Новостная лента

Все с такого какое?

16.03.2016

 

Даже не знаю, насколько точным является это слово «нравились». Они скорее возбуждали, затягивали, пугали и потом успокаивали. Но, поскольку мне нравилось быть возбужденным, затянутым, пуганым и умиротворенным, то можно лаконично сказать – мне всегда нравились.

 

Мне всегда больше нравились такие фильмы, когда кто-то ненароком или случайно сделал что-то нехорошее, что-то, за что в соответствии с моралью или правом надо ответить, что-то, что через свою случайность не является таким ужасным поступком, но в тот момент, когда это случилось, то что случилось кажется чем-то таким, что перечеркивает какие-то планы, репутацию или просто препятствует даже не стратегически, а тактически, иногда на несколько следующих часов. И тогда тот, кто это совершил, прилагает всех усилий, чтобы замаскировать содеянное. И с того момента все начинает развиваться лавинообразно. Каждый шаг, каждое движение, каждый следующий поступок все больше обматываются отягчающими обстоятельствами и свежими поганствами, скрывать становится все веселее, но труднее. Запущена последовательность напоминает эффект невовремя открытой кляузы – плотины, по которой собиралась вода в горных реках для того, чтобы в нужный момент на короткое время сделать целую реку пригодной к сплаву заранее приготовленных плотов из стволов срубленного и згромадженого леса. Эта последовательность настолько плотная, одно столь быстро и однозначно вызывает следующее, что туда уже не втрутишся иначе, как безвладно пронестись до самого конца, только тогда громкой и катастрофического.

 

Люблю такие фильмы, потому что они подтверждают мое единственное надежное знание о мире – все со всем связано. Еще перед ознакомлением с основами экологии, еще перед представлением о экосистемы я взрастил это убеждение, в сотни раз осматривая в раннем детстве книжечки Вильгельма Буша, зная наизусть все похождения Макса и Морица. И ту главную мораль всех историй, которая в украинских довоенных изданиях звучала так: все с такого такое.

 

Если принять, что все зависит от другого, что все является связанным, то тогда и мышление надо рассматривать как нахождение связей, ассоциаций между, скажем, двумя любыми вещами в мире, между которыми, кажется, нет ничего общего. Более или менее точно открывая большее или меньшее количество звеньев в цепях последовательностей, которые эти две вещи совмещают. Наконец, именно на этом держится поэзия, экспериментальная наука, криминалистика и сближены до предполагаемого прогнозы. Для мышления в таком случае все равно нужны знания фактов и фантазия.

 

В зависимости от доступа к фактам и возможностей фантазии можно удачнее или более неудачно пройти всю цепочку и сделать более точный или вигаданіший вывод о связи будто непоєднаних вещей.

 

Скажем, мне всегда будет недоставать фактов для того, чтобы что-то мыслить о том, как блокада Донбасса связана со мной, хотя имею достаточно фантазии, чтобы придумать много мыслительных конструкций, которые сделают этот связь непосредственным, потому что они будут влиять на изменения моего эмоционального состояния.

 

А с роверами, например, проще. Здесь все факты укладываются в четкую последовательность, для прохождения которой никакой фантазии не надо: в городе появилось много качественных велосипедов – ими чаще пользуются, поэтому больше оставляют в разных местах – эти велосипеды часто воруют – воруют люди, которым нужны несколько сотен на ежедневную дозу – этих несколько сотен они получают по несколько тысяч ровер – их покупают скупщики краденых велосипедов, которые имеют свои нелегальные мастерские в разных местах города – велосипеды разбирают и по частям продают в других городах. Невозможно побороть похитителей велосипедов, пока краденое скупают (не говоря уже о продаже наркотиков).

 

Зато есть такие последовательности, которые кажутся доступными, понятными и завершенными, порой даже знаковыми, но на самом деле остаются загадкой потому, что не хватает фантазии для того, чтобы их продолжить в сторону причины или последствия хотя бы на один шаг.

 

Несколько недель назад в целом городе появились хорошо напечатанные, защищены пластиком, с аккуратными шнурочками-завязками объявления о покупке антиквариата. Кроме того какие-то люди начали обходить квартиры домов в центре, предлагая купить старые вещи. Список того, что интересует, очень нетипичный для наших земель. Здесь преимущественно визбирували что-то галицко-польско-австрийско-гуцульское. А эта кампания (организованная, кстати, киевским клубом коллекционеров по адресу «росарт») акцентирует на том, что могло быть только в советских пришельцев — бивни мамонта и моржа, кортики и сабли, ордена СССР, кораллы и янтарь…Это уже даже не немецкие послевоенные трофеи. Это атрибуты советской номенклатуры.

 

Всевозможные волны на рынке антиквариата всегда были признаком определенных общественных тенденций. Эта волна также не случайна. Но для того, чтобы понять знак, не хватает фантазии, которая выстроила бы правдоподобную последовательность.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика