Новостная лента

Все колющие и живые!

10.05.2016

 

Галина Кирпа. Тринадцатый месяц в году: повесть. Л.: ВСЛ, 2017. – 224 с.

 

Вы еще не забыли, какое детство на цвет и на вкус? Помните, когда в последний раз подмигивали бабочкам? И помните еще, что детство – это единственное место встречи детей и взрослых? Собственно, для того, чтобы напомнить о такие простые вещи, книжку Катрусиних историй и открывает эпиграф из Турмуда Гауґена.

 

 

История – конечно-семейная, атмосфера – писательская, может, и биографическая. Однако, Катя не имеет аналогов среди Олесь: «Мама хотела назвать меня Олесей, но подумала, подумала и назвала Катей. Вероятно, чтобы не путать с папой, так же папу зовут Олесь. А на один дом дважды олеськати было бы много». Кроме того, что она «немного запізня ребенок» и родилась в писательской семье, – ничто другое пусть вас не застановляє, чтобы откровенно-искренне подружиться с этой доброй и веселой девочкой. Во всех жизненных ситуациях Катя такая, как все. Разве немного слишком много думает… о том, что думают взрослые… И в этой ее необычности (для этого умышленно и сознательно употребляя такой тавтологический каламбур!), собственно, и скрывается ее непогамований талант быть обычной – то есть привычно и просто улыбаться, подмигивать, любить.

 

Автор обладает интересным языком общения с детьми, когда обычные, будничные вещи в легком флери невинно-шутливого тона приобретают довольно-таки оригинального оттенка – «куличики из песка». То есть, вы будто читаете историю обычной 10-летней девочки, и одновременно понимаете, что эта девочка специально для вас, взрослых, лепит свои «пасочки». Потому что понимает она на самом деле больше, чем придумывает и допрашивается. А спрашивает не потому, что ей так хочется, как ребенку ее возраста, а именно ради вас, взрослых, чтобы вы смогли вспомнить, понять, познать… То, что в свое время – а она в этом убеждена! – проворонили. В конце концов, эта маленькая майстринька рассказа и словесных интриг («Правда, мама убеждена, что в десять лет замужества планировать еще рано) просто замысловато обводит вас вокруг своего взгляда. Ну, чтобы в первую очередь познакомиться. А там уже как получится – не дочитаете дочитаете вы ее историю, а все-таки вы – в ловушке – Катрусиного детства!

 

Ведь…

«Так уж в мире заведено – сначала люди с ног до головы обводят друг друга взглядом и знакомятся, а потом уже что-то о себе рассказывают».

 

Именно для этого своего взгляда и придумано то время, в котором проживает Катя свою историю – время, вынесенный в название произведения, как время луны, которого в году не существует – тринадцатого. И эта вычурность названного, обозначенного времени, и составляет основной «соус», под которым Галина Кирпа подает читателю свою литературную блюдо: попробуйте, выискивая те ингредиенты, которых нет – 13-й месяц в году, 367-ой день в году, 32-й день в месяце, 8-ой день в неделе, 25 часов в сутках, 61-у минуту в часе, 61-ю секунду в минуте… Потому что тринадцать месяцев в году – это как семь пятниц на неделю и десять десятирочків в твоем тридцятнику или сороківнику. Это время является не просто выдуманной формулой, а будто другой реальностью, где можно быть уверенным в собственных талантах и желаниях, в мире знакомом и неведомом – бабчино-хуторівському, комашиному или цветочном. Потому только, будучи безопасно убежденной, что без цветов, «которые-кто знает-есть-на-свете», как и без книжных героев, «можно было бы умереть от скуки», ты станешь именно той, которая изменит устоявшийся порядок вещей в литературном космосе.

 

В Катрусином космосе отдельное место занимает планета бабчино-дедушкиного Хутора. На этой планете живет, конечно, дед Николай, которого зовут «просто Дедом», и баба Оля, которая с легкой онуччиної руки превратилась на Баболю. А еще там, в Катрусином космосе, никогда не бывает одиноко никому. И знаете почему? Потому что там, «в мансарде с красивым видом на город» живет Старый Лев и «все время улыбается!». А если не верите, то сами убедитесь, прочитав Катрусину историю – и он тоже непременно махнет вам лапой!..

 

Для ребенка и для писателя существует какой-то неписаный закон – закон рівновартості первых муравьиных портретов, пасочек и x-неизвестного («то, чего не бывает»), которому подчиняется каждое движение – мысли и пера.

 

Картатик. Однонь. Шкрет и колодец. И остальные. Нина, Барби и ро-же-мар-тен-дю-гар. Галина Кирпа сознательно экспериментирует с фантазией своей героини, чем создает двойной эффект неназивання названного: что-то называя, мы понимаем, почему это «нечто» невозможно назвать вообще. (Viburnum оpulus). А что-то спрашивая или выкрикивая, мы не понимаем, почему, и называем вещи бессмысленными пояснениями их сущности («А разве Дед не пара, Баболю?», «Лаба дєна, Нидо!).

 

Понятно, что такая девочка с непогамованим талантом не уметь скучать рано или поздно попытается вести собственный дневник, и встретится с вполне взрослой проблемой: а что к нему нужно записывать? Описывать вещи обыденные и привычные такими, какими они есть? Или выдумывать что-то необычное? В первом случае ты рискуешь быть розкритикованим, во втором – зачитанному до дыр, хоть и будешь писать чушь. Эта Катрусина проблема, такая вроде простая и наивная, на самом деле является глобальным и очевиден для каждого, кто только имеет желание лепить «куличики из песка», то есть – творить литературу. И здесь надо, конечно, иметь талант. Но не настолько литературный, сколько – талант для настоящей дружбы, что удачно заметил и выделил из повести Галины Кирпы автор коротенького предисловия-поощрение – Василий Шкляр.

 

Дневники взрослых людей должны быть совсем иные, чем в детстве, – замечает Катя, и если вы ей не верите (и хуже того, ее рассказ вас в этом не убедила), то просто помните ее золотое правило – «все колющие и живые»! Да, это про рифмы, слова и праздники. Но вам достаточно знать только то, что ребенок, который вырастает в литературной семье, почти никогда не замечает, когда мама-папа пишут. Можно, правда, их поймать на горячем, особенно папы. Но без часов даже Маленький Принц не смог бы любоваться вечерним солнцем и читать при свете кошачьих глаз. Потому что если бы у кота было четыре глаза… А у маминой сестры зеленые косы… И тут Катя помогает нам прояснить ситуацию с женским письмом: вообще неизвестно, когда «мамы» пишут, потому что на горячем их не застукаешь. Но как писательская ребенок Катя разгадывает и эту извечную тайну и делает такие выводы:

 

Вордити – это разгадывать кроссворды.

Знать много языков – это перекладывать с «мр-р-р» на «люб-лю».

Чушь – это обычная ива.

Болеть – это простуджувати яблони.

«Грипп у яблонь» – это «лішко» на северном сиянии.

Тихий океан – это «арбузы Гекльберри Финна».

«Поминальный обед для муравьев» как «гром среди ясного неба».

А чтобы память никуда не исчезла, нужно ходить в драных тапочках до Лавры и обратно и промокнуть до нитки.

 

Смысл разгадок всех Катрусиних тайн не было бы логичным, если бы не Дедова рассказ о ульи, что есть на самом деле историей «о очень странные советские времена, когда по городам шныряли стукачи». Уже этой одной фразой для современного ребенка фактически объяснено всю эпоху «памяти о настоящих патриотов» – имен «на тонюсінькому папиросной бумаге». Именно их запрещенные книги из Дедушкиного улья дают возможность задуматься над проблемой «наших» и «врагов», над тем, как современные дети воплощают эту проблему в игре. Через детскую игру Г. Кирпа также пытается объяснить и роль тайника в истории украинского народа – «моя криївка выглядит целым дворцом». Потому что когда переболеешь «яблоневым гриппом» 10-летней девочки, чтобы понять, почему этот ребенок свою жизнь связывает с уединением на планете «Маленького принца», тогда ты будто впервые осознаешь то состояние, которое описывал Экзюпери, когда «хочется смотреть на закат солнца сто тысяч раз»…

 

«…Нигде твой Однонь не денется…» – это последняя Катрусина установка, после чего так и хочется перефразировать Наталка Белоцерковец с ее рімейковим стихотворением «Мы умрем не в Париже» – мы не умрем от скуки! Так, читателю Галины Кирпы грех жаловаться на депрессию и меланхолию, грех скучать читая и читать скучая, ибо не так уж часто выпадает случай иметь в запасе тринадцатый месяц в году, а еще меньше – возможностей для настоящей дружбы. Поэтому не смотрите сквозь пальцы на один каламбур или чушь, а лучше задумайтесь над тем, как вы до сих пор могли жить без остроумной Катрусиної языка.

 

Ведь за показательными каламбурами эта повесть на самом деле прячет глубже идеи для размышлений, как и откровенная, на первый взгляд, возрастная ориентация на младшую подростковую аудиторию на самом деле является показательно обманчивой авторской стратегией. Эта книга в первую очередь написана для взрослых – для их взросления и доростання к миру детства (потому что это процесс, работы в котором, как сказала бы Баболя, – «непочатый край»). А уже потом – для слишком вычурных Кать, которые чувствуют себя старшими среди ровесников и равными среди взрослых.

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика