Новостная лента

Замісць автобіоґрафії — Люблю… — Заметки

31.03.2016

 

Замісць автобіоґрафії

 

Когда читаю жизнеописание которой больше или меньше человечеству заслуженной человека — а нахожу только сами даты, имена и такие вещи котріб то к каждому раба божьего пристосовати можно как: уродился… укінчив студии… женился… упокоился… то есть чистую метрику — отодвигаю неохотно книжку, небачучи в ней ничего интересного.

 

Яб чего-то больше желала.

 

Не думайте только, что каких авантур Дон — Кихоцьких — либо дел геройских — чудес-описания.

 

Нет — я-бы желала верного отражения жизни души — нежных чувств ее… страдания ее стрясень и бур горесних… огненных…

 

Изучая дорогую мне науку природы — видела я на плитах-картинах угля отпечатки древних папоротников, а находя самые нежные жилочки, листячки отбиты — находила верную подобие тех произведений которые давно высшим произведениям натуры место сделали.

 

Желала-бы в жизнеописания оттиск души знать…

 

К сожалению не легко авторам біоґрафії отражение-подобие души верно подать читателям.

 

Растение, образ которой имеем на углы картине, была в данной минуте совершеною кончено развитой… дух никогда таким не является — в нем движение — борьба — стремление… неуняті, дрожачі блески и пропасть теней, „невисказаний мир тайны“. Так, по поводу вечного движения и изменения духа, нечего подать оттиск его… и все в единичных эпизодах исследовать развитие его можно, — можно почувствовать, что сердце-душа любила, чем дрожала, чем терпела — как доборювалася — доходила до ведущих своих идей…

 

*

 

Действительно в глубине души я только служанка красоты — клонюсь перед красотой чистого чувства… желаю, чтобы красота и искусство цвили, чтобы и внешняя жизнь плыло в изобилии. Золото, самоцветы, жемчужины, мармор и живые цветы, сады, фонтаны; и рощи пусть гордятся… пусть будят натхніння… любовь пусть обогревает грудь… пусть звенить пение а мысль свободная обнимает мир… пусть царствует красота, любовь, добро, погода.

 

— Но пусть будет это все для всех… пусть исчезают с лица земли впервые голод, нужда и неволя…

 

А пока — я певицей скорби страждущих и обременених и сих будто имущих… и не потому, чтобы красоты в душе не имела, и потому, что не могу видеть и не жалеть, что между людьми за много голодных, несчастных…

 

Когда в ранке… и я отворачивалась от вида нужды именно потому, что красота в душе царила и красоты желала, что тяжело было видеть нуждарів — одолевать себя надо было воли мощью… и я в блесках и згуках купалась в ранце жизни… и познав человеческое горе с близка — не могу замкнуть очий — не могу об одну зовнішну красоту петь… радаб песней-делом горе людий зменчити… отреклась от чести певицы для пения.

  

*

 

Из шпилей мечтаний толкает действительность в хлань — но гор прометеев огонь в душе не угасает.

 

Из сих темных низин, вохких несусь — и жизни только плоты-тела поддаться не в силе.

 

И до сих пор мечтаю о единство-согласие дел и песен и годовщины между делом а песней не понимаю, не хочу, не признаю.

 

Воображение достигает всего, что трівке, вечное тай неограниченное.

 

Величие и мощь души надо в делах проявить, в жизни вчарувати.

 

И слышу в душе слова огнянні… пылкие будто лава вулькану… слова жгучие как олово стоплене…

 

И слова си из сердца плывут пенистой каскадою, тремтючі слова…

 

И слышу безнадежное отчаяние — слова си между толпу не дойдут…

 

И слышу проклони для тиранов-угнетателей…

 

Сердце кровью кане и песня с кровью мешается…

 

И песня сия будто протест и словно мука, и словно меч… и песня сия является правдой — ибо сердце наболевшем распевала ее…

 

Не виспівані те песни грустным меня окружают хороводом.

 

Душа все еще не виспівалась, есть в ней еще что-то не висказане… не доспіване…

 

Все что-то моглаб сказать… но каждая песня — это боль… но каждая песня — это борьба.. но каждая песня — это часть ее, это часть души самой…

 

(1886-1888).

 

[Новая хата, 1928, ч.12, с.1-2]

 

 

Люблю…

 

Люблю… Лечу в просторы безграничны…

 

Люблю вечно — и вечно зміняю предмет любви — потому все к более совершенному направляюсь… Гляджу идеала, несусь за пределы сегодня… оставляю за собой все, что нет завтра, не несется со мной на верхівля — а западает… топится в водовороте хаоса.

 

Люблю… и не спинююся ни минуту в полете в даль…

 

Любовь души — как моя — не длится долго… не длится вечно…

 

Люблю — это: верю в то, что веришь ты, вижу сию правду, которую видишь ты, одно желание сердца наши наполняет… Когда одно из нас на пути искания вечного иную зарю-правду увидит — души наши расходятся… никакие законы, ни силы нас не злучать… ни закови-присяги не злучать…

 

Роскошь это — любить друг друга — но любовь не трівке, когда в полете к ясным зрение, оби души — не достаточно сильные…

 

Дальше, все дальше лечу… только в сферах, где душа перестает расти… смотреть можно вечно любить… Сегодня?… Нет! Слышу, манит меня безостановочный лет… поэтому и боюсь… боюсь присяги: „На века“.

 

Не сила моя остановить думы — что несутся путем — без конца!…

 

— — — — — — — —

 

Изменой не называю то — что ты — или я перестаю любить. Присяги „вечной “ любви сдержать — не в нашей силе. За чутье не отвечаю. Не знаю, как завтра буду тебя любить.

 

Изменой не называю, то, что не любишь… не будешь любить меня… изменой является только попрание веры… только заблуждение… присяга любви — когда любови больше нет… погасла…

 

Предательством, что узнаю от других о том, что ты должен мне сказать сам…

 

Была минута, когда мысли наши в одном мире приветствовали, когда одну, правду любили мы были мы близки — были родней… любили друг друга… когда думы мои достигли дальше, оставляю тебя…

 

Любила я когда твои достижения — но они каплей в мире духа…

 

Несусь и гляджу душе ровно сильной в полете из моей…

 

Под влиянием очарования этой минуты стрічі и лету люблю пока не отвернусь…

 

Отворачиваемся от того — что нас привлекало, чарувало раньше — когда наши мысли достигли выше…

 

Новые идеалы, новые ритмы творчества…

 

Души Шіллєрівських героев…

 

Из тех крылатых, творческих душ — и я!

 

— — — — — — — —

 

Отчаяние… часто полное отчаяние… ненависть… месть… Минута — где и красота тратит чар… любовь же приманку… Борьба!… Кажется когда правду давну переоцениваю, відкидую трачу небо… кусок сердца трачу… пока не сорву пут — не побіджу… чтобы свободно, в великой радости парить дальше… до новых истин… до новых ясных мет… до новых мельодій вечного творчества…

 

Люблю… несусь в даль…

 

 

[Новая хата, 1929, ч.5, сек.3-4]

 

 

Заметки.

 

Есть люди, которых мучает язык, а почуттє правды имеют в душе; людий тех — кожде слово является правдой.

 

Общественность-масса привыкла к болтовне, ищет и требуется много слов, чтобы выговориться… И все и между толпой и между детворой можно часто скорее немногими добрыми словами постичь цель… Потока слов перегомонять незаметно. Где мало добрых слов, там не погибает из них ни одно.

 

Щирости, чувству правды много слов не надо.

 

Несколько огненних слов рвет — бросает…

 

Последние слова тех, что испытывали судьбу-горе народа, больше ділають, как все призывы их по жизни.

 

Когда певец-пророк замолчит на века, люди только учатся слова его развлекать, ценить… Кожде слово певца становится по смерти его — глубоке. Смерть — большую цену придает словам певца… Смерть певца больше делает впечатление на общем, как жизнь, хоть бы се жизнь полное труду, жертв и горя.

 

Последние тона-згуки песни…

Последние минуты последней любви…

Последние лучи заходячого солнца…

Как полные очарования вы!…

 

Все, что погибает, бросает останний блеск и чар, облучает нехватки и недостатки, чтобы жить в последнее вражіннєм — души…

 

 

 

[ЛНВ, 1923, кн. 4, с. 296]

 

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика