Новостная лента

Возможен мир

20.10.2015

Победа «нет» на референдуме в Колумбии не означает, что должна вернуться война, это означает, что нужно искать новую согласия.

 

 

Едва одурманены хроникой впечатляющей мобилизации, с которой произошло подписание мирного соглашения между колумбийским правительством и ФАРК, мы, сторонники «да», были чрезвычайно удивлены, когда вопреки всем опросам результатом референдума стало «нет». Самым потрясающим в этом референдуме были не те несколько тысяч голосов, которые нанесли поражение тем, кто был за мирное соглашение, а те почти 63% избирателей, которые воздержались от голосования.

 

Стоит сделать усилие и оценить этот результат хладнокровно. Очевидно, что три четверти Колумбии не хочет и не может хотеть этой войны, которая уже более полувека опустошает страну, с множеством погибших и раненых, похищенных и шантажируемых, с терроризмом, препятствием, которым является для экономической жизни гигантские регионы, парализованные через военные действия, господствующей отсутствием безопасности и смертоносным объединением герильи и наркотрафика, который является источником сильной институциональной и социальной коррупции. Голос «против» и воздержания от голосования не означают отказ от мира; они выражают глубокий скептицизм относительно природы подписанного соглашения, в какой – справедливо или нет – значительная часть колумбийцев видит ФАРК большим победителем в переговорах, которому пошли на уступки, которые являются чрезмерными и несправедливыми.

 

Нет смысла дискутировать, справедлива или нет эта мысль о мирном соглашении, потому что защитники одной или другой альтернативы никогда не придут к согласию относительно этого. В демократии большинство может угадать или ошибиться, и решение референдума (если он является законным) нужно принимать, нравится оно нам или нет; в этом заключается сама суть демократической культуры.

 

Означает ли это, что война неизбежно вернется в Колумбию? Отнюдь. Реакция как правительства, так и самого ФАРК показывает, что ни те, ни другие так не думают. Со своей стороны сами лидеры партий, которые выступали за «нет» — бывшие президенты Урибе и Пастрана, — настаивают на том, что их неприятие мирного соглашения не означает неприятие мира; оно означает неприятие несправедливого мира, которым они считают чрезмерные уступки герильи, особенно в том, что касается освобождения от наказания авторов кровавых преступлений и «преступлений против человечества», а также привилегии, что их получал ФАРК во время преобразования из подрывного движения на законную политическую силу. Это означает, что всегда остается возможность для мира; достаточно того, чтобы с обеих сторон преобладал определенный прагматический дух и толика доброй воли.

 

Посреди тревоги, которую вызвал у меня результат плебисцита, я немного воспрянул духом – даже больше, чем за ободряющие слова, что ими коменданте Тімоченко прокомментировал результаты голосования, – когда увидел главарей герильи в Гавани, с их безупречными гуайяверами, сигарами и стаканами с ромом в руках, которые ждали повторного подсчета голосов. Они не выглядели как воины, что тоскуют по тяжелым и жертвенным жизнью в горах и под открытым небом, а скорее как группа состарившихся и уставших мужчин, которые, возможно, в глубине своих сердец осознают (хотя никогда этого не признают), что то, что они представляют, уже есть вне времени и вне истории и обречено исчезнуть. Если бы это было не так, то не было бы мирного соглашения. И она снова может быть, при условии, что стороны сделают адекватные выводы из демократического референдума, который только что состоялся.

 

Первый из них тот, что популярность ФАРК, которая в определенные моменты в середине века, что прошло, была высокой, резко упала и что явное большинство колумбийского народа уже не верит в то, что они делают и что говорят. И что больше всего люди стремятся, чтобы ФАРК забрался не только с гор и сельвы, но также из политической жизни. Это означает, что бывшим герильєрос нужно будет приложить много усилий и реально посвятить себя мирной политической деятельности, чтобы вернуть себе важную политическую роль в будущей Колумбии.

 

Сторонники «нет», которые победили на референдуме, не должны позволить, чтобы победа их ослепила, они должны доказать фактами, что действительно хотят мира. Лучшего мира, чем тот, который предлагала мирное соглашение, но мира, а не войны. Это означает вести переговоры, делать уступки и получать их от противника; это вполне реалистично, при условии, что они не будут путать победу «нет» с разгромленным ФАРК, которого можно унижать и предъявлять ему любые требования.

 

Достичь этой новой согласия будет трудно, но это не является чем-то невозможным. Все еще нет. Ее достигли в Центральной Америке и Северной Ирландии, где те, кто несколько лет назад убивали друг друга с неслыханной жестокостью, ныне сосуществуют и кое-как обживаются в демократии. Важно осознавать, что старая идея-сила, которая в шестидесятые и семидесятые годы мобилизовала столько молодежи, о том, что общественная справедливость завоевывается винтовками и пистолетами, сейчас окончательно мертвой буквой. Те, кто погибли, очарованы этой мессианской иллюзией, ничуть не приложились к тому, чтобы уменьшить бедность и неравенство, и лишь послужили предлогом для того, чтобы установились жестокие военные диктатуры, погибли тысячи невинных людей и борьба с экономической отсталостью еще больше затянулась. В Латинской Америке посреди этого шабаша революций и контрреволюций понемногу возродилась идея о том, что в конце концов демократия – это единственная система, которая приносит настоящий прогресс, кладет конец насилию и создает условия для мирного сосуществования, которые позволяют решать проблемы. Это не так эффектно и впечатляюще, как хотелось бы нетерпеливым поборникам справедливости, но если оценивать, крепко стоя ногами на земле: какие революционные модели оказались успешными? Трагическая и летаргійна Куба, с которой миллионы кубинцев и дальше пытаются убежать любой ценой? Растерзанная Венесуэла, которая в буквальном смысле этого слова умирает с голоду, без лекарств, без работы, без света, без надежд, захваченная в плен небольшой шайкой демагогов и наркотрафікантів?

 

Сторонники «нет», которые размахивали призраком Колумбии, которая может сделаться «кастрочавістською», если победит «да», очень хорошо знали, что это неправда. Если в определенный момент «социализм XXI века» и имел определенное влияние в Латинской Америке, то это уже давно в прошлом, а учитывая те лишения, к которым он довел Венесуэлу, чавізм превратился скорее на яркий пример того, что не нужно делать, если хочется жить в мире и свободе и развиваться.

 

Колумбия оставалась демократией в течении полувека с лишним, пока там действовала герилья, и это уже является чрезвычайным достижением. Все должны сделать еще одно усилие, чтобы мир стал возможным.

 

Mario Vargas Llosa
La paz posible
El País, 16.10.2016
Зреферувала Галина Грабовская

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика