Новостная лента

Василий Махно: «Бумажный мост – это диалог»

07.04.2016

В Издательстве Старого Льва вышла двенадцатая поэтический сборник поэта, прозаика, эссеиста, переводчика Василия Махно. «Бумажный мост» составили стихи, написанные в 2015-2016 годах. Вскоре представится возможность услышать о книге из уст автора – Василий Махно представит «Бумажный мост» на художественном фестивале «Й» в Тернополе и «Книжном арсенале» в Киеве.

 

 

А пока что Анна Золотнюк пообщалась с автором о тактильность поэзии, поворот, обиды, любовь и прочее.

 

– Господин Василий, по моему мнению, у вас сформировался свой пространство: знакомые из предыдущих произведений места: страны и локальные топосы; люди и животные; проговаривания упомянутых в тот или иной образ событий. Поэтому, рассуждая о постижении, возврат, рекогносцировку и перечитывание с почему вам важно возвращаться?
Как правило, поэтическая система, найденная автором, меняется (если меняется), но основополагающие образы, символы, или исчезают, сменяясь другими, или снова входят в новые тексты. Это похоже на галактику. Эта галактическая спираль твоих кодов, которая постоянно вибрирует.

– «Бумажный мост» – моя двенадцатая сборник стихов. Когда писал эти стихи, ловил себя на мысли, что некоторые образы снова приходит ко мне с раннего творчества, то есть, с ‘90-тех лет. Хотя и здесь не хватает нью-йоркской топонимики – Атлантического океана, Бруклин, Стейтен-Айленда. Не хватает также мотивов возврата или же осмысление возврат как постоянного акта человеческого мышления. Мы же живем в трехмерном времени. И когда я говорю: «видеть ухом – слушать глазом», то это не только парафраз библейского тихо, это попытка определить поэтическую формулу: как видеть и как писать.

Поэтому, кроме всего, я поместил в сборник и «исторические стихи» – «Мехмед IV», «1672: Язловец», «1916» и новую урбанистику – «Марбург», «Ґранада. Никарагуа», «Люблин». Так что пространство, топосы, имена и символы в «Бумажном мосту» все-таки другие, чем это было в «Схиме» или «Книге холмов и часов». Также я хотел написать про такие простые вещи, как: снег, свет, облака, дом, любовь и тому подобное. Написать так, как я вижу и чувствую сейчас.

 

и поэтому дрожит бумага и моя рука

и поэтому ищу хоть тень строки

а кому звонить? и я не звоню

и поэтому ищу — а не пишу

нÓшу эту — целую ночь ношу

шуршит бумага — то я не сплю

 

я подумал утром: что нить строки

к которой неделю я так привыкал

а тогда забыл — а потом хотел

начать стихотворение — лежит в ладони

потому что за ней/ним ищу в доме

переворачиваю пустой дом

 

– Собственно, возврат и в том, что в новой сборке вы вспоминаете прошлые тексты. Как с расстояния времени вам воспринимаются ваши произведения? Или набирают новых черт?
– Я думаю, что стихи имеют интересную особенность: они также проживают свое «поэтическое жизни». Пожалуй, то же самое случается и с книгами. Я не так часто перечитываю свои старые подборки. Все, что написано, так или иначе находится в периодической таблице твоих слов и мотивов.

 

– В «Бумажном мосту», по крайней мере, так мне показалось, когда читала первую часть, вы много говорите о тактильность письма. Его реальное присутствие. Вспомнить хотя бы: «бумажные стены дома моего», «Стих был домом в котором я жил». Так чем для вас является писание в целом, и поэзия в частности?

– Мне на самом деле трудно ответить на этот вопрос. Поэзия, возможно, является домом поэта, то есть так же, как его речь. То есть всем.

 

 

– Как комментарий к цитате: «Выкладываешь из бумаги мост» – откуда и куда этот мост?
– Это название многозначная. Бумажный мост – это письмо. Это диалог. Это слово. Это то, что можно сохранить с помощью букв и слов, и то, чего нельзя построить навечно. Другими словами – это поэзия.

 

– Вы писали: «Я соревновался с Нерудою, сочиняя «21 стихотворение о любви и одной песни отчаяния». Почему именно с этим поэтом?
– Ну, это просто – потому что у Пабло Неруды есть сборник «20 стихотворений о любви и одна песня отчаяния». Сборка известная в мировой поэзии. То есть, название второго раздела – это парафраз из Неруды, однако все ситуации, поэтика – понятно, что иначе. Я считал, что на эту тему стихи должны нести в себе свою драматургию, иметь свою обозначенную урбанистике и стиль высказывания. В любви, как и в жизни, нет ничего подобного. Нет подобных ситуаций и их решение. И, как говорил Данило Киш, что каждая встреча мужчины с женщиной – уникальная и не похожая на других.

 

– О любви, как состояние, произнесенный и произносится едва ли не чаще других. Сочиняя стихи, как менялось ваше ощущение этого состояния?
– Я все эти стихи написал за месяц. Никогда со мной такого не было. Каждая моя поэтическая книга писалась в течение двух-трех лет. И Вы понимаете, что писать об этом, лишь вспоминая эти ощущения, возможно, но оно не будет таким острым и драматичным. На протяжении писания этого раздела у меня было впечатление, что я на «американской горке». Мной то подбрасывало, то я срывался в долину. Видимо, на то были свои импульсы.

 

и если бы я сорвался до твоего Берлина

и если бы грел твои холодные колени

и если бы утром не успели на самолет

ты бы смеялась и говорила: разве это потеря

и разве можно стихи писать

без адреса отеля — путая города

 

– И напоследок о зверях, населяющих сборник: лисы, собаки, дрозды… Чем особенные для вас именно эти образы?
– Дрозды – вполне реальные. Каждой весной и осенью они прилетают до моего дворика и, сидя на деревянной лестнице – я часами наблюдаю за ними. Вот почему начали эти птицы появляться в моих стихах. Лисы и псы – образы, конечно, книжные и поэтические. Они меня сопровождают еще от «Схимы». Собственного пса я не имею, то хотя бы с поэтическим прогулюватимуся бумажным мостом.

 

Фото: Александр Фразе-Фразенко

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика