Новостная лента

Загадка имени художника Гайля

19.01.2016

В окружении славного короля Владислава Ягайло в начале XV века заложил основы будущей Речи Посполитой, видим художника-русина Гайля. Кажется, его род был причастен к появлению во Львове Армянской церкви и Святоюрской кафедры. А сам он – до знаменитых росписей королевской часовни в Люблине.

 

 

Что мы знаем о художнике?

 

 

Впервые обратил на него внимание 1875 года львовский историк Изидор Шараневич. Он пересказал привилегия Гайлю короля Владислава Ягайло от 24 апреля 1426 года на владение перемишльською церковью и принадлежащими к ней почвами [1]. Тогда польский правитель постановил:

«Поступаем известным содержанием данной грамоты всем, как нынешним, так и будущим, кому будет необходимо ознакомиться с этой информацией, принимая во внимание многочисленные проявления ревности и верности, которою нам верный Хайль, наш маляр священник иначе байтко из Перемышля (quae fidelis noster Hayl pictor sacerdos alias baitko de Praesemislia), во многих работах с раскрашивания наших храмов по нашей королевской земли в Сандомирі, Кракове, Сєрадзі и [?] землях Польши усердно и никогда не запускал никакой порученному делу в своей работе. Поэтому, желая этого Гайля, художника нашего, удостоить духовными ласками православных и через повинности и работы, даем, принимаем и приписываем ему и его законным наследникам на вечные времена отдать готовую русскую церковь, расположенную на берегу реки Сян в нашем городе Перемышле, со всеми користями и доходами, которые к ней относятся. Эта церковь, по русскому обычаю освящена под воззванием Рождества Господня или же “Божогородства”. На эту церковь и на отца Гайля и его законных наследников, назначаем, даем и навечно записываем три четверти поля, сады, луга, которые к той церкви прилегают и возле нее расположены. Даем упомянутом Гайлю и его законным преемникам от украинцев, осажденных там же на наших полях, на “сыром корню”, чтобы каждый из них с любого поля в любой год на праздник св. Мартина от себя и своих наследников платил по бревну ржи, столько же овса и по 6 грошей монеты, которая есть в обращении в королевстве. Также упомянутого Гайля байтка, маляра нашего верного и возлюбленного и его законных потомков за его времен этим документом освобождаем и исключаем от всех и каждых наших даней, пошлин, контрибуций и других налогов. На заверение этого документа являются прикреплена печать. Творилось в Городке на следующий день после св. Георгия мученика Божьего 1[4]26, в присутствии более светлых князей, а именно Федушка Любартовича, брата нашего милого князя Гинька Ивановича, князя Романа, Митка Дмитриевича, князей наших любимых, а также августейшие и доблестных Спитко из Тарнова, Петра Влодковича сандомирского підстолія, господина Флориана и других очень многочисленных достойных. Рукой велебного Станислава Цьолека, подканцлера королевства Польши, дорогого нам. На донесение того пана Станислава Цьолека, подканцлера королевства Польши» [2].

 

В 1435-м, через год после смерти Ягайло, перемышльская латинская капитула начала с Гайлем процесуватись за предоставленное ему королем-покровителем право побираты десятину. «Однако суд не вынес окончательного приговора в розгляданій делу, а передал ее на рассмотрение высшей инстанции – генерального съезда шляхты в Городке. Хайль не прибыл на определенный срок 11 марта 1435 года, и вследствие этого право в спорной десятины было признано за капитулом» [3]. То есть, священник или отказался от дальнейшего правування (получил отступные?), или на то время уже не жил.

 

Исследователи обратили внимание на перемышльского украинца, который фигурирует в судебных материалах 1407-1437 годах как Han, Hayn, Zayn, Hal. Поскольку в документах отсутствуют указания, что это священник или художник, он не был окончательно идентифицирован с нашим художником [4]. По моему мнению, здесь речь идет о двух человек. Первая – это Hayn, который имел сестер, которые также носили необычные имена Hajna и Nesta [5]. Мужской антропоним Hayn зафиксирован и среди украинцев Львова в течение 1465-1505 лет [6]. Зато с художником можно гипотетически связать упомянутого среди тех документов в 1421 и 1425 годах перемишлянин Гайля (Hal Rutenus / Hayl) [7].

 

Последней был введен в научный оборот проочений исследователями факт породнение художника с правителем Галичины в 1340-1349 годах. Дмитрием Дядькой, потомком «по кужели» галицко-волынского князя Андрея Юрьевича (†1323) [8].

 

Письменное упоминание о Гайля – Tabulae Jablonovianae…, Amstelodami, 1743 (tabl. 58).

 

 

 

По разному воспроизводят исследователи первоначальную форму имени художника, как Иоиль, Михаил или Геласий [9]. По моему же мнению, здесь мы имеем дело с армянским прозвищем Ґайль = Գայլ = волк.

 

Антропоним Волк не было уникальным для Галичины. Его носили украинские бояре [10], в частности, Волчко Прислуживать; один род потомков Дмитрия Дяди даже превозносился Волчковичами [11]. Так называли своих детей и пришлые поляки, на этнических землях которых такое прозвище также встречается (там известный сандомирский чиновник Вильчек с Вроцімовіц) [12]. Во Львове жил арендатор львовских пошлин и жупы в Дрогобыче караим Волчко Чольнер (†1441) [13].

 

За армянскую генеза прозвища нашего художника говорит ряд косвенных фактов. Как потомок Дмитрия Дяди Хайль приходился родственником Ваське Дядьковичу, упомянутом 1378 года на Перемищине. Тогда «господа хонька. васковая дядьковича жена. изъ дѣтьми своєми… продала есть. тотъ мунастырь… именемь калениковъ [14]. ц[е]рк[о]въ с[вя]тоѣ бы[огороды]ци. оуспѣньє» [15].

 

Из текста грамоты не понятно, госпожа Хонька была уже вдовой, при живом мужчине продавала усадьбу, которую унаследовала от своей семьи. Для нас важно, что обитель, правдоподобно, названная в честь ее предыдущего владельца – некоего Каленика, связанного родовыми узами с ней и с Гайлем.

 

Обращает на себя внимание небесный покровитель первоначального владельца монастыря. Мученик Каленик / Калиник Киликийский (†250) не относится к числу очень популярных православных святых. Зато он особенно почитается Вірменскою Церковью. Причиной этого является существование в течение 1080-1375 лет на его родине Киликийской армянской государства [16]. В ней до 1441 года находилась кафедра католикоса, которому подчинялись и украинские армяне.

 

Святой Каленик (Афон, монастырь Дионисиат, фреска 1547 года)

 

 

Львовские мещане также избирали этого святого за небесного покровителя для своих детей. В 1440-х годах во Львове проживает Калиник, сын армян из Каменца, Богдана и Довлати Андріяшової [17]. В 1445 г. в Львове упоминается некий Михаил Кalinik [18]. Встречаются и украинцы с таким именем, как, например, в 1514 и 1550 годах. В последнем случае, вероятно, речь шла об отце основателя книгопечатания на украинских землях львовянина Сенька Сідляра.

 

Такой антропоним видим и среди украинской шляхты, например, его носил киевский боярин Каленик Мишкович, известный с 1437 года [19]. Сыном владельца галицких Подгайцев боярина Діонисія (упомянутого в 1397 году) был Каленик (Феликс Каленик). Уже его сыновья употребляли отцовское имя фамилия [20].

 

Распространение армянского антропоніму в Галичине могло произойти под влиянием известной в свое время личности, владельца не только підперемиського монастыря, но и Святоюріївського в Львове.

 

 

Львовская Святогеоргіївська обитель

 

 

Она была расположена за стенами первоначального города. Зафиксирована в конце XVI века. легенда об основании Львова рассказывает следующее:

“Свое название город получил от горы, под которой оно лежит… Князь этого края убил льва, жившего в яскине на горе, которую теперь называют горой Льва. В знак этой победы князь принял имя Льва… как Раз тогда, когда Лев готовил для замка место недалеко от горы Льва, его слуги заметили еще одну высокую гору. Когда они с ней знакомились, наткнулись на страшного дракона. Как только князь о нем узнал, уничтожил этого ужасного змея. Приказал также немедленно на горе, где дракон имел логово, соорудить церковь в честь св. Юрия (поскольку тот также убил подобного змея). Недалеко от церкви показывают в скале пещеру упомянутого дракона, которую называют теперь Змієвою Ямой [21]. Церковь Юра была первым зданием города после замка” [22].

 

Несколько иную легенду пересказал львовский поляк Бартоломей Зіморовіч († 14.ХИ.1677) в своей латиномовній хронике города, датируя основания монастыря бл. 1280 года. «Во то время Василиск [Basiliscus], стрый Льва, князь жесткого Духа, но, как часто бывает у греков, по молодости, проведенной беззаботно, на старость постригся добровольно в монахи и жил пещеру, наїжену терновником, что стояла отверстием на склоне холма, который возвышался над спиной города, больше похож на фавна, чем к человеку, целый щетинястий, нечесаный, с большими бровями, худой, заросший, с запущенной бородой до колен, которая закрывала наготу тела, как щит или ковер» [23].

 

«По его совету, Лев построил на верху того бугорка буковую церковь, обвел ее монашескими кельями, посвятил под опеку святого Юрия, старшины войска святых, вождя для себя против поляков и співтовариша для стрыя, боролся с призраками ада» [24].

 

Как видим, в Зіморовіча князь-монах внешностью напоминает святого анахорета Онуфрия, а биографическими деталями – крестного отца князя Юрия Львовича, литовского князя Войшелка (†1267), основателя и монаха Лавровского Святоонуфріївського монастыря на Перемищине [25].

 

Святой Онуфрий (икона из Станковая, первая половина XVII века)

 

 

Что же до стрийка князя, то им был волынский правитель Василько Романович, который не имел никакого отношения к Львова, никогда не постригався в монахи, умер и похоронен во Владимире 1271 года.

 

Первая из легенд бытовало во Львове еще в XIX веке. Иван Вагилевич зафиксировал следующее:

“Даниил Романович назвал его или от имени сына Льва, или также от упольованого льва (как в начале нашего века рассказывало львовское мещанство)” [26]. Он же отметил, что “на Руси, особенно на Покутье до этого времени существует традиция, что великаны жили на холмах. Тех великанов называют “леви“, признают им, что имели свое собственное город – Левігород (возле современного Львова)”. Здесь говорится о библейских левиафанов (в других переводах Библии называются драконами). Через псалом „На апсида и василиска наступил, а поперши лва и зміи” тлумачилась в давние времена иконография св. Юрия [27].

 

В львовских переданнях прослеживается также эхо чешских, венгерских [28] и польских легенд (о строительстве в греческом стиле на Лысой Горе монастыря Святого Креста – на месте руин жилища гигантов или циклопов) [29] или произведений фантастически-сказочного жанра (о чудовище Базилішка в Варшаве и Вильнюсе). Левиафаны присутствуют и в легендах Праги, вблизи которой расположен древний город Львиные Градец. Сама Прага основана над Влтавой, чье название родственная названием львовской реки Полтвы. В обоих городах есть Высокий и Низкий замки [30]. В чешской столице культ св. Йиржи (Георгия) имел глубокие корни: храм в его честь здесь построено в XII веке, в нем хранилась реликвия – часть мышцы святого [31]. Именно из Чехии наш князь Ярослав-Георгий Мудрый, сын чехині, позаимствовал традицию праздника «Чуда Георгия о змеи» [32].

 

В выпущенном в начале XVIII века во Львове гербовнике К.Нєсєцкого записано: “Основана церковь св. Юрия во Львове в 1268 г. Юрием, одним из украинских князей” [33]. А именно под этим годом в Галицко-Волынской летописи упоминается событие, которое произошло во Владимире. Тогда Лев Данилович убил князя Войшелка, крестного своего сына Юрия, за то, что он передал Литовское княжество не ему, а его брату Шварнові-Юрию [34]. По мнению Юрия Дыбы, Лев Данилович построил львовский Святоюріївський храм, спокутуючи грех за убийство кума, в честь небесного покровителя сына [35]. Не исключая самой мотивации строительства храма, можно предложить другое объяснение возникновения такой даты. В сфальшованій в конце XVI века. грамоте князя Льва львовским доминиканцам говорится об основании города в 1268 году [36]. Таким образом, в использованном К.Нєсєцьким источнике объединились две легендарные элементы – одновременность строительства города и храма с основанием Львова в 1268 году.

 

По мнению Ивана Крипякевича, “львовский монастырь вяжется с именем князя Юрия Львовича; монастырь основал еще Лев в честь своего сына, сам Юрий на свою память, может Юрию сыновья на память отца, все-таки основания Святоюрского монастыря можно относить к жизни Юрия, то есть к концу XIII. или начала XIV в.” [37]. Не исключено, что первоначальный храм построил уже Лев Данилович в “своем” городе в честь сына Юрия. Ведь именно здесь он, вероятно, построил в Низком замке часовню в честь св. Екатерины, которая считалась родственницей его жены Констанции.

 

В этой связи являются достаточно вероятными упоминания в монастырских записях XVIII века. о игумена Василия, который правил в обители до 1290 г., и его преемника Макария, эремити, который умер в 1298 году [38]. Сведения о них могли быть в сохраненных еще тогда княжеских грамотах, синодиках, на надгробиях и церковных вещах.

 

Юрий Дыба выдвинул гипотезу о сооружении церкви Львом Даниловичем по образцу владимирской святыни в честь св. Михаила, где похоронили убитого им кума Войшелка [39]. Поэтому, по его мнению, львовский храм св. Юра «был задуман как покутный храм-мартирий [40]».

 

В дальнейшем заботиться о обителью мог и правитель Галицко-Волынского государства Болеслав-Юрий Тройденович (1323 – †1340) как храмом своего патрона, так и через особую протекцию чехам [41].

 

Вероятно, уже тогда в обители находился архимандрит, единственный на территории Галицкой епархии [42].

 

Первоначальный львовский Святоюріївський храм сожгли войска польского короля Казимежа III во время нападения на Львов 1340 года, после праздника св. Юрия. В исторической справке о Львовскую епархию, составленной владыкой Львом Шептицким 1761 года, записано: “Рассказывают, что во времена Казимира Великого украинцы в церкви и на кладбище спрятавшись, протиставились всей королевской силе. И что король, получив храм, истребил (“высек”) весь народ без милосердия” [43]. Возможно, причиной такой упорству было отравление именно здесь 7 апреля 1340 года князя Болеслава-Юрия Тройденовича во время праздника св. Юрия, епископа Метилени [44] (патрона князя?). К слову, именно в Святоюріївському монастыре могла быть резиденция этого правителя [45].

 

Разорение храма в 1340 г. подтверждается данными археологических исследований [46]. За это говорит и изготовление для церкви 1341 года колокола, во времена фактического правителя Галиции Дмитрия Дяди. В его надписи подчеркивалась принадлежность Львова (как и всей Галичины) литовско-украинскому князю Дмитрию-Любарту [47]. В пользу правдивости львовской традиции свидетельствует и построение бл. 1363 г. новой церкви.

 

 

Монастырский храм

 

 

У львовского хрониста XVII века. Бартоломея, хорошо знакомого с документами городского архива, под 1363 года упоминается строительство (перестройка) Святоюріївського храма по проекту львовского архитектора Доринга: «армянская Церковь и св. Юрия. В то же время армяне возводили свой храм, (подобный) до гермафродита, частично кирпичный, использовав одного и того же архитектора Доре, который, возможно, строил для русинов Святоюрський храм на холме, что возвышается над городом, и оба здания, очевидно, сделал подобными по плану и отделкой» [48]. Эту же информацию он почему-то повторил под 1437 годом: «Строятся церкви армянская и св. Юрия. Армяне и русины, воспользовавшись услугами того самого строителя, в те времена строили два одинаковых храма, одного размера и вида. Армяне в стенах (города) в честь Девы, в лоно небес взятой, русины на пригороде в честь древнего воителя своего народа св. Юрия» [49].

 

Первую из приведенных Бартоломеєм Зіморовичем дат возведения Успенской церкви подтверждает ряд документов. Прежде всего, Доринг (Doringus murator, Dorc, Dorchi) упомянутый в львовских судебных документах именно с 1363 г.; умер перед 26 октября следующего года [50].

 

В 1356г. король Казимеж III осуществил повторную локацию города Львова, переместив новый центр на юг от первоначального, княжеского огорода. Сюда же из Подзамче перенесли свой религиозно-культурный центр и армяне, до нового храма. Он должен был быть сводным, в связи с армянскими церковными канонами по утвержденному епископом планом [51]. В 1363 г. армяне Иаков и Панос передали ними построенную (edificavimus) [52] церковь Богородицы Армянской Церкви и местной общине. Она Стала центром перенесенной из Луцка до Львова (1364 [53]), епископской кафедры, которую возглавил владыка Григор.

 

Одзунський армянский Богородичный храм (слева), Львовский армянский Богородичный храм (справа)

 

 

Строительство Доринг обоих храмов подтверждается и стилистическим анализом памятников. Львовская армянская церковь Пресвятой Богородицы является уменьшенным повторением храма Девы Марии с армянского Одзуна [54]. За это говорят одинаковая общая композиция храма, похожие бане с многими окнами, щипец трансепта с окном, аркадные кружґанки с северной и южной сторон. Такую же аркаду, нехарактерной для украинского строительства XIV ст., видно на южной стороне Святоюрского храма, известного по гравюре А.Пассаротти. – Ф.Гогенберга 1618 года [55].

 

Общий вид украинской церкви похож в двух соседних зданий монастыря в армянском Санаїні – библиотеки и ротонды, древнейшего храма в честь св. Грігора Просветителя (†325/326) [56]. Возможно, что изначально аналогичные объекты планировалось возвести при Успенском храме [57], а после отказа от этого замысла архитектор использовал их концепцию в нашей церкви. Ведь новопоставленим львовским епископом стал Григор Большой [58], тезка армянского просветителя, основателя и первого предстоятеля Армянской церкви. Напомню, что, согласно канонам, именно львовский владыка должен был утверждать вид своего кафедрального храма.

 

Библиотека и ротонда в Санаїні (слева) Святоюрская церковь в 1618 году (справа)

 

 

В связи с приведенными фактами можем принять датой перестройки архітектром Доринг Святоюріївського храма также 1363 год..

 

 

Владельцы монастыря.

 

 

Длительная львовская традиция и посредственные сведения констатируют княжеский и патрональний характер обители. Ней до польской и венгерской оккупации Галичины владели представители династии Романовичей, а следовательно, связан с ними по женской линии Дмитрий Дядя. Впоследствии, судя по всему, имение унаследовал уже родственник этого правителя Галиции – армянин, боярин Каленик. Об этом сохранились ряд более поздних львовских судебных документов [59]. Прежде всего, нужно отметить тот факт, что владения в Украине православным монастырем или церковью со стороны лица иной конфессии не было чем-то необычным. Владельцами таких наших институтов были в то время католики, а в XVII–XVIII вв. даже иудеи [60]. Да и между христианскими армянском и украинском конфессиями в то время не было конфронтации, в середине ХV века. армяне определенное время даже подчинялись перемиському владыке [61].

 

В конце XIV века. армянин Каленик владеет львовским Святоюріївським монастырем и приписанными к нему двумя селами [62]. Одно из них, Стронятин, известное с судебными документами. Правдоподобно, вторым было поселение вокруг самого монастыря [63] (где с конца XVI века. известная Святоюрская юридика). Затем имение унаследовали сыновья Каленика Гринько и Масько. Второй из братьев принял участие в антипольских выступлениях. В Олесском замке он вместе с Ивашко Преслужичем Рогатинським и окрестными боярами течение 1431-1432 лет держал оборону от поляков. За это король лишил Калениковичів галицких владений [64]. Не помогло им то, что они перед выездом к Великого княжества Литовского предварительно заставили монастырь и села своей тете армянке Анне Нікошевій [65]. Король передал их в залог шляхтичу Андрею из Малехова. Однако, очевидно, после смерти Ягайло (1434) Анна Нікошева и ее сын Петр Гамлядинович вернули имения до рода [66].

 

Выводы

 

На основании всех обнаруженных документов есть возможность в общих чертах восстановить жизнеописание художника Гайля и ответить на поставленный в заголовке статьи вопрос. Происходил он из Перемышльщины, выводился из славного рода правителя Галиции (1340-1349) Дмитрия Дяди, потомка «по кужели» галицкого князя князя Андрея Юрьевича (†1323). Очевидно, мать или бабушка будущего художника была армянкой, родственницей Каленика (владельца монастыря на Перемищине и княжеской Святоюрской обители в столичном Львове). Именно они, видимо, и прозвали его на армянский манер Гайлем / Волком. Он, вероятно, фигурирует в перемиських судебных актах в 1421 и 1425 годах. Отсутствие упоминания в них о священнический сан можно объяснить тем, что художник принял незадолго до издания грамоты Ягайло на перемиську церковь в 1426 году. Тем самым он берег для своих внуков-правнуков право не только владеть храмом, но и работать / служить в нем ієреями. Священник той церкви Андрей Гайлевич, его отпрыск, известный с 1630-х годов [67].

 

На время издания королевского документа украинец с Перемышльщины слыл по росписи многих костелов на этнических польских землях. Заказ у него Ягайлом художественных работ объяснялось не только личным расположением короля к православной культуре (иконописи, русских музыкантов) [68], но и, очевидно, высоким уровнем искусства Гайля.

Косвенным признанием славного родословной художника стал уникальный для грамот королевской канцелярии тех времен факт привлечения в качестве свидетелей-гарантов четырех литовско-русских князей. Первым из них стал Федушко Любартович, формальный последний правитель Галицко-Волынских земель, дальний родственник художника.

 

Умер художник в 1435-м или в последующих годах.

 

Фундационная інскрипція Люблинской часовни

 

 

Антропоним Хайль – некалендарный, то есть, он должен был иметь еще какое-то православное имя. В этой связи стоит напомнить, что люблинскую королевскую часовню в византийском духе 1418 года расписали украинские мастера Андрей, Кирилл и Юшко [69]. Зглядно на признанный Ягайло огромный творческий задел Гайля, его можно отождествить с первым из художников, упомянутым в фундационной інскрипції [70]. Искусствоведам стоит сравнить его художественный стиль с «Воплоченням» 1406 года [71], выполненным для церкви Жидачева, резиденции Федушка Любартовича. Черты ликов Богородицы и Иисуса Христа в этой иконе близкие к армянского антропологического типа.

 

Фрагмент жидачевской иконы 1406 года

 

 

Через родственные связи Гайля с владельцем львовского Святоюрівського монастыря он мог принимать участие в изготовлении для него фресок. Он же мог расписать Святокатеринівську часовню львовского королевского Низкого замка, если интерьер там разрисовывали во времена короля Ягайло. Подтвердить или отбросить такие предположения смогут археологические раскопки и сравнительный анализ выявленных там фрагментов фресок с физическими и химическими характеристиками люблинских росписей.

 

 

© Игорь Мицко

15 января 2017 года

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

[1] Александрович В. Украинская живопись XIII–XV вв. // Студии по истории украинского искусства. – Львов, 1995. – Т. 1. – С.85-86.

[2] Александрович В. Украинская живопись… – С. 186-188. Все латиномовні документы, привлеченные к этой публикации, перевел на украинский язык Орест Заяц, за что я ему искренне благодарен.

[3] Александрович В. Украинская живопись… – С. 99, 85, 87-88.

[4] Budzyński Z. Nieznane szczegóły z biografii Hajla z Przemyśla nadwornego malarza Władysława Jagiełły // Biuletyn история sztuki. – 1987. – №1-2. – S. 168 со ссылкой на: Pomniki dziejowe Przemyśla. Księga ławnicza 1402-1445. – Przemyśl, 1936. – S. 25, 37, 43, 47, 80, 101, 110, 111, 131, 158, 163, 164, [174,] 180, 186, 229, 240.

[5] Pomniki… – S. 163, 164, 229.

[6] Крипьякевич И. Середневічні монастыре в Галиции. Попытка катальога // Записки Чина Святого Великого. – Жовква, 1926. – Т. 2. – Вып. 1-2. – С. 106, 109, 109-110, 111, 133.

[7] Budzyński Z. Nieznane szczegóły… – S. 168; Fenczak A. Sytuacja wyznanjowa w Przemyślu za Wladysława Jagielly (wybrane problemy). Polska–Ukraina. 1000 lat sąsiedztwa. – Przemyśl, 1990. – S. 122 со ссылкой на: Pomniki dziejowe Przemyśla. Księga ławnicza 1402-1445. – Przemyśl, 1936. – S. 110, 111, 131. А.Фенчак не идентифицирует этого мещанина с маляром. Как пример бытования такого имени.Александрович (С. 134) приводит запись 1448 года в перемиській судебной книге, где фигурирует Hal de Copisthno (со ссылкой на Pomniki dziejowe Przemyśla. Księga ławnicza 1445-1452. – Przemyśl, 1990. – S. 50, 52, 53).

[8] Мицко И. Дмитрий Дядя: генеалогический этюд // Збруч. – Львов, 2014. – С. 3 [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://zbruc.eu/node/28667

[9] Александрович В. Украинская живопись… – С. 90, 96, 101, 134.

[10] Грамоты XIV века. – Киев, 1974. – С. 29, 60.

[11] Однороженко О. Польская геральдика Киевской земле XV – первой половины XVII века. за архивными источниками и материалами сфрагистической коллекции Музея Шереметьевых // Сфрагістичний ежегодник. – Киев, 2012. – Т. 2. – С. 102-132.

[12] Kolodziejski S. Średniowieczne rezydencji obronne Półkoziców w Zachodnej Małopolsce.Wstęp do problematyki badan // Acta Universitatis Lodziensis. Folia Archeologica 22. – Łódź, 1998. – P. 156; Kodeks dyplomatyczny Małopolski. – Krakow, 1887. – S. 72, 75, 85.

[13] Bałaban M. Z historji żydów w Polsce. Szkice i studja. – Warszawa, 1920. – S. 3-9.

[14] Современное сек. Кальників в Польской Республике.

[15] Грамоты XIV века. – Киев, 1974. – С. 56. Здесь и в дальнейшем в древних текстах храню букву ѣ, которую украинцы читают как «и», русские – как «е». Недействительные древние буквы заменяю современными, выносные возвращаю в строку, пропущенные – восстанавливаю в квадратных скобках.

[16] В 1199 году гербом этого государства стал укоронований лев, поднимается на задних лапах.

[17] Pomniki dziejów Lwowa z archiwum miasta. T. 4. Księga ławnicza 1441-1448. – Lwow, 1921. – S. 16, 62, 72, 22, 23, 112, 155, 169.

[18] Ibidem. – S. 211. Армянка Анна Каленикова, упомянутая 18 января 1483 года (ЦГИА Украины во Львове. – Ф. 52. – Оп. 2. – Спр. 8. – Арк. 453).

[19] Собчук В. От корней до кроны. Исследования по истории княжеских и шляхетских родов Волыни XV – первой половины XVII. – Кременец, 2014. – С. 329-332.

[20] Boniecki A. Herbarz Polski. – Warszawa, 1912. – T. 15. – S. 161-162.

[21] «Змиева Яма» – небольшая пещера; была замурована после 1765 года (Бокало И., Дыба Ю. Пещера Василиска на Святоюрском холме во Львове // Записки Наукового товариства ім. Т.Шевченко. – Львов, Т. 255. – С. 119-127). Уже после публикации авторы злокалізували на местности замурованный вход в пещеру.

[22] Ґруневеґ М. Описание Львова // Октябрь. – Львов, 1980. – №10. – С. 110, 111. См.: Мицко И. Культ святого Юрия (Георгия) и древнейшая история львовского Святоюріївського монастыря // Мицко И. Статьи, написанные после изгнания из Института украиноведения НАН Украины. – Львов, 2000. – С. 21-25.

[23] Бокало И., Дыба Ю. Пещера… – С. 119.

[24] Якевич I. Середневічні монастыре… – С. 80.

[25] Мицко И. Найденные исторические источники о церкви Галичины ХІІ–ХІІІ вв. // Древние обители Украины. Архитектура. Тематический сборник Святопокровского монастыря Студийского Устава. – [Львов, 2001]. – С. 32-33.

[26] Львовская научная библиотека им. В.Стефаника НАН Украины. – ВР. – Ф. Оссолинских. – III / 2413. – Арк. 28 зв.; Wagilewicz I. Początki Lwowa // Kółko rodzinne. – Lwów, 1860. – S. 111.

[27] Эта строка псалма, например, сопровождает изображение св. Юрия в гербе Святополка-Четвертинских: Иоанн Златоуст. Беседы на 14 посланий апостола Павла. – Киев, 1623. – Титул оборот.

[28] В венгерских мифах, в частности, место дракона, змея заменил лев (oroszlan) – похититель девиц.

[29] Ср.: Веселовский А.Ы. Разыскания. – С. 149; Peleńskij J. Halicz w dziejach sztuki średniowiecznej. – Kraków, 1914. – S. 135-136.

[30] В этой связи интересен факт особой протекции Болеслава-Юрия чехам, даже больше, чем немцам (См.: Грушевский М. История Украины-Руси. – Киев, 1993.– Т. 3. – С. 133).

[31] Swastek J. Sw. Jerzy // Encyklopedia katolicka. – Lublin, 1997. – T. 7. – Stlb. 1221.

[32] Мицко И. Легендарное племя словен // Збруч. – Львов, 2016. [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://zbruc.eu/node/53234

[33] Niesiecki K. Herbarz Polski. – Lwów, 1839. – T. 1. – S. 104; J. Bielski Widok Kró1ewstwa Polskiego. – Poznan. l763. – T. 1. – Cz. 1. – S. 200.

[34] Летопись русская. За Ипатским списком перевел Леонид Махновец. – Киев, 1989. – С. 426-427, 516.

[35] Дыба Ю. К историко-архитектурной характеристики изображение церкви св. Юра на панораме Львова 1618 г. Ф.Гогенберга – А.Пассаротти // Вестник Национального университета “Львовская политехника. – №410. – Архитектура. – Львов, 2000. – С. 97.

[36] О возникновении такой даты см.: Мицко И. Чудотворные иконы в Украине // Галицкая брама. – Львов, 2001. – Ч. И. – С. 7-8.

[37] Якевич I. Середневічні монастыре… – С. 82.

[38] Там же. – С. 83.

[39] Дыба Ю. Христианская символика сюжетов об основании Львова и Святоюрского монастыря (мотив покаяния и очищения) // Записки НТШ. – Львов, 2008. – Т. 240. – С. 38. Сюда якобы Лев и перезахоронил из Владимира Войшелка.

[40] Мартирий – посвящена мученику сакральное здание, в котором хранится его захоронения или какая-то связанная с ним реликвия. Юрий Дыба в частной беседе обратил внимание на то, что она в средневековье часто имела вид ротонды.

[41] Грушевский М. История Украины-Руси. – Киев, 1993. – Т. 3. – С. 133.

[42] Впервые упоминается с 1445 г. (Крипякевич И. Середневічні монастыре… – С. 84). В 1542. центром архимандрита стал Уневский монастырь.

[43] Головацкий Я. Львовская руска епархия перед стома литы // Зоря Галицка яко Альбум. – Львов, 1860. – С. 258; Об уничтожении монастыря говорит хроника обители (Крипякевич И. Середневічні монастыре… – С. 83). Маловероятно, что здесь речь шла о факте, связанный с осадой Львова казацко-татарскими войсками Бы.Хмельницкого 1648 года, когда людей, которые прятались в церкви, убили татары. В Львовском летописи об этом сказано: “В церкви святого Юря трупа 54 забитых людей, и татарин, на самый престол упав, разбился” (Бевзо А.А. Львовская летопись и Острожский летописец. – Киев, 1971. – С. 123). Очевидно, чтобы затушевать традицию о 1340 год, Б.Зиморович вводит в свое литературное произведение “Крестьянки” (напечатан 1663 года) трех героев, антикозацьки настроенных украинцев. Один из них, спасенный от казацкой сабли татарином (!), рассказывал такое. Будто татары и казаки, прежде чем захватить храм, “впадши на кладбище к св. Юра, несколько тысяч людей, которые туда бежали, … избили и насмерть посекли” (Zimorowicz J.-B. Sielanki. – Przemyśl, 1857. – S. 77). Возможно именно совершенная войсками Казимежа III профанация христианского храма побудила короля к вимурування в краковском замке в 1346. костела св. Юрия (Pruszcz Г.-Н. Kleynoty stolecznego miasta Krakowa… – Kraków, 1650. – S. 15).

[44] Другие даты смерти князя возникли из-за того, что современники ошибочно привязали его смерть до дня 23 апреля, праздника более известного святого – георгия Победоносца. Польский хронист Ян Длугош, не зная второе имя Болеслава, память о смерти князя в день праздника его патрона приписал Юрию Львовичу. См.: Грушевский М. История Украины-Руси. – Киев, 1993. – Т. 3. – С. 138, 522; 1993. – Т. 4. – С. 22-28, 437, 438.

[45] Именно отсюда польский король в 1340 году мог забрать казну Галицко-Волынского государства с княжеским престолом, государственными інсиґніями, частицей Крестного Древа.

[46] Бандровская Н., Лукомский Ю., Сулик Г. Новые материалы к истории кафедры св. Юра во Львове // Богословия. – Рим, 1992. – №56. – С. 160.

[47] Начинается он изображением в первой строке чотирьохраменного креста, верхняя часть которого разделяет буквы «ик» – «си» , нижняя имеет отлитые в обратном порядке буквы «ак» – «др». Далее «вълтѣ. Ѯѿ.мѳ. сольѧнъ бы колокъл сиі. стму юрью. при кнѧзи дмитриі и [вторая строка] гумєномъ євъфимьємь”. Надпись цитирую по копии, изготовленной Юрием Дыбой. Звон был в XVI века. перелит в форме, изготовленной из оригинальной достопримечательности. За это говорит отлита тогда на нем дополнительная інскрипція «а писалъ скорая яковъ». Имеется в виду Іоакинф Яцко Сикора, наместник Галицкой митрополии, святоюріївський архимандрит в 1534-1537 годах. Практика сохранения первоначального надписи на колоколах известна и позже. Так, во Львове 1855 г. при перелитті колокол был воссоздан оригинальную інскрипцію 1578 года (Юбилейное издание в память 300-летия основания Львовского Ставропигийского братства. – Львов, 1886. – С. 19).

[48] Зиморович Бы. Тройной Львов. Перевод с латинского языка Натальи Цірьової, научный комментарий Игоря Мицко. – Львов, 2002. – C. 68.

[49] Там же. – C. 80. Возможно, в часах Бы.Зіморовіча во львовском городском архиве могла храниться какая-то судебное дело 1437 г. о монастырь св. Юрия, в которой упоминался строитель Доринг. Ведь именно тогда за обитель и принадлежащее ей село Стронятин правувались несколько человек.

[50] Pomniki dziejowe Lwowa z archiwum miasta. I. Najstarszarsza ksiega miasta 1382-1389. – Lwów, 1891. – S. 16, 17, 19, 32; Mańkowski T. Sztuka ormian lwowskich. – Kraków, 1934. – S. 26-29. Того же года умер и Niczko murator (Pomniki. – S. 31, 34, 35, 36, 37, 42, 45, 77).

[51] Mańkowski T. Sztuka… – S. 26.

[52] Abraham Wł. Powstanie organizacyi kościoła łacinskiego na Rusi. – Lwów, 1904. – T. 1. – S. 378. Тадеуш Маньковский говорит о первоначальном предназначении храма новопосталому епископство (Mańkowski T. Sztuka… – S. 26).

[53] Дашкевич Я. Старый Львов в армянских и армяно-кипчатських источниках // Украина в прошлом. – Киев, 1992. – Вып. 1. – С. 8-9.

[54] [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://roadography.wordpress.com. Тадеуш Маньковский опубликовал фото этой церкви и указал на присутствие в обоих кружґанків и похожих поперечных сечений. Однако поскольку один из собственников львовского храма происходил из Кафы (Mańkowski T. Sztuka… – S. 18-19, 24, 25, 34, 49), исследователь усматривал прототип львовской катедры в армянском церковном строительстве этого крымского города.

[55] Дыба Ю. Загадки Святоюрской горы // Вестник НОШ. – Львов, 2008. – Ч. 39. – С. 15-16. Необоснованное предположение о это здание как владычья резиденцию под свято-юрских горой высказано в: Александрович В.С., Рычков П.А. Собор Святого Юра во Львове. – Киев, 2008. – С. 43-51.

[56] [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://www.toumanian-lori.com/wp-content/uploads/2014/07/sanahin-4.jpg. Ротонда происходит с конца Х века, перестроена в 1061 году; книгохранилище сведено 1063 года.

[57] В 1384 году здесь построили фонтанчик (Дашкевич Я. Старый Львов… – С. 12), необходимый атрибут армянских религиозно-культурных центров.

[58] Barącz S. Żywoty sławnych ormian w Polsce. – Lwów, 1856. – S. 133-134.

[59] Впервые на них обратил внимание Иван Крипьякевич (Середневічні монастыре… – С. 84-85), подробно проаналізувв генеалогию потомков Каленика Владимир Собчук (От корней до кроны. Исследования по истории княжеских и шляхетских родов Волыни XV – первой половины XVII. – Кременец, 2014. – С. 329-338).

[60] Добрянский А. История трех епископов соединенных епархій перемышльской, самборской и саноцкой вот наидавнійших времен до 1794 г., по источникам составленная. – Львов, 1893. – С. 23, 30.

[61] Крипьякевич И. Львовская Русь… – С. 56.

[62] Возможно, родственниками Каленика были некоторые из свидетелей Петра Гамлядиновича, которые подтверждали принадлежность его матери родовых имений: Станислав Кай из Желехова, Петр Жовтанський, Николай Давидовский, Иоанн, ранее Германовский, Павел / Пашко Печихвотський, Митков Лопатич с Осталович, Станислав / Станько Ритарович из Перемышльского округа, Мико с Дідушич, Николай с Вовковое, Иоанн Димитровский, Ваня Добрянський, Андрей Детяткович (Akta grodzkie i ziemskie-Lwów, 1889. – T. 14. – S. 214, 228-229).

[63] Наверное, поэтому его владелец Петр Гамлядинович фигурирует в судебных документах с титулом «de Jurgyow monastirio», «de Jurgyow» (Крипякевич И. Середневічні монастыре… – 84-85).

[64] Prochaska A. Przebaczenie królewskie ziemian oleskich w 1431 r. // Kwartalnik historyczny. – Lwów, 1893. – R. 10. – S. 43-45; Мицко И. Ивашко Преслужич, герой обороны Олеского замка // Галицкая брама. Олеский замок. – Львов, 2000. – №12 (72). – С. 16-17.

[65] Об Анне и ее мужа см.: Pomniki dziejów Lwowa z archiwum miasta. T. 4. Księga ławnicza 1441-1448. – Lwów, 1921. – S. 172.

[66] ЦГИА Украины во Львове. – Ф. 52. – Оп. 2. – Спр. 8. – Арк. 1, 453; Akta. – S. 114, 119, 128, 190, 201, 214, 225, 228-229, 229, 248, 254, 260, 427-428, 428-429, 457.

[67] Александрович В. Украинская живопись… – С. 134.

[68] Росписи Люблинской замковой готической часовни 1418 г. выполнены полностью в православном духе; в королевской часовне присутствуют исключительно популярны в Украине православные святые. На мой взгляд, здесь даже портрет Ягайло на белом коне говорит за его первое православное имя, присвоенное в честь апостола Иакова. В то же время изображение является иллюстрацией к легенде о появлении св. Иакова на белом коне в битве в 844 г. между христианскими войсками испанцев и сарацинами. В фреске ангел вместо меча дает Ягайло крест (намек на бескровную христианизацию литовцев).

[69] Różycka-Bryzek A. Bizantyńsko-ruskie malowidła w kaplicy zamku lubelskiego. – Warszawa, 1983. – S. 131, 136. Все фрески можно посмотреть здесь: [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://www.muzeumlubelskie.pl/Panorama_kaplicy-1-128-30.html

[70] Два другие имени мастеров скрытые между фресками.

[71] Мицко И. Чудотворная жидачевская икона «Воплощения» 1406 года // Збруч. – Львов, 2015 [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://zbruc.eu/node/43242

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика