Новостная лента

В поиске утраченных слов: Язловец

23.05.2016

 

 

Розпочнім так: искать можно не только потерянное время (Марсель Пруст, конечно, Пруст), но также слова, сладкое значения их потери.

 

 

Не скрою, что пишу книгу, в которой много потерянных слов. Одно из них – Язловец. Перед тем как доехать до городка, в котором, возможно, ждут меня те потерянные слова, которые обозначали вполне конкретные и важные детали жизни середины тысячелетия, я побывал в Стамбуле. И эта линия Стамбул-Язловец важна. О ней и о Царьград также будет. Итак, слова те (потерянные) обозначали: крепость, камни которой еще не расползлось; Армянский ворота, местонахождение которой уже не найти; бучацкий путь, что проходил мимо Армянской церкви и кладбища, и который через четыреста лет (времени, который меня интересует) – застроено.

 

И чтобы убедиться, что слова, которые мне нужны, не окончательно потеряно, – я поехал к Язловца.

 

Даже, если они заползли в камни, и даже, если поросли мхом, и даже, если вымерло четырнадцать поколений тех слов, – все-равно что-то остается.

 

 

С одной стороны меня подгоняла сама литература, с другой – желание использовать пребывание в Украине.

 

Въехав сбоку Новоселки до Язловец непременно упираешься в улицу, над которой возвышается крепость. Вот они, руины потерянных слов, которые вошли в камень и стали молчанием. Камень молчит и слова уже не называют ничего.

 

Брама, которой можно войти в крепость – полуоткрытая. Никаких посетителей. Холмы и горы покрыты зелеными свечами деревьев. Внутри крепости трава позашивала все доступные ей заплаты и пятнышки, пробежала зеленой нитью даже по разрушенным муравьев. Мне нужны слова и звуки жизни в крепости польской или османской залог, но их давно поздували ветры. Может, напрягши слух, что-то упіймаю? И где там. Птицы поют в окрестных лесах, язловецкие средства дерут глотки, крики людей вдолині возле монастыря.

 

 

Центральную крепостные врата заколочены досками. Извне она удекорована вырезанными наличниками с орнаментами. И похожа на глаз с запляснявілим бельмом. И если пройтись по ней, то холодный камень стен и закоулков, в которых перепочивали стражи, или же держали там на всякий случай лошадей и фураж, – тянется длинным коридором с аркоподібним сводом. Сквозь дыры кривых досок рассматриваю панораму язловецких холмов. Перейти их было невозможно – крутые овраги, спуски, леса. Весь природный ландшафт образовывал неприступную оборонительную систему. Представляю как пришли сюда османы: били из артиллерии и карабкались до крепостных стен.

 

 

А здесь одуванчики разбежались крепостным двором. Май, весна.

 

 

На улочке, что в средневековые времена вела через Бровары до Бучача, сохранилась Армянская церковь. Видимо, она потеряла свой первоначальный вид. Что-то перестраивали. Что-то достраивали, тинькувалы. И только над входом в церковь сохранилась надпись на армянском. Это также потерянные слова, потому что я их не прочитаю и не понимаю.

 

Больше всего меня интересовала топонимика трех врат – Польской, Еврейской и Армянской. На какой-то реконструкции я нашел план средневекового Язловца, на котором обозначены те врата. Но хотелось увидеть места, на которых их было построено. Особенно Армянскую, которую строили позже – то есть перед самым приходом османов. Строил ее купец аракелян минас Сиринович, а достраивали уже его сыновья, согласно его завещанию. Очевидно, что поставили ее на бучацком пути. А где еще?

 

 

Проехав до самого конца старого бучацкого пути встречаются два каминных мосты. Похоже построено их турками. Прочные опоры, аркоподібні своды из тесаного местного камня-известняка. Таких мостов, больших и меньших, немало было во всех окраинах Османской империи.

 

 

Польский костел переживает последний период разрушения. Над головой – синька язловецкого неба. Крыша костела, очевидно, провалился. Вверху по периметру стен изобилуют кустики растений. В долине – вытоптаны тропы. Сакральные росписи стен виблякли. Перед алтарем на стене, что предшествует, выцветший Иисус Христос какой-то особенно понятен. Он смиренно пережил свои страсти вместе с историей этого городка, его разрушителями, дождями и снегами. Дожди и снега вымывали краску с его лица. Одежды его были мокрыми и их сушили ветры.

 

Странное ощущение, когда в храме над твоей головой небо, не разрисовано, а синяя воздушная накрывка.

 

 

Показывали мне, где была синагога, которую разрушено также.

 

 

Никогда не бывает просто жить в середине истории или среди разрушения, которые окружают тебя каждый день. Жители Язловца, вероятно, настолько свыклись с этим, что ни крепость, костел, синагога, пути и мосты, ни потерянные слова, ни подзабытый их содержание, – уже не их беспокоят. Они становятся частью руины, то есть самой руиной, даже не подозревая об этом.

 

 

Владелец «Таверны», которому я когда-то читал лекции по литературе, сказал, что недавно ушел из мира Язловца старейший житель этого городка.

 

«Он многое бы вам рассказал».

 

«Возможно, – ответил я, – но и он бы не знал о городские врата… ну и про потерянные слова».

 

«Какие слова?» – переспросил владелец.

 

«Потерянные слова из моей книги».

 

«А что вы ищете врата или слова?»

 

«И то, и другое, – отвечаю. Вернее слова, которые построили этот мир».

 

 

И когда мне удастся собрать воедино все потерянные слова и книга будет дописана, то, возможно, потерь станет меньше, хотя бы на одно слово.

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика