Новостная лента

Тишнер читает Катехизис. 8.

12.02.2016

РАЗДЕЛ «НАВСТРЕЧУ ЧЕЛОВЕКУ»

БЕСЕДА ВОСЬМАЯ: ОБРАЗЫ БОГА
(предыдущую часть смотрите. здесь)

 

 

 

Ю.Т.: Ты, Яцек, когда-нибудь задумывался над тем, что означает слово «абсолют»?

 

Я.Же.: Абсолют – это прежде всего Бог.

 

Ю.Т.: Почему прежде всего?

 

Я.Же.: Потому что людям неверующим, то есть в мире без Бога, могут появляться другие абсолюты.

 

Ю.Т.: Может ли существовать безбожный абсолют?

 

Я.Же.: А собственно, Отче Профессор: может, или не может? Будь то абсолют, или какая-то другая большая ценность?

 

Ю.Т.: «Дождь богов сипонув с неба на похоронах единого Бога, который себя изжил». Это слова Лєшка Колаковського1, который описывает ситуацию современного мира.

 

Я.Же.: Следовательно, могут существовать безбожные абсолюты. И какие будут ценности?

 

Ю.Т.: Целый «дождь богов»! – действительно? – «на похоронах единого Бога, который себя изжил». В этом собственно и проблема – какие ценности сегодня заступают Бога.

 

Открываем новый раздел «Катехизиса» – раздел, которого, в конце концов, нет в тридентском катехизисе. Этот раздел называется: «Бог идет навстречу человеку». Конечно, что старый катехизис также говорил о Боге, который идет навстречу человеку. Но там отсутствует раздел с таким названием.

 

Я.Же.: Следовательно, этот вопрос приобретает новой рангах. Почему авторы этого нового – младшего на четыреста лет – катехизиса предоставили ему такого высокого ранга? Или именно потому, что в современном мире другие, отличные от Бога абсолюты играют все большую роль?

 

Ю.Т.: Видимо, так… В любом случае, ситуация предопределяет, что перед нами встает новая задача – не сравнивать новый катехизис со старым тридентским катехизисом, а сопоставлять новый текст с тем, что происходит вокруг нас, что приносит наша современная действительность. Перед нами встает задача говорить о людях, которые в своих душах носят идею безбожного абсолюта. Начнем с цитаты из нового катехизиса…

 

Я.Же.: «Своей свободной постановлением Бог являет Себя и отдает Себя человеку. Он делает это, об’являючи свое Таинство, Свой доброжелательный Замысел, предвічно задуманный Им во Христе ради всех людей. Он объявляет Свой Замысел во всей его полноте, посылая Своего Возлюбленного Сына, Господа нашего Иисуса Христа, и Святого Духа»2.

 

Ю.Т.: Это слова Бога, который является абсолютом. Каждое слово этих предложений, которые ты прочитал, требует отдельного комментирования. Но я хотел бы, чтобы мы сосредоточились на абсолюте, который является Богом и о котором говорится, что Он действует, руководствуясь «своей свободной постановлением». Итак, имеем свободного Бога. Как ты думаешь, понятие «свободного Бога» могло найтись в тридентском катехизисе?

 

Я.Же.: Видимо, не в такой интерпретации, ибо о тамтого Бога говорилось скорее, что Он является всезнающим, всемогущим, справедливым, добрым.

 

Ю.Т.: Правда, христианская традиция всегда утверждала, что Бог в отношении к человеку всегда является свободным…

 

Я.Же.: …но во времена Триденту это утверждение находилось скорее на обочине обсуждения.

 

Ю.Т.: В любом случае оно не было выражено так отчетливо, как в этом катехизисе… Мне кажется, что чтобы понять «свободного Бога, который идет навстречу человеку», нужно сначала присмотреться к различным нечестивых абсолютов, которые завладели воображением современного мира…

 

Я.Же.: Ты говоришь: «безбожные абсолюты», – но не ответил, когда я тебя спрашивал: какие безбожные ценности выросли в наши времена в ранг абсолюта?

 

Ю.Т.: Конечно, Яцек, мы должны упрощать, однако мне кажется, что только оказывая определенные нужны упрощения, мы достигнем уровня глубины, необходимой для нашего сегодняшнего разговора. Кажется, что одним из таких нечестивых абсолютов – а это дело продолжается уже много веков – есть разум и рационализм, который поет хвалу разуму.

 

Я.Же.: «Cogito ergo sum»3?

 

Ю.Т.: И это также.

 

Я.Же.: «Я думаю, следовательно существую». Суть бытия заключается в мышлении?

 

Ю.Т.: Этот абсолют имеет, конечно, очень богатую историю. Существуют разнообразные раціоналізми. История рационализма началась еще в Древней Греции, затем шла через христианство – в истории христианства можно показать такие периоды, когда собственно объектом наивысшего поклонения был разумный Бог, или другими словами: Богу поклонялись больше всего благодаря Его разуму.

 

Но вернемся к свободе. Ведь, когда мы видим в Боге прежде всего ум, тогда свобода означает разумность. Быть свободным, значит быть умным. Свободный Бог, свободен абсолют, – это разумный абсолют. Какие это имеет последствия? Если свобода Бога – это Его разумность, то сам Бог должен руководствоваться принципами разума. Он не может создавать квадратных колес…

 

Я.Же.: Ни деревьев, растущих вверх корнями? Ни гор без долин?… Следовательно Он предсказуем?

 

Ю.Т.: Да, потому что если я умный, и Он умный, то мы можем как разумные существа объясниться. А можно еще сказать: поскольку Бог здравомыслящий, то не может требовать от человека чего-то безрассудного.

 

Я.Же.: Безрассудного, то есть, например, чего?

 

Ю.Т.: Ничего удивительного. Он требует лишь обычного честного жизни. Эта мысль простирается вплоть до таких утверждений, что, например, Бог не требует отдельной Церкви, не требует иерархии, а также не требует чудес, ведь, поскольку Он является совершенным умом, то не может сам себя поправлять.

 

Я.Же.: Он создал этот мир достаточно разумно, чтобы не иметь причин в него вмешиваться?

 

Ю.Т.: Он один раз сотворил мир, а теперь уже только за ним наблюдает. Эта концепция известна под названием деизма. Но деизм – это лишь одна из интерпретаций идеи разумного мира.

 

Что происходит тогда, когда человек начинает подражать разумного Бога? Она и сама хочет стать абсолютно разумной, рассудительной, порядочной. Из такой концепции Бога родилось англо-саксонское пуританство. Пуритане виснували с ней чрезвычайно высоки, но основанные на здравом смысле этические требования.

 

Я.Же.: Прежде всего: прекрасные, очень простые правила.

 

Ю.Т.: «Имей семью, живи порядочно». Пуритане охотно повторяют, что Бог любит пословицу: «Кто рано встает, тому Бог дает», «Чему Ваня не научился, того Иван не будет уметь». Жизни должен быть умным, но пуританская разумность не рафинированное.

 

В современном мире разумность не обязательно должна иметь божественную природу. Она может быть абсолютом в мире, лишенном Бога.

 

Я.Же.: Так же хорошо можно считать, что Господа Бога нет, но продолжать уважать рациональные правила?

 

Ю.Т.: Да, и тогда человек не ставит их под сомнение, ибо они сами по себе становятся абсолютом.

 

Я.Же.: Максимум – они могут быть только объектом безугавного познания.

 

Ю.Т.: А человек, который этот мир воспринимает таким образом, очень удивляется людям, которые поступают неразумно. Для такого человека зло современного мира, прежде всего, будет деянием неразумным, иррациональным, абсурдным, противоречащим здравому смыслу.

 

Я.Же.: Однако, когда ты говоришь Богу, что Он должен быть прежде всего умным, когда ты навязываешь Ему железную последовательность в поступках, то тем самым ты отнимаешь Ему часть Его Божьего всемогущества. Ведь ты не позволишь Ему сделать так, чтобы деревья росли вверх корнями…

 

Ю.Т.: Но я это делаю, руководствуясь обще принятым определением свободы, которое гласит, что настоящая свобода всегда является разумной. Если бы я отрицал разумность Бога, то сказал бы: «Бог сошел с ума», а шаленець же не является свободным существом.

 

Я.Же.: А как быть с большими библейскими чудесами? Переменой воды в вино? Уздоровленнями, которые совершал Христос? Они же противоречат той логике.

 

Ю.Т.: Ни вера деїстів, ни вера пуритан не требует чуда. Это вера, которая без чуда обходится, даже чудо ей препятствует.

 

Я.Же.: Потому что их вера открывает Бога в логике мира, а не в каких чудах?

 

Ю.Т.: Она говорит, что Бог не нуждается сам себя поправлять.

 

Я.Же.: Или это совместимо с ортодоксией Католической Церкви?

 

Ю.Т.: В определенном смысле совместное. Потому что Католическая Церковь говорит нам верить прежде всего в то чудо, что пророчества Ветхого Завета исполнились в Иисусе Христе. Церковь верит в Евангелие и в те чудеса, которые творил Христос. Зато ни одно другое чудо не является предметом веры.

 

Этот, здоровый рациональный смысл глубоко укоренен в Церкви, он является большой ценностью религии, потому что содержит простые ценности нашей повседневной жизни: надежность, обязательность, пунктуальность, честность.

 

Но перейдем, Яцеку, в наших размышлениях на второй уровень обсуждения. Представим себе абсолют совершенно другого типа. Абсолют, корни которого восходят, в частности, Декарта. Бог Декарта прежде всего является мощным. Свобода Бога прежде всего в Его могущества. Я свободен, если что-то могу. А когда я чего-то не могу, то я тогда не свободен. Тот Бог выпрыгивает из оков рационализма.

 

Я.Же.: Он уже не должен быть последовательным, мудрым, подчиняться потому, что раз создал?

 

Ю.Т.: В мире Бога есть место для чудес, квадратных колес и гор без долин. Этот всемогущий Бог устанавливает физику этого мира.

 

Я.Же.: И может ее поменять?

 

Ю.Т.: Может, как только захочет. Это Он поставил математику человеческого разума, но сам не зависит от того, что создал. Это, конечно, находит отголосок в мышлении о человеке. Потому что человек, который имеет такой абсолют, невольно сама подражает том, что признает абсолютным. Какие это имеет последствия? Что происходит с тобой, когда ты имеешь такую веру?

 

Я.Же.: Во-первых, ты можешь ожидать, что в любой момент этот мир перевернется вверх дном…

 

Ю.Т.: Ведь нет устоявшихся правил! Определенного дня свет Солнца может принести темноту, другого дня снег станет горячим.

 

Я.Же.: …во-вторых, пословицы теряют актуальность. Известно, правда, «не посеешь – не пожнешь», но может в этом мире без правил раз мне повезет, и я не сіятиму, но искренне помолюсь, и Господь Бог так поступит, что пожну. То есть, манна небесная…

 

Ю.Т.: А спросите об безбожный абсолют, каким он выглядит в этом мире абсолютного всемогущества? Итак, он предлагает человеку жизнь как игру. Он говорит: «Человек, определи сама себе правила и играй по этим правилам». Чем тогда является политика, борьба за власть? Чем является демократия?

 

Я.Же.: Государство – это всего лишь договор…

 

Ю.Т.: И то один из многих. Одна из больших игр. «Чтобы тебе не было скучно, я придумал тебе экономику. Бався! Будешь выигрывать деньги. Будешь иметь развлечение». Но из этого развлечения рождается опыт невероятного удовольствия. Опыт того, что я могу…

 

Я.Же.: Могу изменить этот мир. Ценностью становится изменение сама в себе. Ибо человек стремится создать те горы без долин и деревья, растущие вверх корнями, человек постоянно хочет подтверждать, что может свой мир разрушать и заново его кшталтувати.

 

Ю.Т.: Даже, я бы сказал, уничтожает человеческий разум, свой здравый смысл.

 

Я.Же.: Но на этом опирается весь феномен двадцатого века, века, который гонится за изменениями.

 

Ю.Т.: Мы говорим, что в этом веке нет Бога, но можем сказать: есть абсолют.

 

Я.Же.: И тем абсолютом есть изменения?

 

Ю.Т.: Прежде всего, большое испытание могущества. Ницше говорит: «воля к могуществу»⁴ – в этом ключ ко всему.

 

Я.Же.: Мы разговариваем о две концепции Бога, или – шире – абсолюта. Одну, в которой Бог, нечестивый абсолют – это прежде всего ум, мудрость, порядок, и про вторую концепцию, о которой мы только что говорили, в которой Бог, может абсолют, является прежде всего могуществом, точнее – всемогуществом. Что на это говорит новый «Катехизис»?

 

Ю.Т.: «Катехизис», если коротко, говорит о Боге, который идет навстречу человеку: «Я люблю, значит существую». «Amo ergo sum». Здесь путеводная нить, здесь ключ, и этим ключом мы будем стараться открывать следующие тайны.

 

Я.Же.: Значит ли это, что этот катехизис отвергает два эти способы видения абсолюта?

 

Ю.Т.: Подожди-ка, увидим позже…

 

__________________

1 Цитата из эссе выдающегося польского философа Лешека Колаковского (1927-2009) «Жрец и шут».

2 Статья 51, официальный перевод.

3 Cogito ergo sum (лат.) – «я думаю, следовательно существую»; фундаментальный цель картезианства, впервые Рене Декарт сформулировал его по-французски в «Рассуждениях о методе» (1637): «Je pense donc je suis».

⁴ Здесь о. Юзеф Тишнер употребляет философское понятие «wola mocy», основанное на польском переводе незавершенного произведения Ф. Ницше «Der Wille zur Macht. Versuch einer Umwertung aller Ценности» (1888). В украинском переводе название произведения и обусловлено им философское понятие звучит, как «жажда власти».

 

 

[см. предыдущую часть]

 

Перевел Богдан Панкевич

Редактор перевода Андрей Павлишин

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика