Новостная лента

Украинский вопрос является ключевым для Польши

23.12.2015

Отношения Варшава — Киев — это польский государственный интерес

 

 

Качиньский в своем лагере в украинских делах уже есть в меньшинстве. Если когда проигрывает в себя, неоендеки немедленно начнут откручивать польско-украинские отношения обратно

 

 

— Можете оценить нынешние польско-украинские взаимоотношения?

 

— У меня с этим проблемы. Недавно я разговаривал в Киеве с несколькими интеллектуалами и политиками. Если бы я слушал их буквально и если бы даже отцедил эмоции, то все же получается, что произошел очень серьезный тектонический сдвиг. Примерно так думаю и я: если речь идет о тренде, то мы являемся свидетелями самого серьезного тектонического сдвига взаимоотношений за последние 25 лет — более, чем в 2008-10 годах, когда правительство Дональда Туска пробовал делать жесты в направлении России, а украинским правительством руководила Юлия Тимошенко.

 

Затем на аэродроме я встретил польских бизнесменов с финансовой и промышленной бранж. Самолет опаздывал, так что мы имели время. По их мнению, а они имеют годы сравнений, состояние украинско-польских отношений не является злым. Вполне к этому привела группа польских политиков, что работает сейчас в Украине. Да, это в основном люди PO (Platforma Obywatelska — Гражданская Платформа), что может раздражать нынешнюю команду в Варшаве, но с украинской перспективы это просто поляки, наделенные доверием.

 

— В чем же причина политического тектонического сдвига?

 

— Крупнейшие польские политические партии после євровиборів 2014, в которых украинское вопроса играло большую роль, признали, что чрезмерно экспонировать эту тему — это рисковать потерять голоса. Ева Копач выразила это известным заявлением: что в случае конфликта забарикадується дома и защищать детей — рефлекторное отторжение от ангажирования на Востоке. Так же PiS [Prawo i Sprawiedliwość — Закон и Справедливость] с середины 2014 года забрал Восток с аґенди, что очевидно противоречило естественному нарратива этой партии — может не всегда «проукраинским», но точно антироссийским, антиімперським. Ярослав Качиньский поехал на Майдан во время революции, можно было отчитать в качестве выразительного знака, но после нескольких месяцев эта тема было приглушенно.

 

— Как это? А поддерживаемая PiS-ом историческая политика, выставления счетов, випоминання польских обид?

 

— Изменился диагноз электората. PiS пришел к выводу, что украинское дело имеет для его избирателей большое значение с точки зрения исторических сантиментов, что ради этого стоит изменить доктрину, которая заключалась в том, чтобы твердо придерживаться геополитической мысли Ежи Ґедройця. К этому привел заигрывания РіЅу с ультраправицею, элементом чего был рост значение иллюзий неоендецьких кругов, что восточную политику можно не проводить. Это часть цены, которую PiS был готов и должен был заплатить за доминирование в руке.

 

Среды, которые еще в 1991 г. ввели в политику мнению Ґедройця, символом чего стало признание независимости Украины правительством Яна Кшиштофа Бєлєцького, в последнее время утвердились в мысли — подобно как PO во время последних президентских и парламентских выборов — что некому проиграть. А сейчас проиграли все — от твердой, но Ґедройцевої правой руке, к «Избирательной» — потому что думали, что хватает повторять то, о в польско-украинских вопросах говорится годами. Ситуации реальной политической конкуренции, о направления восточной политики никогда раньше не было, тем временем националистическая подоплека и спрос на ендецію оказались очень сильными. Не было готовности к дискуссии. Всегда легче сказать: «как-то справимся», чем рихтовать новые аргументы, узасаднюють то, во что верится годами: что украинский вопрос является ключевым для польской независимости. Поэтому противникам легко говорить: «Вы украинофилы, не помните историю» и подавать идеи Ґедройця как наивность.

 

— А даже как антинародный, антипольский грех.

 

— Это пропаґандистські последствия.

 

В свою очередь у украинской стороны появился определенному виду мессианизм. Украинцы повторяют фразы из выступлений европейских политиков: «Майдан был борьбой также и за вас, за целую Европу и Запад». В этом есть много правды, но риторика куртуазної речи с течением времени стала политической доктриной.

 

— Даже если это мессианизм, то очень — когда на Майдане стреляли — правдивый.

 

— Сегодня, когда стреляют на Донбассе, это также является правдой. Только когда я слышу серьезных аналитиков, которые говорят, что Польша в связи со сменой власти уже не числится, а хватает контакта с Берлином, я хватаюсь за голову. Нынешний украинский контакт с Западом — это прежде всего исключительно талантливый и эффективный на этом поле президент Петр Порошенко. Но в связи с выбором Трампа обстоятельства уже не должны способствовать так, а во-вторых — в системном смысле является иллюзией, ибо политика не может держаться на талантах одного человека. Ситуация украинцев не является так добрым, чтобы могли сказать, что Польша им уже не нужна. А поляков раздражает месседж, что мы нужны только тогда, когда в Берлине прикрываются двери.

 

— Если звучат острые слова, то есть они результатом глубокого разочарования. Польша всегда была для Украины образцом успеха и примером модели добрых перемен. Тем временем, по собственной воле мы становимся в глазах минимум Европы опереточную страной. На нашем континенте больше нет такого государства, в котором президент и правительство присягают и отчитываются рядовому депутату. Нет столь анекдотичным и некомпетентных, а даже вредных фигур в ключевых ведомствах. А кроме того, с небывалым усердием відкопувано ендецький ресентимент — от PiS-в к Кукіза.

 

— Даже если бы было так, как Вы говорите — а по-моему положение дел в нескольких моментах более скомплікованим — это не является основанием осуществлять внешнюю политику, отбросив контакты с правящим парламентским большинством. Оценивая соседа лучше сказать мало, чем слишком много. Даже Антоний Мацєревіч аккурат в украинских вопросах не потакает националистической нарации. Не моя это роль —быть проводником Мацєревіча, но жесты в отношении украинской армии или недавняя военное соглашение с Украиной были подходящими.

 

По тем же причинам я считаю, например, недобрым, что Польша не имела контактов с лагерем Трампа, хотя я желал себе победы Клинтон — и то же самое с Мари Ле Пен. Это просто прагматизм, азбука дипломатии — вырваться из дітвацтва , которое заключается в том, что в международных отношениях мы разговариваем с теми, кого любим. Поэтому разочарованным украинцам я советую строить отношения с нынешним правительством. Правительства меняются и в Польше и в Украине, а мы должны остаться близкими друг к другу.

 

— В этом году украинские политики, имея в виду, например, волынские декларации Верховной Рады, вели себя гораздо прагматичнее и менее дітвацки, чем их польские коллеги из Сейма РП.

 

— Годжусь. Но вот украинские интеллектуалы, в отличие от польских, несколько раз не дали покоя Фейсбукові. Я понимаю, что люди культуры, как все, имеют право на эмоциональные порывы и не должны просить слова, поэтому пишут, что чувствуют, но это не должно привести к напряженности или разрыва отношений, а скорее поощрять переждать. Порывы неэффективны, потому что еще больше ослабляют политические аргументы польских, скажем, либералов, атакованных антиукраинской десницей и сторонниками ксендза Ісаковіча-Залєського. Не стоит взамен себе осложнять жизнь. Горькие слова не должны закрывать польско-украинские дискуссии.

 

Я понимаю, что многим украинцам не нравится нынешняя власть в Польше. Я на эту тему могу сказать больше, чем они, раскритиковать ее резко и метко. Но Польша есть в децидуючих органах НАТО и ЕС.

 

— Разговор око за око — это наихудший выход. Таким образом возвращается к нам луна ендецької щикавки.

 

— А к тому еще и то, что ендецька позиция уже не является ультраправицею, а касается большой части правящего лагеря. Парадигма польско-украинских отношений до сих пор не перевернута благодаря сильной позиции Качиньского.

 

Я имею впечатление, что Качиньский хочет связать националистов с PiS, чтобы не сильно брыкались. Так он воспринимает политическую прагматику и воюет с конкуренцией. Пока что это удается, хоть эндеков все время надо в разных делах удовлетворять.

 

Но эта операция совсем не должна закончиться успехом. Как на меня, то Качиньский в своем лагере уже в украинских делах в меньшинстве. Если когда проигрывает в себя, неоендеки немедленно начнут откручивать польско-украинские отношения обратно, ибо это для них центральная вещь. Станет нормой то, что уже полтора года происходит на определенных полях — уже не пассивность и не штиль, а отворачивания восточной политики самостоятельной Польши.

 

Символично здесь мотто фильма «Волынь»: «Кресов’ян убиты дважды: раз топорами, второй раз умолчанию». Это болезненные и правдивые слова ученого Яна Залєського, были, однако, написаны перед его смертью в 1981 г. А о них напомнили — без представления даты цитаты — в нынешнем контексте, а когда о преступлениях сказано и Иоанном Павлом II, и поочередными президентами свободной Польши, когда вышли труды многих историков, в том числе поддерживаемых президентом Квасьневским Сємашків, и т.д. Такое мотто суґерує, что существует климат замалчивания. Однако что-то таки произошло. Забывать об этом является ошибочным и опасным путем.

 

— Что будет?

 

— Многое зависит от состояния ЄСЮ а также и от того, каким окажется Трамп. И насколько сильной будет необходимость платить политическую дань неоендекам.

 

Беседовал Павел Смолєнський

Павел Коваль — бывший вице-министр иностранных дел, бывший шеф делегации Европарламента по делам сотрудничества с Украиной

 

Paweł Kowal
Kwestia ukraińska jest kluczowa dla Polski
Gazeta Wyborcza, 22.12.2016
Перевод О.Д.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика