Новостная лента

Вечеринка с Камю

27.09.2015

 

Во время Форума книгоиздателей во Львове мне больше всего понравились разговоры о вечеринке с Камю. “Вы идете на вечеринку с Камю?” “Увидимся на вечеринке с Камю!” “Как? Вы не идете? Почему?” В этих эмоциональных выкриках было столько непромовлених сладких предчувствий и обещаний, сентябрьской тоски. Они несли с собой неведомые еще, но созданные в мечтах привкусы, таинственное мерцание лампионов, искры, смех, шорох пузырьков в дорогих жидкостях, что-то европейское, что-то недосягаемо-эстетическое.

 

Адам Филипс, британский психотерапевт и эссеист, пишет книги о моногамности, предательство, непрожитая жизнь, террор внутренних запретов, которые мешают человеку свою жизнь проживать, о наши представления о нормальности и сумасшествии, о конфликтах между желаемым и действительным, между тем, как хочется, и тем, как надо. Словом, о катастрофе человеческого существования.

 

Филипс мыслит раскованно и парадоксально, и тексты его остроумные, философские и очень художественные. Он собирался связать свою жизнь с литературой, пока не прочитал биографию Юнга. Филипс считает, что психоанализ ближе к поэзии, чем к медицине. “Удачная ложь влечет за собой свободу, которая фруструє. Она демонстрирует, насколько реальной является возможность того, что никто не узнает о наши поступки. Плохая ложь — желание быть разоблаченным — выявляет наш страх перед тем, что мы можем делать со словами. Другими словами, ложь — не так способ сохранять открытыми свои возможности, как скорее — путь выяснить, какими именно они являются. Страх перед изменой — это страх перед языком.”

 

Взгляд на человека и его психику Филипс в значительной степени формирует сквозь язык, смыслы, культурные коды, сквозь формулировки и штампы, сквозь представления человека о мир, саму себя и то, какой она должна быть. “Оказаться изображенными в ложном свете — значит просто оказаться изображенными с помощью той версии нас — выдумки — с которой мы не можем согласиться. Мы напуганы тем, что другие придумывают нас, напуганные количеством наших образов, которые возникают в их воображении. Мы навязчиво пытаемся контролировать количество этих образов, прилагаем усилия, чтобы удерживать свой настоящий образ в постоянном обращении.”

 

В своей книге Going Sane (что можно примерно перевести как “Войти в разум”) Адам Филипс пробует выяснить, что такое — быть нормальным. Столько трудов различной направленности посвящено теме ненормальности, безумия, столько разных видов этих аномалий рассмотрены и изучены, проанализированы тончайшие причины, последствия и связи, начиная от органических изъянов и заканчивая психологическими травмами — так что “ненормальность” считается патологией, распространенной проблемой, решение которой все мы ищем. А “нормальность” — это вроде явление определенное и гарантированное, нечто общепризнанное и очевидное, основа основ и основание оснований. Мы можем найти множество описаний безумия и патологии на все вкусы — в художественной прозе, поэзии, в научных или философских трудах, зато писания о “нормальности” почему-то всегда привлекало гораздо меньшее количество людей. “Нормальность” кажется чем-то скучным и заскорузлим, чем-то неживым, таким, что отрицает ошибки и попытки, гибкость и свободу. “Нормальность” — выхолощенный идеал. Или внутренний ориентир: пункт, к которому извилистыми тропами движется “ненормальный” человек.

 

Это еще одна тема Филипса: эксперименты с названием. Зависима и ограничена строгим внутренним критиком, что навязанный человеку окружением и обществом, она в значительной степени находится во власти определений, ее эмоции и самоощущение формируются в зависимости от слов, которыми она оперирует. Можно попробовать заменить слова, которые порабощают и обрекают, на другие — те, которые дают больше пространства. Мы привыкли слишком доверять словам и тем значением, которые им приписываем. А зато склонны забывать, что у каждого оттенки этих значений немного — или совсем — другие. Если бы вдруг обрести свойство отчитывать том, что другие люди вкладывают в произнесенные слова, мы, вполне возможно, обнаружили бы, что не происходит никаких разговоров, что понимания не существует. Каждый разговаривает о чем-то своем, разговаривает с собой.

 

Понятие о “ненормальности”, безумие, деструкцию часто идут в паре с представлениями о творчестве, о сгустки хаотической неожиданной энергии, что выныривают из опасных глубин. Вот если подумать: известно же, что творчество вырастает из перекошеностей и травм, которых другим способом не превратить, не выдержать. С розщепленості, с зияющей пустоты. Из того, что человек обычно считает нарушениями, патологическими потворностями.

 

И поэтому особенно причудливо, если понять, какую власть способно иметь художник. Как он завораживает, как гипнотизирует, велик соблазн принимать его слова за истину. На самом же деле срабатывает не истина, а сила убеждения. Хаотичная неожиданная энергия, выныривает из опасных глубин. Преобразована на порхание бабочек или национальную идею, на любовную историю или на подробную инструкцию того, как именно следует жить и в каком направлении двигаться.

 

Сила убеждения, конечно, присуще не только художникам. И не все художники обладают ею. Учитывая, сколько травм веками копилось в наших почвах, не каждый из нас потенциально способен выпускать из рукавов бабочек и убедительно указывать направление. Том осторожно. Пусть какой бы острой не была соблазн довериться чьей-то харизме и силе убеждения, отдаться вечному стремлению раствориться в величии и всемогуществе посланца богов — слушайся своей нормальности, своего внутреннего ориентира.

 

Так еще, чего доброго, попадешь на вечеринку с Камю.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика