Новостная лента

«Вот уже страна неожиданностей ваша Галичина!»

03.04.2016

 

Именно так отреагировала Леся Украинка на возможную сделку между Т.Окуневським и москвофилами накануне выборов в сейм 1895 г. Об этом свидетельствует ее письмо к М. Павлика от 30.IV(12.V)1895 г. Возможно, поэтесса не слишком хорошо ориентировался в тогдашней галицкой политической ситуации, в конце концов Т. Окуневский таки стал послом в сейм от радикальной партии, однако она считала, что и в политике все средства хороши. При этом воспринимала галицкие дела не отстраненно, не как чужие, а как свои собственные. Оценки Галичины и галичан в эпистолярии Леси Украинки свидетельствуют не только о различиях во взглядах на национализм и будущую украинскую независимость в галицком среде, в среде надднепрянцев, в конце концов в эмиграции в лице М. Драгоманова, под непосредственным влиянием которого находилась Леся, но и о поиске консенсуса в этих вопросах. Особенно ярко эта тенденция проявилась в процессе формирования идеологии Украинской радикальной партии. На начальном этапе на нее оказывали влияние идеи Н. Драгоманова, но впоследствии «молодые» радикалы сформулировали собственный взгляд на национальное государство, который сводился к полной независимости украинского народа и единства Галичины с Приднепровской Украиной. Эта идея противоречила взглядам Н. Драгоманова, который отдавал предпочтение автономии общин в пределах Австро-Венгрии, считая австрийскую конституцию ґарантом национальных прав украинцев. В письме к М. Павлика 7[19].IV.1895. Леся Украинка удивляется, что «молодежь» так негативно трактует мысли ее дяди: «как сие действительно у нас выкидывают прочь, словно шкаралупку с оріха, ззівши зерно». Наконец в 1897 г. она полемізуватиме на тему украинского национального движения с И. Франком, отрицая тезис последнего о превосходстве галицких радикалов над надднепрянскими. Ведь украинский энциклопедист высмеивал надднепрянцев за их стремление работать только с разрешения начальства, агитируя коллег переходить на нелегальное положение. Писательница считала, что успехи галичан и активность галицкого крестьянства в первую очередь были обусловлены внешними обстоятельствами ‒ конституционным строем Австро-Венгрии. По ее мнению, подобные условия положительно повлияли бы и на надднепрянцев. Пусть там как, но упомянутая полемика не оказала негативного влияния на отношения между Лесей Украинкой и И. Франком в будущем. Эти отношения всегда оставались дружескими и полными уважения. Леся Украинка считала, что есть вещи выше определенный политический момент. В конце концов она имела блестящее чувство юмора. В письме к сестре В. П. Косач от 12(24).IX.1896 г., комментируя приглашение галичанина О. Колессы до Колодяжного, писала: «Заверил его как нибудь, что это для него вполне безопасно и в укр[аїнському] и «галичанському» смысле (в «гал[ичанському]» более чем безопасно, но ты ему этого не говори).

 

Поскольку украинский и галичанский смыслы остаются и будут оставаться актуальными еще долгое время, акцентировать на полемике необходимо. Ведь в украинской среде не только в советские времена, а и сейчас принято считать, будто между надднепрянцами и галичанами в др. пол. 19 ст. и позже царило полное согласие и взаимопонимание. С одной стороны, такое идеализированное трактовки проблемы разбивается не только о прошлом, но и в современный опыт, с другой, в таком подходе ничего удивительного нет. Ведь украинская общественность, что постоянно находится в оборонительной позиции, прежде всего обязана заботиться о собственную целостность. Критика может нарушить устоявшееся равновесие, а самокритика вылиться в самоуничижение, поэтому мы предпочитаем не раскачивать лодку. Понятно, что в др. пол. 19 ст. в украинском интеллигентской среде, которое только формировалось и то прежде всего на стыковые подроссийской Украины с Галичиной, где кипела не только украинское культурное, научное, но и политическое жизни, таки велись разнообразные дискуссии. В письме к своему дяде М.Драгоманова от 6(18).ХІІ.1890 г. Леся Украинка объясняет их суть: «Мне уже самой страх надоели эти темы: надо писать чисто народным, не чисто народным складом, тенденциозно или нетенденційно, Галичина и Волынь все равно что Украина, или нет, или надо писать научные труды по-украински, или может лучше по русски и т. и.». В этих дискуссиях нас в первую очередь интересует вопрос Галичины, в частности то, какой предстает Галичина и галичане на страницах эпистолярия Леси Украинки, прежде всего, речь идет о ее письма к М. Павлика.

 

Поэтесса сразу почувствовала принципиальное различие между Галичиной и підросійською Украиной. Так, в письме к М. Драгоманова [5]17.III.1891 г. отметила: «Да мне необычным был сам факт, что вот люди могут себе сойтись, где хотят, говорить, как хотят, соревноваться о делах своей страны, как должны сами себе помогать; явно все это очень натуральное, но его у нас нигде не увидишь даже в такой форме, как бы в Галичине». Леся Украинка честно признается, что ей стыдно жить в России, стране варварской, где все решает царь, где отсутствуют элементарные свободы. Однако параллельно с увлечением, которое у нее вызвало галицкое общественную жизнь, в более позднем письме от 11(23).II.1893 г. к тому же адресата писательница констатирует: «Ет, когда в какое галицкое дело не вступи, то аж ноги вязнут, такое оно всегда неподібне получается. Всегда они каким клиньев, решеток, интриг поставят и когда, после долгого перерыва, взглянуть в их дела, то аж голова заморочиться от трудности ориентирования в них». Аналогично в письме к М. Павлика от 31. И(12.II).1895 г. заметила, что пусть его черт схватит, когда она что-нибудь понимает в галицких делах именно через вечное галицкое интриганство и неискренность: «…эй взять бы веник, взмахнуть раза два-три, вымести всю Барвінщину, Романчучину (понятие, происходят от фамилии В. Барвинского, основателя Христианско-общественной партии, и Ю. Романчука, лидера народников. ‒ Р. Х.) и много другого в придачу, то по крайней мере чисто было бы!». Леся Украинка критически относилась не только к народников, москвофилов, но и до младшего поколения радикалов образца. Будзиновского, что его считали темным и подозрительным. Более того писала в письме от 27.III[8.IV].1895 г. к М. Павлика, что они «начинают просто с мошенства», речь шла о денежные дела. Читая письма Леси, складывается впечатление, будто она не слишком празднует галичан, которых называет «людьми ловкими на выдумки», то «странными», наконец просто «лисами». И такие характеристики касаются не только политиков. Недаром в раннем письме от 29, 30 мая 1899 года. к А. Кобылянской замечала, что не удивляется, что галицкие умы не имеют влияния на писательницу ‒ «умных людей в Галичине стрівала, только все они как-то не очаровывают, чего им не хватает, ‒ темперамента, чувств, сердца или кто его знает чего, ‒ нельзя с ними чувствовать себя свободно…». Параллельно призналась своей посестрі, что буковинцы кажутся ей сердечнішими за галичан.

 

Сравнивая жизнь женщин в Болгарии, Галичине и в России, в письме от 20.VIII. 1894 Г. Павлика писала, что «женщиной здесь (в Болгарии и Галичине. Х.) плохо быть, а девушкой еще хуже, как бы тут начать жить, как живут все мои знакомые девушки, то можно бы стать притчей во языцѣх». О патриархальности галицкого жизни и предвзятое отношение к женщине Леся Украинка вспомнила также в письме к А. Кобылянской 29, 30 мая 1899 г.: «У галичан меня еще поражало какое-то чудное, непростое отношение к женщинам, все они смотрят на нас или сверху вниз, или снизу вверх, а чтобы так просто, наравне ‒ сроду!». Впоследствии уточнит, что так, как галичане выбирают себе женщин, украинцы-надднепрянцы выбирают шляпы. Итак, появление украинского женского движения, в частности деятельность Н. Кобринской были не только следствием европейского влияния на галицкое среду, но и обусловлены прочной галицкой патриархальной традиции.

 

Несмотря на критическое отношение к галичанам Леся Украинка объективно смотрела на вещи. В письме к матери от 8.ХІІ.1904 г. призвала: «Но теперь справедливая до галичан ‒ они не молчали ни на одно мое издание и, собственно, в том краю я могу сказать, nennt man die besten Имя, so wird auch der meine genannt». Следовательно, именно в Галичине вспоминают лучшие имена, поэтому имя Леси Украинки тоже назовут даже несмотря на то, что поэтесса таки чувствовала «лисью» галицкую натуру и считала нужным прямо об этом написать пусть и в частной переписке.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика