Новостная лента

Юрий ШЕВЧУК: «Язык имеет значение»

20.11.2015

 

Малоисследованность проблемы языковых прав оставляет место для политических манипуляций

 

Проблемы языковых прав в западных политических теориях часто связывают с более широким контекстом культурного разнообразия, этнического, расового, религиозного и других видов плюрализма. На данное время существует очень большой корпус публикаций на тему расовых взаимоотношений в западных демократиях, проблем коренных народов, иммиграции, национализма, религии. Достаточно подробно разработаны либеральные теории этих проблем, так же не менее подробно разработана критика этих теорий, в частности, с позиций феминизма, комунитаризма, гражданского республиканства, постмодернизма и других.

 

Тем временем, как языковой разнообразия, которая характерна для каждой современной западной страны, уделено значительно меньше внимания со стороны теоретиков. Нормативная теория языковых прав с коммунитарной, либеральной, постколониальной точки зрения до сих пор остается мало проработанной. Это в свою очередь позволяет всякого рода манипуляции, фабрикации и использования неразработанности предмета в чисто политических целях. Ярким примером этого является история принятия пресловутого языкового закона Кивалова-Колисниченко.

 

В Европе речь таки имеет значение

 

Вам наверняка приходилось слышать: речь не имеет значения, речь – не европейская ценность, Евромайдан и Революция Достоинства были про европейские ценности, и язык не является таковой.

 

Но что говорит сам тот факт существования 24 официальных языков Европейского Союза для 27 стран-членов? Если бы речь действительно имела значение для Европы, тогда наверное была бы один официальный язык – английский. Для того, чтобы максимизировать удобство коммуникации, чтобы сэкономить огромные средства. Ведь только один орган Европейского Союза – Европейская Комиссия – ежегодно тратит на перевод 1 миллиард 200 миллионов 1500 переводчикам.

 

Если посмотреть на европейское сообщество, она наиболее драматично иллюстрирует все эти дилеммы современных демократий в начале XXI века. Огромное языковое разнообразие не раз называется наибольшим препятствием для создания транснациональной демократии и постнаціонального гражданства, которым пытается стать Европейский Союз. И тезис, что язык не является европейской ценностью, опровергается самой реальностью.

 

В Западной Европе постоянно происходит борьба за языковую первенство, гегемонию. В 2008 году при создании внешнеполитического органа ЕС – Комитета внешних дел – Германия поставила острый ультиматум Франции и другим членам союза, когда немецкий язык не будет считаться языком дипломатии наравне с французской, тогда немцы отзовут поддержку французов во всех других вопросах. Итак, немецкая речь, которая по количеству носителей намного превосходит французский (потому что это – и Германия, и Австрия), и французская речь, которая исторически имеет влиятельный статус как язык дипломатии. В соперничестве двух языковых сообществ шло до открытого речевого конфликта. Но зачем был бы языковой конфликт, если речь для Европы не имела бы значения?

 

Язык чаще всего рассматривается как выход из современной проблемы гражданства

 

 

Традиционные теории гражданства и политического участия в управлении, унаследованные от Древнего Рима и городов Возрождения, основываются на узком видении гражданина как белого, мужчину, богатого владельца и христианина. Одной из главных целей политической теории последних лет было создать модель гражданства, которая одновременно укрепляет гражданскую тождество и включает как абсолютно не грозящей культурное разнообразие. И общий язык часто рассматривают здесь как уникально пригодную для совместной основы именно такой современной модели гражданства, которую разделяют как ценность все члены сообщества. То есть, можно быть разного социального статуса, разного этнического происхождения, разной религиозной принадлежности, но всех граждан объединяет общий язык. И этой объединительной функции языка придается все большая роль.

 

В либеральном обществе государство не может основываться на одной отдельной религии или образе жизни. Потому что это нарушало бы факт разумного плюрализма. Это концепция Джона Роуза. «Факт разумного плюрализма – это наличие у граждан свободного общества, часто различных и даже конкурирующих понятий о том, что такое хорошая жизнь».

И в то же время государство не может основывать гражданскую тождество лишь на чисто универсальных ценностях свободы и демократии. Потому что такие универсальные ценности не объясняют, почему гражданин должен быть предан одной либерально-демократической стране, а не другой. Каждый идеал равенства, свободы и братства должен иметь национальную окраску. Иначе, почему вам быть патриотом Франции, если, скажем, Нидерланды эти самые универсальные либеральные ценности реализуют в более полной мере? В каждой стране эти ценности должны не только свою национальную историю, но свой способ реализации, к которому определенная историческая общность привыкла.

 

Украинский язык лучше всего подходит для объединительного начала общества

 

Итак, какой язык из тех, что есть в Украине, лучше всего подходит для объединительного фактора гражданского общества? Я думаю, украинская. Хотя бы потому, что по данным последней переписи населения русский – язык неоспоримой большинства граждан. Реально, сентиментально.

 

Сентиментально – то есть, тогда, когда человек говорит, что его родной язык украинский, хотя на самом деле она ею не обладает. Это означает, что она ментально связывает себя с украинским языком. И это только один фактор, который делает украинский язык пригодной для консолидации общества. Русский язык в этом случае является языком меньшинства.

 

Другой фактор – украинский язык является одним из национальных признаков титульной нации – украинцев. Вне этим ареалом она так нигде не выступает, в то время как русский язык имеет свою территорию первичного распространения, на которой ей, очевидно, ничего не грозит.

 

От вибороцентричної демократии к «міркувальної демократии»

 

Мы все, наверное, согласны, что Украина должна была бы стать настоящей демократической страной, где уважаются права человека, достоинство человека, где каждый человек имеет возможность полностью реализовать себя и экономически, и политически, и духовно. Построение такой Украины невозможна без решения языкового вопроса.

Если раньше в западных теориях демократии упор делался на модели вибороцентричної демократии, при которой имела значение только количество голосов, последние десятилетия растет интерес к так называемым консенсунсних моделей демократии, при которой учитывается мнение меньшинства.

Вибороцентрична модель ставит под сомнение самый принцип демократии, потому что не предлагает механизмов достижения консенсуса и различия между утверждениями, которые основываются на эгоизме, собственном интересе, предубеждениях, невежестве, капризах от тех, что основываются на принципах справедливости или фундаментальных потребностях. Если кто-то говорит с точки зрения русского меньшинства, что русский язык подвергается преследованиям в Украине, интересно рассмотреть это утверждение под таким углом зрения: этот человек руководствуется своим эгоизмом, предубеждением, невежеством, расистским отношением к другим, или она наоборот руководствуется интересами общего блага, достижения консенсуса, гармонии и укрепления гражданской солидарности? Модель вибороцентричної демократии считает, что это все не имеет значения, таким образом підважуючи легитимность самой демократии, потому что в этой модели важен только бюллетень на голосование. Она определяет победителей и побежденных, но не предлагает механизмов для достижения консенсуса или хотя бы компромисса.

 

Тем временем, исследования показывают, что большинство граждан готовы согласиться с решениями большинства даже если они противоречат их мнению, но при условии, если их позиция будет услышана и принята во внимание. Если такое публичное обсуждение отсутствует, граждане ставят под сомнение легитимность коллективных решений. Следовательно, альтернативой вибороцентричної демократии где-то на рубеже 1990-х годов артикулируется так называемая «міркувальна демократия» (дискурсивная, коммуникативная). Такая модель делает возможным общественный диалог, создает публичный форум, на котором различные стороны могут услышать друг друга.

 

При такой модели украинцы, которые ежедневно испытывают языковой агрессии, например, пользуясь родным языком в каком-то магазине «Сильпо» в Киеве, будут иметь возможность быть услышанными. Очень много людей об этом не знают. Я уверен, что люди с минимальной эмпатией, без оглядки на то, на каком языке они разговаривают, сразу бы стали на сторону украиноязычной человека, которая стала объектом агрессии или дискриминации.

Однако сама модель коммуникативной демократии предполагает наличие в обществе общего языка. Разговор не может состояться, если все члены общества не будут делить одного языка – и не обязательно унаследованной ими языка.

 

 

Открытая лекция «Языковые права в западных политических теориях и языковая ситуация в Украине» произнесенная 8 ноября 2016 года в Украинском Католическом Университете в рамках учебной программы Artes Liberales.

Для публикации адаптировал Марьян Довганик

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика