Новостная лента

Тишнер читает Катехизис. 9.

19.02.2016

БЕСЕДА ДЕВЯТАЯ: ОТКРОВЕНИЕ
(предыдущую часть смотрите. здесь)

 

 

Ю.Т.: «Amo ergo sum», «Люблю, следовательно существую» – вот, как мне кажется, самая глубокая дефиниция Бога. Когда ты переживаешь что-то такое, как влюбленность, или когда у тебя рождается ребенок, тогда ты чувствуешь, что действительно существуешь, так, словно действительно заново родился. Из любви будто встает твое новое существование. Св. Авґустин считал, что собственно в этом человек подобен Святой Троицы: когда любит, то действительно существует.

 

Я.Же.: Ты уже ранее говорил, что Бог не только мудростью, не только всемогуществом, но прежде всего – за этим новым катехизисом – любовью. Как это возможно, как ты, глубоко верующий человек, а вместе с тем лицо, живо реагирует на этот мир, можешь согласиться с таким представлением о Боге – Господа и Творца всего, – когда наш мир наполнен злом? Мы в конце ХХ века видим это зло чрезвычайно выразительно. Оно атакует нас из телевизора, из прессы, из потока информации. Как могло случиться, что такой плохой мир создал твой любящий, добрый Господь Бог?

 

Ю.Т.: Это неслыханная провокация, это неслыханный вызов для каждого верующего человека. Как ответить на этот вопрос? Возможен ли вообще ответ на него?

 

Я.Же.: Очень драматично этот вопрос встал после Аушвица.

 

Ю.Т.: Так, спрашивали, после Аушвица Господь Бог все еще существует. Появилась даже философия, или теология может, «смерти Бога». Говорили, что Бог умер, что нам осталась только игра.

 

Я.Же.: Как ты себе с тем советуешь?

 

Ю.Т.: Тайна Бога и тайна зла будто параллельны между собой. Чем глубже мы понимаем Бога, тем лучше понимаем природу зла. И наоборот: пытаясь понять природу зла, мы находим путь к пониманию Бога.

 

Я.Же.: Но зачем, Отче Профессор, то зло мира нужно Господу Богу?

 

Ю.Т.: Так, Яцек, это очень очень сложный вопрос, но еще более фундаментальный вопрос: что такое зло? Прежде чем мы попытаемся ответить на вопрос «почему?», следует ответить на вопрос «что?». Здесь очерчивается проблема откровение. Ибо откровение рассеивает какую-то темноту. Итак, вне откровением должно существовать зло, тьма, незнание, иллюзия, ложь. Поэтому размышление над определенной формуле зла – ведь, возможно, не всякое зло можно свести к иллюзии, – ведет нас к размышление над сущностью откровения.

 

Я.Же.: Это логичный аргумент…

 

Ю.Т.: Это еще не аргумент!

 

Я.Же.: …что, поскольку откровение несет благо, то должно существовать зло, ибо не существует горы без долины.

 

Ю.Т.: Откровение несет правду, а правда должна развеять иллюзию. «Отче, отпусти им, не знают бо, что творят»1. Почему они убивали? Потому что не знали. Так что им нужно сказать, чтобы знали.

 

Я.Же.: Убивали, потому что так были созданы!

 

Ю.Т.: Ты все время спрашиваешь – почему, откуда? Без сомнения, где-то оно имело какое-то начало. Но это такое начало, из которого можно вывернуться. Он не должен преследовать человека до конца жизни, из этого можно увільнитися.

 

Я.Же.: Если я хорошо понимаю тебя, Отче Профессор, сейчас ты говоришь, что человек имеет в себе какую-то закодированную от времени создания ошибку, что может быть источником зла, а лекарством от этого является…

 

Ю.Т.: …среди прочего, откровение! Но лекарства есть два сорта. Есть спасение и есть откровение. Откровение как путь к спасение и откровение, как рассеивание тьмы.

 

Я.Же.: Ты сказал бы, что откровения исправляет изъян творения?

 

Ю.Т.: Даже конкретнее – исправляет недостаток ума. Исправляет недостаток, что засела в человеческом уме – в обожествлении рациональности. Откровения исправляет ее таким образом, что подчиняет разум – это божество рациональности – вполне нерациональном Божьему закону любви. Но мы подвинулись немного слишком далеко… слишком быстро. Я бы хотел сосредоточиться на самом откровении.

 

В новом катехизисе есть текст о откровение. Там говорится, что…

 

Я.Же.: «Понравилось Богу во всей Мудрости и Доброте объявить Себя Самого и раскрыть нам Тайну Своей воли, благодаря которой люди, через Христа, Слово, ставшее плотью, в Святом Духе имеют доступ к Отцу и становятся соучастниками Божьей природы»2.

 

Ю.Т.: Что же это такое – это «откровение»? Я бы спросил: есть ли в нашем человеческом жизни такие истины, до которых мы не имеем возможности подступиться иначе, чем благодаря об’явленню? Потому что до той истины, что вот здесь стоит глобус, – мы имеем доступ благодаря зрению, благодаря прикосновению; мы знаем, что вокруг нас что-то происходит, потому что слышим звуки, шорохи… Но есть такие истины, которые мы можем постичь только вследствие того, что нам их кто-то открыл?

 

Я.Же.: Что мы думаем о себе? Что мы в себе ощущаем…?

 

Ю.Т.: Это фундаментальные истины с человеческой драмы: любовь, ненависть. Существует очень много замечательных знаков любви. Кто-то принес цветы, кто-то ждал на морозе…

 

Я.Же.: Узнаешь это по поступкам.

 

Ю.Т.: Но оценивая по поступкам, никогда не имеешь уверенности. Приходит такой момент, когда должно прозвучать слово. «Ну, скажи» – то есть объявления. Мне кажется, что вместо «откровения» можем здесь употребить слово «сверка». Бог сверяется. Все те Святые Книги, оба Завещания, является большой историей замечательных Господних сличений. Бог нам сверяется. А из чего следует сличение? К чему в человеке адресовано сверки?

 

Я.Же.: До нашего сознания, до человеческого разума.

 

Ю.Т.: А до какого ума? Или того ума, который занимается физикой, химией или историей? Сверка очень важны в нашей человеческой жизни. Даже больше – они мудрые. Но не в том смысле мудрые, в котором разумной является физика или география. Мы не можем сверяться деревьям или животным, а если поэты иногда это делают, то они трактуют эти существа как субститут человека. Следовательно мы, конечно, должны сверяться разумным существам. Что бы не говорили, в идее откровения заложена огромная дооценка ума. Я бы даже сказал – драматическая дооценка ума. Существо не разумное не способен воспринять сверки. Следовательно разум необходим.

 

Я.Же.: Но недостаточный.

 

Ю.Т.: Немного недостаточный.

 

Я.Же.: То, что Господь Бог обращается к человеческому разуму, является актом необычной дооценки этого ума, но это же время достаточно рискованно, может, слишком поспешно. Ведь когда обращаешься к разуму, то можешь или до него достучаться, или нет. Открываешь пространство для ошибки, пространство для зла, греха…

 

Ю.Т.: Конечно.

 

Я.Же.: А между тем тот всемогущий добрый Бог мог бы так же хорошо, – а может это было бы даже проще, – укоренить, впрыснуть нам в генетический код все то откровение так, чтобы мы имели спекулятивный способ мышления, но чтобы ценности, которые содержатся в откровении, мы носили закодированными, как звери имеют инстинкты, благодаря которым выживают, как деревья, которым никто не должен говорить, что они должны расти вверх. Чтобы мы сами знали, куда нам расти.

 

Ю.Т.: Ты думаешь о спасении человека без участия разума?

 

Я.Же.: Я думаю о таком спасении, которое оказывает Deus ex масһіпа3, автором которого является Бог, поскольку Он хочет нас спасти.

 

Ю.Т.: Возможно, по такому принципу будут спасены деревья, растения, животные…

 

Я.Же.: Но тот Бог, который велит людям пройти испытания перед обретением спасения, но создает нас настолько слабыми, что мы имеем на это не слишком большие шансы, действительно является Твоим добрым Господом Богом, а может Он есть – по сути дела –жестоким великим божьим игроком?

 

Ю.Т.: Жди, жди. В чем проблема? Я говорил, что Бог сверяется. Благодаря чему сличение вообще возможно? Благодаря тому, что Бог имеет сердце, и из своего сердца пересказывает что-то кому-то другому. А благодаря чему ты можешь принять сличение другого? Только благодаря тому, что ты также имеешь сердце. Понятие сердца имеет очень долгую историю, но оно возвращается…

 

Я.Же.: Как – проще говоря – уязвимость?

 

Ю.Т.: Трудно его определить. Знаешь, сердце лежит и в основе разума, и в основе свободы. Суть в том, что между человеком и Богом и между нами самими происходит какое-то взаимопонимание сердец.

 

Паскаль говорит, что ум имеет свои резоны, и «сердце имеет свои рации, которых рацио не знает»⁴. Спасение благодаря ума – это наполнения сердца некой познанной истиной. Принятие сличений Бога посреди зла этого мира и наполнения своего сердца звіреннями Бога.

 

Так укладывается драма Бога и человека, мы имеем откровение, а потом спасение. Потому что спасения без откровения означало бы спасение человека без сердца, то есть сердце человека оставалось бы сбоку, а спасение касалось бы только мозга, чувств…

 

Я.Же.: Но скажи мне очень искренне: не хотел бы ты получить чек in blanco на спасение?

 

Ю.Т.: Я не был бы тогда тем, кем я есть. Отвечу Тебе: а ты хотел бы быть плакучей березой? В этом вся проблема.

 

Я.Же.: Или Ты из этой дилеммы, из этого испытания черпаешь чувство своей стоимости?

 

Ю.Т.: Скорее убеждение, высказанное словами «оно хорошо». Откровение как сличение сердец дает мне ощущение, что «оно хорошо» – несмотря на ужасающее зло мира. Но зло – знаешь – очевидно, что существует, и оно является для меня вызовом, огромной провокацией. Думаю, что это прежде всего огромная провокация для сердца Бога, который сверяется, а сверяясь – доверяется. Потому что есть такое хорошее – кажется Платонове – утверждение, что «кто сверяется, тот доверяется».

 

_________________________

1 Лк. 23, 34. Перевод о. И. Хоменко.

2 Ст. 51 (в структуре т. зв. «Артикула 1. Откровение Божье» официального перевода). Процитированный отрывок из Догматической конституции «Dei Verbum» (2), принятой на II Ватиканском Соборе.

3 Deus ex масһіпа (лат.) – дословно «Бог из махины»: в древнегреческом театре существовал сюжетный поворот, когда все проблемы решали боги, сойдя на землю к персонажей драматических произведений, это показывалось так, что на сцену в театральном механизме (махину) спускали исполнителей роли богов. В переносном значении – внезапный поворот судьбы, решение проблемы непредсказуемым путем с помощью чуда.

⁴ Во французском оригинале «Le cœur a ses raisons que la raison ne connaît point» (Pensées, 423-277). Украинский перевод приводится по: Паскаль Блез. Мысли с французского перевели Анатоль Перепадя, Олег Хома. – Киев: Дух и Литера, 2009. – С. 143.

 

 

[см. предыдущую часть]

 

Перевел Богдан Панкевич

Редактор перевода Андрей Павлишин

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика