Новостная лента

Унив – четыре истории спасения

05.06.2016

 

«Между буграми, что их зовут Гологорами, посреди лесов и оврагов, над рекой Гнилой Липой, розпростерлося тихое, убогое село Унив» 1. Так описывает село Иван Гузманюк, учитель унивской школы, который работал там до 1908 года 2. До Второй мировой войны в селе было две школы – трьохкласна, в которой обучалось 150 детей 3, и также отдельная школа действовала при монастыре для воспитанников приюта. Село было относительно небольшим. На 1935 год насчитывала 1084 жители. Из них 85 были поляками и 54 – евреями⁴.

 

Воспоминания о межвоенный период у большинства жителей Западной Украины является подобными. Как и другие галичане, жители Унив вспоминают свою жизнь до 1939 года в ярких красках. Для них это было спокойное время, когда представители разных народов мирно жили бок о бок, не враждующие. «До войны в селе было немного евреев и поляков. Все жили мирно и относились с уважением к соседям», – рассказывает Галина Мокрой, что родилась в 1932 году и выросла в Уневе⁵. В основном Поляки жили немного обособленно – на конце села. Относительно евреев, по воспоминаниям, их было в селе немного: «несколько семей, но жиды были здесь хозяева» ⁶. Единственный в селе магазин принадлежал евреям, и большой корчмой в конце села по дороге на монастырь заведовал еврей⁷. Игорь Дюк, 1938 года рождения, который тогда был еще ребенком, вспоминает, что в их доме частыми гостями были поляки – их семья имела хорошие отношения с соседями. А его отец, свободно владея немецким и чешским языками, имел хороших приятелей и среди немцев, и среди евреев⁸. Следовательно, если и были какие-то межнациональные или межрелигиозные недоразумения и конфликты на селе, они стерлись из коллективной памяти унівчан.

 

С началом войны ситуация изменилась. Добрососедство закончилось, и национальная принадлежность приобрела важнейшего значения. Особенно остро это стало ощущаться после августа 1941 года, когда власть в регионе перешла к военной администрации Третьего Рейха. Вскоре после прихода нацистов в Перемышлянах образовали еврейское гетто. Туда свозили евреев со всех окрестностей. Немногочисленные семьи с Унив также попали в Перемишлянское гетто.

 

Осенью 1942 года начались первые расстрелы⁹. Местом экзекуций был холм возле села Якторов, который люди называли «Грушки». В то время в Уневе, как и в других местах, висели плакаты, предостерегающие любым образом помогать евреям под угрозой расстрела.

 

Рауль Гоффман (Сафран, 1945)

 

 

В атмосфере страха и ежедневной борьбы за жизнь случилась одна из четырех удивительных унівських историй спасения – история Роальда Хоффмана. Маленький Рауль (Роальд – позже имя) родился в Золочеве в семье стоматолога. Его отец тесно дружил с молодым и прогрессивным директором школы в Уневе – Николаем Дюком, который получил хорошее образование (учился некоторое время в Вене) и свободно владел немецким и польским языками 1⁰. Когда начались массовые преследования евреев, он обратился к своему уневского другу с просьбой спасти его семью. Одной ночи его жена, сын и брат с семьей прибыли в Унив. Отцу Рауля не удалось присоединиться к своей семье – на тот момент он уже попал в немецкий лагерь труда, где вскоре погиб. Николай Дюк спрятал маленького мальчика и его родственников на чердаке школы.

 

Унивская сельская школа с окошком чердака

 

 

Чердак Унивской школы

 

 

Таким образом в течение более двух лет там скрывались пятеро евреев: Рауль с мамой и его родной дядя с женой и сестрой. Для мальчика, которому тогда было лишь четыре года, их тайная жизнь запомнилось навсегда: жена господина Николая, которая ежедневно приносила еду, сын директора Игорь, ровесник Рауля, с которым они иногда тихонько игрались, сам Николай Дюк, что приходил время от времени, рассказывая последние новости извне. Эти трое людей рассказывали события, которые случались в деревне, даже самые обыденные, и для пятерых «заточенців» они были единственным цепочкой, что объединил их с миром. А для мальчика такой «щелью наружу» было еще и окошко чердака. Долгие часы Рауль отбывал возле него, наблюдая за жизнью на школьном дворе. Уже во взрослом возрасте он написал о нем стихотворение, в котором есть слова: «Мальчик всегда двигался от одного окна к другому, пытаясь ухватить внешний мир. Он видел жену Учителя Дюка с корзиной, а потом – как она возвращается с полной корзиной яиц, он мог чувствовать их запах…» 11. Ежедневно на чердаке школы Рауль слушал прекрасные длинные сказки и истории о сильных героев и заокеанских разбойников, которые рассказывала мальчику мама. Впечатление эти рассказы также отразились впоследствии в его поэзии 12.

 

 

Мама Рауля Клара удивлялась, что никто из унівчан так и не узнал о том, что в школе прячутся пятеро евреев, нацисты ни разу не приходили проверять здание, как это часто случалось в деревне. Сын господина Николая Игорь Дюк, которому на то время было пять лет, имеет свое объяснение. Он вспоминает, что свободно владея немецким языком, его отец быстро завел знакомства с новой властью. Особенно он подружился с одним офицером, который сначала часто гостил в семье, а через некоторое время перебрался к ним жить. Господин Николай и немецкий капитан имели привычку долго разговаривать о чем-то вечерами. По мнению Игоря Дюка, именно благодаря этой дружбе и стало возможным укрывательство еврейской родинив на чердаке школы. Живя вместе с семьей директора, немецкий офицер не мог не знать, что на чердаке кто-то живет. Но по непонятным причинам он не рассказал об этом никому. Что больше, по мнению сына Николая, немец был своеобразной защитой от проверок нацистов, и спасение еврейской семьи был возможен с его молчаливого согласия.

 

Когда красная армия наступала, и пришло время покидать дом директора, офицер несколько раз приглашал семью Дюков перебираться в Германию, уверяя, что поможет им найти жилье и освоиться в новых условиях. На прощание он оставил свой адрес 13. Этот капитан сыграл важную роль в судьбе Рауля, ведь неизвестно, как бы развивалась ситуация и что ждало бы Николая Дюка без его присутствия в доме.

 

Могила Марии и Николая Дюков

 

 

После окончания войны Рауль с мамой переехали в США, где мальчику дали имя Роальд, а мама вышла второй раз замуж и взяла фамилию Гоффман 1⁴. Еще некоторое время Клара переписывалась со своими спасителями, однако «холодная война» заставила прервать переписку. Уже будучи всемирно известным химиком, Нобелевским лауреатом, Роальд Хоффман посетил Унив, чтобы встретиться с другом детства, с которым он играл когда-то на чердаке местной школы. При его содействии «Яд Вашем» признал Николая и Марию Дюков «праведниками мира».

 

Роальд Хоффман с семьей в Унові

 

 

В то время, когда маленький Рауль играл на школьном чердаке, такие же мальчики из еврейских семей, гоняли мяч возле другой школы – при приюте Унивской лавры. Звали их Даниил и Лев. Каждого из них судьба своим путем привела к Унев, который стал для них спасительным домом.

 

Унивская лавра

 

 

Даниил (Адам Даниэль) происходил из Перемышлян из семьи юристов. Перед войной его отец был адвокатом монахов-василиан, поэтому был хорошо знаком со многими монахами. По воспоминаниям мальчика, до места, где пряталась их семья, приехал приветливый монах: «Перед прощанием задержался в дверях и повернулся к моему отцу: «Может, господин доктор отправит к нам своего сына?». Все взрослые в комнате посмотрели на меня. Начали спешно меня собирать, сжимать, целовать. Посадили на телегу. Видел тогда свою семью в последний раз» 1⁵. Мальчику тогда было всего три с половиной года, но он так часто возвращался в воспоминаниях к этому событию, что запомнил ее в совершенстве.

 

В Уневском монастыре. Даниил Червинский – в центре.

 

 

В детдоме он получил имя Даниил Червинский 1⁶. Там маленький Даниил изучал все привычные школьные предметы, а также ходил на занятия по религии. Через год пребывания в Уневе мальчика окрестили. Совсем скоро мальчик привык к условиям жизни в приюте. Он знал, что никто не должен знать о его настоящем прошлое, поэтому лучше всего было просто о нем забыть. Все свои тайны Даниил доверял коню: «Дали мне кобылу, поскольку я был пастухом при монастыре. Имел под своей опекой 13 коров, 30 овец с колокольчиками и кобылу, которая имела до меня опекунское отношение» 1⁷.

 

В приюте он дождался прихода Красной армии. Именно тогда монастыри начали расформировывать, а духовенство арестовывать. Еще некоторое время в 1945 году Даниил учился в унивской школе. А позже парня нашла старшая сестра и забрала к себе. В 1951 году началась акция польского правительства по возвращению к Польше всех военных сирот. В рамках той акции в страну приехало около 3000 детей, а специально созданная комиссия разыскивала их родственников. Через полгода все дети нашли своих родственников, кроме четырех сирот, среди которых был и Адам Ротфельд. Его отправили в детский дом в Кракове, где было много еврейских сирот. В начале 1950-х годов парня как единственного представителя от Краковского детского дома выбрали для участия в V Международном фестивале демократической молодежи, который проходил в Варшаве.

 

 

Это событие дало ему шанс попасть на студии до Варшавского университета. Адам Ротфельд закончил элитарный дипломатично-консулярний отдел Главной школы зарубежной службы в Варшаве. В 1973 году как член дипломатической делегации он посетил Советский Союз. Именно во время этого путешествия Адаму Ротфельду удалось побывать в Перемышлянах возле своего бывшего дома и в Уневском монастыре, что был на то время приютом для душевнобольных. Второй визит пришелся на 2005 год, когда Адам Ротфельд как министр иностранных дел Польши прибыл в Унив открывать мемориальную доску в память о деятельности братьев Шептицких и их роль в спасении евреев.

 

Игумен Унив Климентий Шептицкий (слева) и знаки его чествования в лавре (справа)

 

 

В 1994 году Адам Ротфельд посетил город Ньюпорт (США) с дипломатическим визитом, где случайно встретился с известным кардиохирургом Леоном Хамейдесом. То был его друг из уневского приюта – Левко Хаминский, который вернулся к своей семейной фамилии. Мужчины не сразу узнали друг друга. Помог случай. В 1943 году всех воспитанников ученического приюта сфотографировали, и каждый из ребят получил групповое фото на память. Адам Ротфельд просто узнал эту фотографию. Уже позже профессор Хамейдес отдал фото до музея Холокоста в Вашингтоне вместе с кратким описанием своей собственной истории спасения:

 

Леон Хамейдес с родителями и братом

 

Отец Петр Галадза и Леон Хамейдес

 

 

Отец Леона, раввин из Катовиц, в начале осени 1941 года обратился к митрополиту Шептицкому с просьбой помочь сохранить свитки Торы и религиозные тексты. Митрополит заверил, что спрячет ценные книги в безопасном месте и спросил, нужна ли помощь семье раввина. Тот лишь попросил спасти своего сына, которому тогда было 6 лет. Таким образом маленький мальчик Леон попал под опеку греко-католических отцов. Сначала он жил в монастыре Василиан в Брюховичах, а потом оказался в Уневе. Получил новое имя Леонтий Хаминский и начал новую жизнь в приюте среди украинских детей. Ему было очень трудно, потому что на то время он практически не разговаривал на украинском. И под бдительным оком монахов, которые им занимались, в частности, отца Даниила, он освоился в новой среде 1⁸. По словам господина Леона, он вел себя, как и все другие дети, принимал активное участие в жизни приюта 1⁹. Неизвестным остался вопрос, был ли мальчик крещен, поскольку крещение не было обязательным условием для укрытия, но давало немного больше шансов быть неузнанным. Свидетельство о крещении на руках становилось еще одним доказательством «арійськості». Леон Хамейдес вспоминает, что в детском доме проживал еще один парень из еврейской семьи Одед Амарант (его звали Одерко). Однако его воспоминаний не удалось найти. Единственное, что известно о Одеда Амаранта, это то, что ему удалось эмигрировать после войны и сейчас он живет в Израиле 2⁰.

 

Курт Левин

 

 

Четвертый случай счастливого спасения – история Курта Левина. Он был старше других детей и скрывался не в приюте, а в самом монастыре. В книге воспоминаний, которую он написал сразу после войны 21, парень рассказывает, что, прибыв в Лавру за советом митрополита Андрея, он понял, что о его приезде никто не знал, и Курта там не ждали. Юношу приняли в монастырь как настоящего кандидата в новициат под именем Роман Митка. Лишь впоследствии игумен а. Иосиф и другие монахи узнали, кто он. Однако Курт Левин и дальше жил в соответствии с распорядком дня монахов и выполнял всю работу: так было безопаснее и таким образом он не вызвал подозрения. Да и действительно, мало кто знал, что в самом монастыре живет еврейский парень. Ни дети из детдома, ни его работники не догадывались, что рядом с ними жил сын раввина 22.

 

Отец Гедеон Сыроед, который частично занимался еврейскими детьми в Уневе и был вовлечен в акции спасения евреев, о Курте ничего не вспоминает. В своем интервью он рассказывает только о трех мальчиках, живших в приюте 23, о еврейских девочек в Якторове, однако, видимо, он не знал о том, что Роман Митка – еврейский парень. Конечно, это лишь предположение, однако, фактом остается то, что система, где прятали евреев в монастырях была продумана хорошо, и тайна строго сохранялась. Сперва юноше было невероятно трудно привыкнуть к аскетических условий жизни в монастыре, но впоследствии он даже радовался свободной минутке, когда мог отдаться воспоминаниям и размышлениям. Парень вспоминает, что единственное, чего избегал, была исповедь. Мотивировал это тем, что имеет своеобразную епитимью.

 

В своих воспоминаниях Курт Левин часто подчеркивает, что благодарен унівським монахам не только за приют, а также за то, что они оказывали психологическую помощь: его никогда ни о чем не расспрашивали, не жалели, а в трудные минуты поддерживали и утешали. После нескольких месяцев жизни в монастыре вышел приказ, чтобы все монахи произвели «кеннкарти». Курту нужно было ехать во Львов, чтобы привести в порядок свои документы. Он получил фальшивую метрику и вернулся обратно в Унив. Но кто-то таки узнал его во Львове и донес в гестапо Золочева 2⁴: «в Течение двух недель я волочился по монастырям Львова. В то время уже прекрасно владел украинским языком. Однажды игумен Климентий сообщил, что нашел для меня подходящее место вдали от людей» 2⁵. Это был скит св. Андрея в Лужках, где парень жил до прихода Красной армии. Сразу по окончанию войны он эмигрировал в Польшу, а впоследствии – в США, где уже в взрослом возрасте написал еще одну книгу воспоминаний «Путешествие сквозь иллюзии», которая в 2007 году была переведена на украинский язык 2⁶.

 

Эти четыре счастливые случаи спасения еврейских мальчиков Унив являются особенными, как и каждая история сохранения жизни во время войны, но в то же время не являются исключительными. Во всех городках и селах Галиции находились люди, которые рисковали своей жизнью, помогая тем, кто в опасности. Об этом свидетельствуют и награды «праведников мира» от «Яд Вашем». Хотя невозможно, конечно, сказать или подсчитать, кого среди украинских соседей было больше – спасителей или соучастников убийств. Можно лишь предположить, что отношение украинцев к евреям во время войны характеризовалось широким спектром, на котором непосредственное участие в Холокосте или, наоборот, помощь его жертвам были его крайними точками. Большинство украинского населения находилась где-то посредине и занимала позицию молчаливых свидетелей 2⁷.

 

 

Использованы фотографии из электронного архива «Яд Вашем».

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Буцманюк И. Унив и его монастыре. – Жовква, Печатня оо. Василиан, 1904. С. 13

2 Там же. – С. 5.

3 Шематизм духовенства Львовской архиепархии, 1935-1936 гг Львов – 1935.

⁴ Там же.

⁵ Интервью с Галиной Мокрой. Записано с уст от 29.09.2011.

⁶ Интервью с Параскевією Поп от 3.11.2010 Львовская обл., Перемышлянский р-н, с. Унив

⁷ Интервью с Галиной Мокрой…

⁸ Интервью с Игорем Дюком от 10.05.2011 Львовская обл., Перемышлянский р-н, с. Унив

⁹ Согласно информации, которую предоставила Галина Мокрой

1⁰ Интервью с Игорем Дюком.

11 Стихи Роальда Хоффмана посвященные его пребыванию в Уневе. Источник: архив «Яд Вашем».

12 Стихотворение «Games In The Attic» (архив «Яд Вашем»)

13 Интервью с Игорем Дюком.

1⁴ Избранные истории. Весь мир через щели в ставнях. Николай и Мария Дюк (Украина) // Архив «Яд Вашем».

1⁵ Adam Rotfeld. Sprawedliwi są wsród nas / Ze wstępu do albumu „Polacy ratujący Żydów w czasie Zagłady. – Przywracanie pamięci“, Warszawa 2008.

1⁶ Стоит обратить внимание, что украинские фамилии детей перекликались с оригинальными, в этом случае «Червинский» – «красное поле». Уже значительно позже, когда после войны парень нашел свою старшую сестру, он узнал и свое подлинное фамилия – Ротфельд.

1⁷ Adam Rotfeld. Tyle pamietam…

1⁸ Интервью с Леоном Хамейдесом / Архив Унивской Лавры. – F 017 S 10 DVD 046

1⁹ Там же

2⁰ Там же

21 Kurt Lewin. Przeżyłem. Saga Swiętego Jura spisana w roku 1946 przez syna rabina Lwowa. – Warszawa, 2006.

22 В интервью с Адамом Ротфельдом, Леоном Хамейдесом нет ни одного упоминания о «еврейского новака» в Унивской Лавре. Выглядит, что они узнали о Курта Левина только после выхода его воспоминаний.

23 Интервью с ерм. Гедеоном Сыроедом / Архив Унивской Лавры. – F017 S 010 DVD 403-007-010 от 13.09.1997 г.

2⁴ Kurt Lewin. Przezylem… S. 146

2⁵ Ibid S. 149

2⁶ Левин К. Манідрівки сквозь иллюзии. – Львов. 2007.

2⁷ Больше об этой проблеме можно почитать: Gross J.-T. Ten jest z ojczyzny mojej, ale go nie lubie / Upiorna dekada. Trzy eseje o stereotypach na temat Żydów, Polaków, Niemców i komunistów. Austeria – 2006

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика