Новостная лента

Трамп: «Only in America»

28.10.2015

Экстравагантная кампания Трампа прежде всего – исключительно – вписывается в длительную историю США и медіатизацію наших обществ, потому что она не вызвана – согласно марксистского метода – какими-то объективными экономическими параметрами

Кто из кандидатов на пост президента США, назвал своего соперника «тлустою овцой с капустной головой»? Нет, это был не Дональд Трамп, а Закари Тейлор в 1848 г. Еще раньше Джон Адамс обвинил своего противника Эндрю Джексона в том, что он является внебрачным сыном чернокожей, а Джеймс Нокс Полк подозревал, что Генри Клей является владельцем публичного дома. Социальных сетей тогда еще не было, но плакаты, пасквили и газеты быстро разносили оскорбления, высказанные в адрес кандидатов. Вербальное насилие всегда было частью американских выборов. Что касается Трампа, то новшество больше касается техники коммуникаций, какой является Twitter, чем содержания. Ложь также не является чем-то новым, и Трамп без всяких доказательств утверждает, что Хиллари Клинтон, помимо прочих недугов, больная еще и на болезнь Паркинсона, зато Франклин Рузвельт был ключевой фигурирую в трех успешных кампаниях, скрывая, что через полиомиелит не может держаться на ногах и ходить. До конца его полномочий американцы не знали, насколько серьезной является его инвалидность. Эти американские политические традиции ошарашивают нас в Европе, но частично объясняют, почему электорат Трампа остается нечувствительным к его бесконечных брехень и нападок.

 

Расизм Трампа, направленный против мексиканцев, мусульман и иммигрантов в целом, а также его мужской шовинизм, могут иметь древнее происхождение. То, что называют «нативізмом» – сначала это была ненависть белых протестантов англосаксонского происхождения против «экзотических» иммигрантов, как католики, ирландцы, итальянцы, русские, евреи, китайцы и, конечно, чернокожие, – также является американской политической константой; ее уже не применяют против католиков, как в XIX ст., чернокожие и евреи защищены, по крайней мере на публике, против вербальных атак, но те, кто приехали последними – латиноамериканцы, – унаследовали все враждебные предрассудки относительно новоприбывших. Когда Трамп обзывает мексиканцев убийцами и насильниками, он не привносит ничего нового, а только переделывает старое, и его сторонники, похоже, это толерируют.

 

В Европе ксенофобия также давала импульс кампаниям и снова это делает, но США радикально отличаются в одном пункте (особенно правая), и этим пунктом является ненависть к государству, которого нет в Европе, а еще меньше во Франции. Европейцы надеются всего от государства, без сомнения, даже больше, чем она может обеспечить, тогда как большинство американцев не надеется от нее абсолютно ничего. Является привычным прежде всего среди республиканских кандидатов, и иногда и среди демократов (например, Джимми Картер) нападатися на Вашингтон и его бюрократию, которая изолирована он реальной государства. Враждебность Трампа к управляющему классу относится до американского репертуара.

 

То, что федеративное государство является «дырявым» и надо ее «направить», является утверждением, которое принадлежит как Рейгану, так и Трамповые. Но Трамп отличается от своих популистских предшественников (я имею в виду Уильяма Дженнингса Брайана, кандидата в 1900 г.) своим без сомнения реальным незнанием институтов – Конгресса и Верховного суда, – без которых ни один президент не может действовать. Это невежество Трампа («Он не знает, что ничего не знает», – обращает внимание республиканский сенатор Джон Маккейн) вписывается в историческую традицию, традицию декларируемого невежества, такой себе народной мудрости, которая есть проникливішою, чем мудрость специалистов, которых прозывали «інтелігентщиною» во времена Кеннеди. В конце 1840-х образовалось новое движение, который оправдывал свое название: Know nothing (Те, что не знают ничего), чтобы противостоять католической иммиграции; позднее он превратился в Американскую партию, которая впоследствии присоединилась к Республиканской партии. Это движение имело короткое политическое существование, но длительное воздействие, который мы сейчас находим в Чайной партии, этой твердолобій правой руке, которая заявляет, что Обама является мусульманским коммунистом, чтобы не говорить, что он является негром. Трамп вне всякого сомнения является одним из Know nothing, которого продвигает телевидение.

 

Вне тем фактом, что Трамп вписывается в исключительно американскую традицию, политологи и социологи пытаются рационализировать его экзотическую кампанию, включив ее в более общую тенденцию западных обществ: это правда, что ксенофобия наступает повсеместно, и исчезала она когда? Очень часто эту воскресшую ксенофобию приписывают реакции против глобализации, но это объяснение не является вполне убедительным. Мне кажется скорее, что по мере того, как воспоминание о холокосте и деколонизацию стирается из памяти, публично объявлять себя ксенофобом становится все более приемлемым. Некоторые рациональные экономисты объясняют нам также, что экономическое неравенство, вызванная этой самой глобализацией, приводит к тому, что маргиналы бунтуют. Однако Трамп кажется странным представителем простых людей, и до сих пор не было доказано, что неравенство увеличивается; в США это попросту не так, потому что экономический рост является устойчивым, а безработица уменьшается.

 

Мне кажется, что экстравагантная кампания Трампа прежде всего – исключительно – вписывается в длительную историю США и медіатизацію наших обществ, потому что она не вызвана – согласно марксистского метода – какими-то объективными экономическими параметрами.

 

Guy Sorman
Trump, «Only in America»
ABC 24/10/16
Зреферувала Галина Грабовская

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика