Новостная лента

Убийство в Житомире – «яблоко раздора» ОУН

17.09.2015

75 лет назад в результате атентата погибли двое ведущих деятелей «мельниковской ОУН. Вражда между двумя крыльями Организации после этого накалилась до предела.

 

Восстановлена могила М.Сциборского и О.Сеника-Грибивского возле Преображенского собора в Житомире

 

 

Раскол ОУН в феврале 1940 года привела к образованию двух националистических течений – бандеровцев и мельниковцев. Обе имели одну цель – создание украинского государства, но по-разному видели пути к ней. Более умеренные мельниковцы (ОУН(м)), основное ядро которых составляли ветераны освободительных соревнований 1917-1920-х годов, считали, что достичь независимости можно с помощью нацистской Германии. А «молодая поросль», которая сплотилась вокруг Степана Бандеры, была убеждена, что государственность надо бороться собственными силами с оружием в руках. Политические амбиции представителей обоих течений и их обвинения во взаимном терроре часто мешали в деятельности ОУН и создавали для нацистских и советских спецслужб благоприятные условия для дальнейшего раскола украинского националистического движения или устранения его лидеров во время войны.

 

Николай Сциборский

 

 

Одну из таких спецопераций провели 75 лет назад в Житомире, когда 30 августа 1941 года были застрілені ведущие деятели ОУН(м) и руководители Провода Украинских Националистов (ПУН) – руководящего органа мельниковцев, Емельян Сеник (руководитель походной группы «Север») и Николай Сциборский (главный идеолог и теоретик ОУН, автор проекта Конституции Украины, которую по воспоминаниям Андрея Мельника, написал за 72 часа в сентябре 1939 года).

 

Слева — Николай Сциборский с Евгением Коновальцем; М.Сциборский со студентами — членами ОУН (Данціґ, 1932)

 

 

Вероятно, что за этим убийством стояли немецкие спецслужбы. Почему вероятно? Дело в том, что в украинской историографии до сих пор отсутствует единое мнение относительно политической принадлежности исполнителя атентата, туманными остаются мотивы убийства. Хотя это не мешает мельниковцам до сих пор обвинять в том убийстве бандеровцев.

 

Попробуем детально реконструировать ход событий, которые произошли в день убийства и сразу после него, и, опираясь на имеющиеся факты, проанализировать кому же был выгоден этот атентат. Убийство В.Сеника и М.Сциборского произошло при следующих обстоятельствах: в Житомире проходила областная совещание полиции, на которой они присутствовали. После завершения совещания в 19 часов референты пошли до своего временного жилища. Когда проходили по улице Гімназійною (теперь И.Франко. – В.Г.) как раз напротив местной гимназии, на обоих было совершено покушение. Сеник скончался на месте, а тяжело раненный Сциборский был прооперирован в городской больнице (ныне больница №1), где скончался, не приходя в сознание. Исполнителя убийства застрелил немецкий солдат, который якобы проходил неподалеку.

 

С этого места и начинается путаница относительно трагедии – начиная от улицы, на которой совершили преступление, и в вероятных его заказчиков. Название улицы, где произошло убийство, в разных изданиях упоминается разная. Но, если такую путаницу можно объяснить неволодінням достоверной информацией относительно убийства и неприсутністю авторов-дезінформаторів в городе, то с предполагаемыми заказчиками преступления все гораздо сложнее. Через вес погибших в националистической среде убийство сразу попало в разряд политических, а, как известно, в таких случаях докопаться до истины крайне сложно. Ведь политикам гораздо выгоднее манипулировать фактами или предположениями и обвинять своих оппонентов в этом.

 

Поэтому подумаем, кому на самом деле на тот момент было выгодна смерть А.Сеника и М.Сциборского. В украинской историографии по этому поводу существует три версии. Из-за отсутствия достаточного количества доказательств и фактов каждая из них имеет право на жизнь. По первой, это якобы сделали бандеровцы, по второй – это дело рук советского агента, по третьей (по моему убеждению, наиболее вероятной), это сделали немцы.

 

Попробуем рассмотреть все три версии за последовательностью их возникновения.

 

Мельниковцы «по-горячим следам» создали в Житомире комиссию для расследования обстоятельств атентата, в которую вошли Я.Гайвас, С.Федак, В.Яхно, Поченок, А.Казак. Но единственное, что удалось установить – убийство совершил Степан Козий, который имел при себе удостоверение, выданное ему в Берлине учреждением Ukrainische Vertrauestelle. Но после запроса от учреждения пришло сообщение, что такое удостоверение здесь не выдавали. Соответственно, оно было фальшивым. Немцы отказались показать тело убийцы и не позволили Стефану Федаку-Смоку поговорить с солдатом Вермахта, который его застрелил. Итак, следствие не обнаружило прямых доказательств чьей-либо причастности к убийству. Впрочем, это им не помешало быстро обвинить в убийстве своих политических оппонентов – бандеровцев.

 

Единственной зацепкой, что вызвало подозрение в причастности бандеровцев к инциденту, было исчезновение их ячейки с улицы Лермонтовской, 13 и Службы безопасности по вул. Михайловской. Но историк Иван Ковальчук, опираясь на документы доказывает, что бандеровцы на самом деле тайно переехали на другое место из-за усиления репрессий в отношении них со стороны немецкой власти. Подозрительным для следователей оказался и факт отсутствия официального заявления руководителей ОУН(б) о том, что С.Козий не принадлежит к ним, и осуждение убийства. Эти касательные факты дали основание Я.Гайвасу высказать мнение, что именно бандеровцы были заказчиками и организаторами убийства, и уже во время похорон 2 сентября мельниковцы открыто обвинили в этом своих оппонентов, распространив соответствующие листовки.

 

Олег Ольжич после заочного суда над Стецько и Бандерой отказался мстить бандеровцам за якобы убийство Сеника и Сциборского

 

 

Более того, не дождавшись завершения следствия они созвали организационный суд, на котором Олег Ольжич выступил в роли прокурора. Приговор был единодушным: заочно осудить С.Бандеру и Я.Стецько к смертной казни. Однако А.Мельник это решение отменил, впоследствии Ольжич, несмотря на свои убеждения, также отказался мстить. На самом деле суд скорее был политическим мероприятием, чем правовым, и имел целью подорвать бандеровское крыло изнутри, привлекая на свою сторону сторонников оппонентов. Такой ход имел успех – ряд ведущих членов ОУН(б) созвали в городке Василькове Киевской области организационное совещание, на котором осудили «житомирский преступление» и перешли к мельниковского крыла. Среди них были И.Мітринга, Бы.Левицкий, Г.Паладічук, В.Ревак, Федевич.

 

На самом деле бандеровцы, как замечал Гайвас, не занимали пассивной позиции относительно инцидента. Понимая всю сложность ситуации, они сразу после атентата выдали коммюнике, который опубликовали в журнале ОУН(м) «Труба» 20 сентября 1941 года. В нем официально заявили, что к О.Сеника и М.Сциборского, как в общем и ко всему крылья мельниковцев, относятся негативно, но никакого отношения к их убийству не имеют, а все обвинения в свой адрес считают безосновательными.

 

Следствие мельниковцев оказалось каким-то странным и быстрым. При отсутствии прямых доказательств они уже через несколько дней объявили, что это дело бандеровцев. Складывается впечатление, что ОУН(м) и без доказательств знал, кто убил А.Сеника и М.Сциборского. Иначе как объяснить то, что во время панихиды мельниковцы, не имея в своем распоряжении никаких выводов следствия и фактов причастности к трагедии бандеровцев, распространили листовки с обвинением своих оппонентов в убийстве.

 

После похорон вопрос, кто же на самом деле организовал убийство референтов ОУН(м), для мельниковцев отходит на второй план. Зато они при каждом удобном моменте цепляли на бандеровцев ярлык убийц. Ситуация, которая сложилась после инцидента, наводит на мысль, что руководство ОУН(м) быстро поняли выгоду, которую несла в себе потеря двух бесспорно выдающихся и известных борцов за независимость Украины, поэтому решили использовать их гибель в противостоянии с политическими оппонентами, как один из козырей в борьбе за лидерство в украинском национальном движении.

 

Этот вопрос практически всегда было краеугольным камнем, когда речь шла о серьезных изменениях в националистическом движении. Так было, когда речь шла о создании УПА под эгидой ОУН(б). Тогда расследование вновь активизировалось, результатом стала встреча летом 1943 года во Львове Я.Гайваса с руководителем бандеровцев М.Лебедем, во время которой последний отметил, что они провели собственное расследование, на основании которого могут с уверенностью заявить, что ОУН(б) не имеет к житомирского убийству никакого отношения. Это же именно произошло в 1948 году на встрече в Мюнхене руководителей ОУН(м) (А.Мельник и А.Бойдуник) и ОУН(б) (С.Бандера и Я.Стецько). Цель переговоров – попытка консолидации украинских самостийницких сил за рубежом. Тогда мельниковцы снова обвинили бандеровцев в «братовбивствах» и предложили заявить, что ОУН(б) нет ничего общего с «братовбивствами», имевших место в украинском национально-освободительном движении от 1941 года и осуждает их. Ветеран украинского национального движения С.Мудрик-Мечник пишет, что Степан Бандера с Ярославом Стецько на это ответили: «Решительно отвергаем обвинения против ОУН по «братоубийства». ОУН, ее Руководство неоднократно опровергали подобные обвинения и заявляли, что ОУН не имела и не имеет ничего общего с «братовбивствами», не обслуживается террором против политических противников украинской национальной общности и осуджає такой террор… Упреки со стороны организации А.Мельника и его обвинения беспочвенны. Их пропаганда упорно оперирует такими обвинениями, пользуясь ими как аргументами для борьбы ОУН».

 

Стороны вновь так и не нашли консенсуса в вопросе объединения организаций.

 

Маловероятно, что бандеровцы причастны к убийству А.Сеника и М.Сциборского. Ведь прямых доказательств и фактов нет, кроме того, для чего убивать своих противников неподалеку от помещения собственного ВБ (находилось на улице Михайловской) и этим самым себя компрометировать? Также это убийство имеет совершенно непрофессиональный вид, а боевики бандеровской СБ, если верить руководителю заграничного отдела НКВД Павлу Судоплатову, были настоящими профессионалами. Будет ли профессионал стрелять в свою жертву, когда рядом находится представитель власти с оружием в руках?

 

Версия, что членов ПУН убил советский агент, появляется 5 сентября 1941 года в воззвании Андрея Мельника: «Украинцы! Дня 30 августа на улицах Житомира погибли героической смертью два члена Провода Украинских Националистов: сотник Емельян Сеник-Грибивский и подполковник, инженер Николай Сциборский. Погибли они от руки каина-братоубийцы в передовых рядах борцов за Украинскую Независимую Соборную Державу… они, что продолжали начатое Главным Атаманом Симоном Петлюрой государственническое дело, сгинули, как и главный Атаман по приказу той же Москвы, из рук разных исполнителей ее воли…». Правда, после воззвания обвинения с бандеровцев не сняли, а наоборот сообщили, что в организации оппонентов на руководящих должностях работают советские агенты, которые и совершили преступление.

 

Наибольшее распространение эта версия приобрела в первые годы независимости Украины. В 1990-х годах большевикам приписывали все возможные и невозможные преступления. Некоторые историки предполагают, что убийство в Житомире по приказу Кремля организовал специальный агент Кондрат Полуведько для углубления раскола в ОУН. Он якобы вошел в доверие к Руководству, вместе с которым прибыл из Львова до Житомира, где и совершил убийство. Сразу после инцидента агент исчез из города и лишь в 1943 году был арестован гестаповцами в Харькове, где и повесился в тюрьме.

 

Если это так, то почему тогда П.Судоплатов не упоминает об этом в воспоминаниях? Ведь именно он, как непосредственный руководитель Полуведька, должен был отдать ему приказ. Зато Судоплатов в книге «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930-1950 годы» пишет, что это сделали представители ОУН(б).

 

После войны в харьковском издательстве «Прапор» вышла книга П.Карова и В.Степного «В клубе предателей», посвященная разведывательной деятельности К.Полуведька. Авторы книги ставят его на один уровень с такими советскими разведчиками, как Н.Кузнецов и Г.Зорге, при этом подробно описывают весь объем выполненной им разведывательной работы на оккупированной территории, но о причастности его к убийству в Житомире авторы ничего не упоминают. Можно не сомневаться, что если бы Полуведько или кто другой из советских подпольщиков имел отношение к убийству двух референтов ОУН, об этом неоднократно написали бы в советской литературе со всеми подробностями, как это было в случае с Евгением Коновальцем. Зато в советской историографии послевоенного периода ни разу об этом не вспоминают. Собственно, и в следственных материалах мельниковцев Полуведько не фигурировал как подозреваемый. Задачей следственной комиссии было подробно расспросить его, кто приходил к А.Сеника и М.Сциборского накануне трагедии, или, возможно, кто-то следил за их домом. Однако после его ареста и деконспірації немецкими спецслужбами он стал главным фигурантом в деле организации убийства мельниковцев.

 

Третья версия возникла после 15 сентября 1941 года, когда немцы активизировали массовые аресты членов ОУН(б), спровоцированные мельниковцами. Бандеровцы сразу распространили информацию, что В.Сеника и М.Сциборского убили немцы, чтобы иметь повод для арестов.

 

Подозревали причастность немцев к убийству и мельниковцы. Да, Я.Гайвас сообщал о малопонятную поведение немецких спецслужб в деле идентификации убийцы. Была даже выдвинута гипотеза, что С.Козий имел при себе документы Абвера, и поэтому нацисты, убив его, уничтожили все доказательства.

 

Данная версия является наиболее правдоподобной. Иначе как объяснить отказ обыскать тело убийцы и допросить солдата, что убил исполнителя атентата? Почему Козий не обратил внимания на пребывание рядом с ним солдата – возможно, он знал, что тот стоит для его прикрытия? Почему нацисты мешали провести полноценное расследование? Ведь всю информацию об убийстве мельниковцы получали от них. Причем вся она была дозированная, на широкие запросы в деле всегда получали отказ.

 

О причастности немцев к убийству писали и партизаны соединения Сабурова, 1943 года находились на территории Житомирской области. Так, Из.Богатырь в отчете за май 1943-го писал, что немцы занимались провокациями против ОУН на Житомирщине. Они спровоцировали убийство одного из руководителей мельниковского крыла, заявив, что это сделали бандеровцы, это, в свою очередь, усилило вражду между ними.

 

Подытоживая все сказанное, стоит отметить, что последней версии мельниковцы не придавали существенного значения через политический подтекст расследование убийства, хотя поведение немцев свидетельствовало не в их пользу. Дело в том, что ОУН(м) считая на то время своим союзником в борьбе с советской властью немцев, не могла об этом сообщить и тем самым с самого начала военной кампании стать на путь конфронтации с ними. Гораздо выгоднее было обвинить в этом своих политических оппонентов – бандеровцев и большевиков.

 

Свидетельством этому является ряд моментов. Во-первых, скорость проведения следствия. Инцидент произошел 30 августа, а уже 3 сентября мельниковцы распространили информацию с обвинением бандеровцев. Далее, 5 сентября Андрей Мельник издал воззвание к украинцам, в которой проводилась мысль, что это сделали представители Степана Бандеры при поддержке Москвы. При этом он не приводит никаких фактов в пользу этой версии; что больше, дальше заявляет следующее: «Инициаторов убийства выявит следствие. Однако каждому из нас ясно, что моральную ответственность за эти убийства несет диверсия, которая создала для этого предпосылки». То есть, получается, следствию еще предстоит выявить инициаторов убийства, а официальные обвинения уже прозвучали.

 

Во-вторых, обвинив ОУН(б) в убийстве, мельниковцы смогли привлечь на свою сторону часть их сторонников, которые не поддерживали радикальных действий в отношении своих оппонентов. В-третьих, когда 15 сентября прозвучали первые обвинения в адрес немцев со стороны бандеровцев (которые, кстати, нашли поддержку и среди мельниковцев) ОУН(м) их проигнорировала и после войны не возвращались к ним. И здесь опять решающую роль сыграла политика, ведь если во время оккупации такие обвинения могли дать ОУН(м) дивиденды для антипропаганди нацистского режима, то после поражения германского национал-социализма они отходят на второй план.

 

Инженер Троян на могиле Сеника и Сциборского. Благодаря этой фотографии удалось установить место уничтоженной могилы

 

 

После войны мельниковцы снова поднимают версии о причастности к убийству большевиков и бандеровцев. В отношении СССР такой ход давал возможность лишний раз подчеркнуть в западной прессе жесткую борьбу Кремля с людьми, которые стремились провозглашения независимости Украины, хотя, как отмечают сами мельниковцы, они не нашли в советской історіографічній и мемуарной литературе ни одного упоминания о причастности Москвы к этому делу. Относительно ОУН(б) это позволяло сдерживать все попытки сторонников объединить обе ветви ОУН.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика