Новостная лента

Тишнер читает Катехизис. 22.

21.05.2016

МЕЖДУ ДВУМЯ МИРАМИ
БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ: ЦЕРКОВЬ
(предыдущую часть смотрите. здесь)

 

 

МЕЖДУ ДВУМЯ МИРАМИ

 

Ю.T.: Мы стоим, Яцеку, на пороге третьего тысячелетия. Иоанн Павел II чувствует напряжение истории, призывает к экзамену совести. Или ты осознаешь это напряжение, эту ответственность? Сколько крови на протяжении веков пролилось в Европе во имя Церкви и веры. Должно ли это продолжаться и дальше?

 

Когда смотришь на историю Европы, видно, что Церковь дала начало всем европейским нациям. Не было еще в Польше, не было в Германии ни Франции, а Церковь уже была. Я не знаю, Польша, Франция и Германия будут существовать вечно, я не знаю, продлятся они до конца третьего тысячелетия, но Церковь – да. И с этой точки зрения деятельность в Церкви, труд над Церковью выглядит определяющей для нашего будущего.

 

Вспоминается мне цитата из Норвида. XIX века. Польские конфликты с [Римско-Католической] Церковью. Норвід отзывается так: «К сил Церкви, которая действует в Англии, не смотря на ирландский боль, а в России – не смотря на боль польский, мне не обязательно участвовать, и поскольку она так поступает, то погибнет уже скоро, ведь апостольство – это не дипломатия, кабалистику и жонглерство, а истинное пророчество».

 

Я.Же.: Ожидания «истинного пророчества» – это требование Церкви, чтобы она вознеслась свыше суетой, тем более, что удобное, тем более, что безопасно, так, как будто эта Церковь, Отче Профессор, пастырем которой ты есть, не состояла всего лишь из людей.

 

Ю.T.: Истинное пророчество – это указание хода и смысла истории. Но посмотри сам, сколько было в истории Церкви дипломатии, сколько кабалистики и утверждение кабалы, сколько жонглирование словом, погремушками…

 

Я.Же.: А может ли быть по-другому, если на те большие надежды на святую Церковь, на ее великую миссию накладывается человеческий фактор, очень мрачный по своей природе, – хотя бы даже были то люди великой веры, которая, как известно, даже не всем епископам бывает дана.

 

Ю.T.: Ну что же, экзамен совести обычно совершается одновременно с намерением исправиться. А намерение исправиться предполагает, что может улучшиться, по крайней мере, есть такая надежда.

 

В этой перспективе фундаментальным становится вопрос, чем является и наша Церковь. Вопрос и тайна… Посмотри-ка, что там в «Катехизисе» об этом написано.

 

Я.Же.: «Кто принадлежит к католической Церкви»? «К католической единству Народа Божия (…) призваны все люди; к этого единства по-разному принадлежат или к ней направлены и верные католики, и другие верующие во Христа, и, наконец, все люди без исключения, которых Божья благодать зовет к спасению»1.

 

Однако, если ты согласен с этим определением, то когда говоришь: Церковь, то имеешь в виду просто все человечество. А это значит так много, что почти ничего не означает.

 

Ю.T.: В сердцевине, где-то в нутри Церкви является Христос, Который живет в истории. А вокруг огромный организм человечества, добрый и злой, честный и нечестный. Каждый по-своему укоренен в живом Христе. Это душераздирающий образ.

 

Я.Же.: Но он совершенно не подходит к нашей ментальности, к той ментальности, которая выражается хотя бы в высказываниях епископов, когда они говорят: Церковь ожидает…, Церковь требует…. Церковь требует…, а особенно когда они заключают соглашения между Церковью и государством.

 

Ю.T.: То есть между Христом и государством… Так бы это выглядело.

 

Я.Же.: Или между человечеством и государством… Очень странная конструкция получается и скандальная. Потому что она также означает, что к этой Церкви на самом деле принадлежит католик или шире: христианин, но тоже мусульманин и атеист, а даже верующий анимистской религии из центральной Африки. Все они, Отче Профессор, являются людьми Церкви?!

 

Ю.T.: В свете этого определения – да. Но напряжение, которое нас особенно беспокоит, очевидна внутри самой институции. Так же имеем эту институцию и имеем Христа, власть и харизму. Организация руководствуется своими законами, правит от девятой к десятой, определяет представителей, дисциплинирует, удается немного дипломатии, немного до жонглерства, немного каббалистики. А посередине существует некая таинственная великая действительность. И теперь возникает проблема…

 

Я.Же.: …как сделать так, чтобы и институт не убила тайны…

 

Ю.T.: …и что сделать, чтобы тайна нашла свое выражение благодаря институции? В этом также заключается твоя проблема, когда ты чувствуешь любовь к ребенку и питаєшся, как ее выразить.

 

И здесь есть историческая проблема. Прошлое породило разделения христианства, глубокий конфликт верующих той же религии, которые с именем Христа на устах жестоко убивали друг друга. Сегодня, Яцеку, в Церкви также существуют разделения – есть две тенденции в понимании современной Церкви. Одна тенденция – так можно ее назвать – лібералізуюча. Вторая тенденция – інтеґристська. Это две крайние тенденции. А мы ищем между ними среднего пути. Соответствующего способа выражения.

 

Когда речь идет о лібералізуючу тенденцию, то самое известное имя немецкого теолога Ганса Кюнґа [Hans Küng], потому Кюнґ характерный для этого течения, а в то же время очень выразительный. Его видение прежде всего касается сложной истории Церкви и имеет очень мощное экуменическое измерение. С этой сложной истории Кюнґ заключает, что необходимо, насколько это возможно, так ограничить институцию, чтобы достичь взаимопонимания не только с другими христианскими Церквами, но и с другими религиями.

 

Я.Же.: То есть, чтобы реально возникла такая Церковь, которую описывает «Катехизис», – единственная Церковь с мусульманином и анімістом?

 

Ю.T.: Чтобы единая Церковь единого Господа Бога стала реальностью.

 

Я.Же.: То ли не утопия, Отче Профессор?

 

Ю.T.: Может и утопия, но оставим вопрос о утопию вне рассмотрения. Обрати внимание на последствия такого предложения. Потому что ее следствием является дальновидная критика римского централизма. К нам в Польше доходят отголоски этой критики, и мы не всегда ее понимаем. Объектом критики является папство в идее полноты его власти. «Дана мне полная власть»2. Так вот – по мнению Кюнґа – не может быть «полной власти». Он хотел бы преобразовать папство на очаг служения поместным Церквам.

 

Я.Же.: Чтобы Ватикан уже не был тем великим и мощным управлением по делам Господа Бога, которую веками скрывалось за Бронзовыми Воротами.

 

Ю.T.: Так. На этом месте Кюнґ и близкие к нему люди хотели бы видеть институцию, которая воплощает идеалы служения различным братьям в вере. Вместо этого вся власть должна, по их мнению, находиться в местных Церквей.

 

Я.Же.: Как в протестантизме.

 

Ю.T.: Что-то такого. Но не давайте спорить, Кюнґ прав, или нет. Важный намерение. А намерение такое, чтобы воцарился экуменизм и чтобы вышла наяву вся правда об универсализме Церкви.

 

Вполне противоположная к такой тенденции інтеґристська осанка. Наиболее отчетливо ее олицетворяет архиепископ Марсель Лефевр [Marcel Lefebvre], который в конце концов порвал с Римом, но мысли которого все еще кружат Церковью. Лефевр протяжении многих лет критиковал либерализм трех последних римских пап. «Иоанн XXIII, – по его мнению, – созвал первый в истории либеральный Собор. И двери кошары, – пишет Лефевр, – было открыто, волки проникли в кошару и пожрали ягнят. Следующий папа Павел VI был дволичним папой, папой-гуманистом. Он опрокинул алтарь, уничтожил жертву, обесчестил святыню». И про нашего папу Иоанна Павла II, Лефевр имеет наихудшую мнение: «третий папа, – пишет он, – это папа прав человека». А по мнению Лефевра, важны не права человека, а права Божьи. И Церковь не для того существует, чтобы защищать права человека, а чтобы защищать права Божьи. «Папа объединенных религий, – пишет Лефевр, – а значит папа, который согласился на молитву в Асизі с представителями других религий, замазуючи величие объявленной религии. И он умыл себе руки, и заслонил лицо перед грудами развалин». Можно не соглашаться с этой критикой, но нужно знать, каков ее смысл.

 

Я.Же.: А ты видишь в том проблему? Ты видишь это напряжение ты, лицо, в польской Церкви считают тем, кто очень напряженно ищет истину? Или ты не имеешь ли ты чувство, что Церковь – это страшные слова, – что Церковь распадается? Или ты не опасаешься, что вот и Церковь поддалась этому безумию ХХ века, чтобы все изменять, поправлять, ремонтировать, чтоб – наперекор всякому здравому смыслу – уже сейчас, здесь, на земле, построить обещанный рай? Ты не боишься, что в этом безумии улучшения Церковь на наших глазах потеряет свою идентичность?

 

Ю.T.: Я вижу, что это напряжение необыкновенно творческая. Действительно великие вещи рождаются из большого напряжения. И только в этом напряжении, Яцек, мы видим глубину слова «диалог». Диалог! О диалоге мы говорили несколько раз. Был диалог с Авраамом. Диалог с capax Dei. И вот мы имеем диалог Церкви с современным миром. Я сказал бы: столько институтов, сколько нужно для диалога. Столько харизмы, сколько требует диалог.

 

Я.Же.: Папа говорит, что для того, чтобы диалог был возможен, обе стороны прежде всего должны сохранить свою собственную идентичность. Или идентичность Церкви, которая существовала веками и была скалой этого континента, которая гарантировала существование Европы, а теперь начала так стремительно меняться, что, например, в Америке дискутируется даже о священстве женщин, а священники все чаще требуют отмены целибата, – идентичность этой Церкви не находится под угрозой?

 

Ю.T.: Этих дилемм не удастся решить, если не поставить фундаментальный вопрос о присутствии Христа в Церкви. Потому и священство женщин, и целибат священников не являются проблемами только «сами для себя». Они содержатся во всей мистерии Церкви. Они должны быть свидетельством этой великой Тайны, которая заключается где-то на дне Истории. Но диалог является ключом. Диалог является перспективой. Не диалог, осознаваемый как обмен красивыми словами и мелкими формулами вежливости, но диалог как непрерывный взаимный выбор. Мы двое также взаимно выбрали, что будем здесь между собой говорить. Прежде всего надо выбрать, а потом говорить. И этот выбор важен.

 

Я.Же.: Это прекрасные слова, Отче Профессор, однако, возможно это лишь случайность, а может, однако, существует какой-то причинно-следственная связь в том, что когда Церковь так стремительно меняется – в годы предсоборных, то есть пятидесятые, соборные, то есть шестидесятые…

 

Ю.T: …а особенно післясоборні…

 

Я.Же.: …в также в післясоборні года, то есть семидесятые, восьмидесятые, девяностые – церкви не наполняются людьми. Церковь кипит интеллектуально, ищет, все время совершенствуется, открывается миру, но количество верующих от всего этого не становится. Собственно, говорится преимущественно о секуляризации мира.

 

Ю.T.: Именно так. И нет другого ответа на процесс секуляризации, как проявление всей сути дела. Ведь это немыслимо, чтобы люди повсеместно отвергали Благую Весть.

 

Я.Же.: А все же они ее отбрасывают.

 

Ю.T.: Возможно, она не представлена им как Хорошая Новость? Может в этом проблема? Теперь все задачи Церкви по сути заключается в том, чтобы она была тем, чем на самом деле является. Чтобы она себя не прятала за одеждами, которые скрывают от людей ее настоящую суть.

 

Знаешь, глядя на все эти напряжения, – часто крайне болезненные, – много людей от боли вообще закрывают глаза. Они предпочитают на все это не смотреть. Много духовных лиц предпочитают этого не видеть. Многие из них умирают, будучи убежденными, что являются свидетелями поражения.

 

Я.Же.: А ты не имеешь такого впечатления?!

 

Ю.T.: Я – наоборот. Я считаю, что из этого напряжения рождается необыкновенно глубокая истина, глубина действительности.

 

Помнишь, как некогда Ницше спорил с Церковью, восставал против Господа Бога? Ты знаешь, каким он был гарячкуватим. Мысли пронизывали ему не голову, а все тело. Однако в конце той великой спора он сказал: «Ну да, но чем бы мы были без Церкви?».

 

И что-то подобного есть в нашей сегодняшней ситуации. Мы также спорим с Церковью, это нам не нравится, тамтамы мы бы хотели улучшить, того мы не понимаем. Но кем, Яцек, мы бы были, если бы мы не имели той Церкви?

 

_________________

1 Ст. 836 официального перевода.

2 Аллюзия к словам Христа: «Дана мне всякая власть на небе и на земле» (Мф. 28.18), транспонованих на Церковь.

 

[см. предыдущую часть]

 

Перевел Богдан Панкевич

Редактор перевода Андрей Павлишин

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика