой, «создавая» Бога между нами, в определенном смысле мы приглашаем Его сюда.

 

Я.Же.: Создавая Бога?

 

Ю.T.: Так, в определенном смысле «создавая». Потому что если ты не придешь на эту Службу Божью и я также не приду, то Евхаристии не будет, значит в каком-то смысле не будет Бога в истории! Гениальность Евхаристии между прочим заключается собственно в том, что мы поступаем ее уже две тысячи лет – в течение двух тысяч лет на нашей земле находятся люди, которые поддерживают эту реальность.

 

Я.Же.: А если бы их не нашлось?

 

Ю.T.: То не было бы Бога между нами.

 

_______________

1 Богословское обоснование этого срока см. в «Терминологически-правописному советчику» УКУ (http://poradnyk.ucu.edu.ua/theological-comments/transsubstantiatio/).

2 Конференция – здесь практикуемый в Римско-Католической Церкви выступление пастыря или светского лица во время богослужения или вне его, посвященный религиозной или этической проблематике, меньший и структурно отличается от проповеди и гомілії.

3 Мт. 26, 26.

⁴ Лк. 22, 19.

⁵ Там же.

⁶ Мт. 26, 26-28

 

 

[см. предыдущую часть]

 

Перевел Богдан Панкевич

Редактор перевода Андрей Павлишин

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика