Новостная лента

Затейливость лис

01.11.2015

 

В какой-то умной книжке когда-то я прочитала о том, как лисы избавляются от блох — и воспоминание об этом засел так прочно в моей памяти, будто я наяву стала свидетелем этого изобретательного и остроумного действа. То была книжка совсем не про лис или про блох, скорее всего она как-то касалась фіктокритичної антропологии, но, вполне возможно, это были хасидские истории, в любом случае эта ситуация с лисой использовалась автором для того, чтобы провести параллель с человеком и его привычками, использовалась как метафора чего — то- но чего именно, я теперь не могу вспомнить.

 

Все же мне хочется рассказать вам о затейливость лис. К тому же, прочитав этот пассаж, вы поймете, насколько он напрашивается на то, чтобы стать метафорой. Я думаю, его даже можно применить для различных нужд, превратить в метафоры совершенно разных явлений, настолько антропоморфная эта зарисовка. Словно из “Чрезвычайного мистера Лиса” Роальда Дала.

 

Итак, когда лису начинают заедать блохи, она берет в зубы пучок травы и идет к реке. Лиса очень медленно заходит в воду, окунает лапы. Идет дальше и дальше, пока все ее тело не прячется под водой. Блохи, которые успели сбежать из погруженных частей, сосредотачиваются на лисицыной голове, но и голова медленно исчезает под поверхностью плеса — вместе с ушами, закрытыми глазами. Только нос и зажатый в зубах пучок травы торчат над водой. И когда блохи в отчаянии перебираются на клок, лиса отбрасывает его подальше от себя и возвращается к берегу.

 

Чтобы справляться с различным фрустраціям и страхам, болям и трудностям, разнообразным ощущениям и проявлениям, которые овладевают изнутри, как блохи лису извне, человек использует слова. Большинства ощущений и проявлений невозможно вербализовать, но хотя бы пространство вокруг них удается таким образом освоить, присвоить и частично усвоить, как организм усваивает полезные вещества.

 

Удивительно, что человек использует язык для того, чтобы усваивать жизнь, делать ее реальнее. Чтобы останавливать и заповильнюваты то, что проходит, чтобы рассмотреть детально то, что есть. Чтобы давать имена тому, что мучает и не дает покоя, катализирует эмоции — непонятное, непроговорене, неосознанное.

 

Пучками травы могут быть какие угодно темы: выбоины на дорогах, высокие тарифы на коммунальные услуги, учебник семейных ценностей, фильм определенного режиссера об ужасной трагедии.

 

Лиса бросает пучок травы в реку, и его уносит течением вдаль. Или лисицині блохи порятуються и найдут себе тело другого животного для жизни?

 

Река, к которой человек бросает свои пучки травы, может оказаться засоренным или отравленной словам. Кроме того, человеку не всегда помогает просто выбросить свой пучок травы в реку — она чувствует облегчение только тогда, когда перебросит пучок с блохами на другого человека. Итак, эмпатия — это умение принимать чужих блох. Человек нуждается слушателя. Человек нуждается в собеседнике. Кого-то, кто понимает ее язык, кто использует близкие слова в близком значении, кого-то, кто может принять чужих блох, взять в зубы пучок травы и войти в реку. Кого-то, чье слушание превращает говорение из пучка травы с блохами на течение реки.

 

Когда взрослый человек начинает изучать новый язык, она задействует те же части мозга, что и в раннем детстве — с нее вдруг начинает проступать детское. То, что когда-то уже происходило, но сейчас открывает новый мир, другую логику, другие смыслы зрелой сложившейся человеку — сбивает защити, поднимает опоры, знезброює и дает новые опоры. На языковые курсы стоит ходить хотя бы уже ради того, чтобы наблюдать, как у взрослых людей с серьезными профессиями становятся растерянные и беззащитные лица, как они нащупывают голосами путь, как коряво формулируют самые примитивные фразы, какими непосредственными проявлениями прорываются вдруг: торжеством, зніченістю, беспомощностью, поисками поддержки. Ты получаешь шанс еще раз что-то узнать о том, как устроена жизнь, чуть ли не от самого начала. Как тебя зовут, сколько тебе лет, яблоко, яйцо, мама, Бог, который час. Ты получаешь шанс на незамилене глаз, на свежий взгляд. На другой способ построения предложений, на другую логику, другую точку зрения.

 

Я еще никогда раньше не испытывала такого нежелания ехать в Польшу. Вместе с несколькими другими авторами меня пригласили принять участие в литературном фестивале. Я была уверена, что будут спрашивать о волынской трагедии и о фильме: каково ваше мнение? Какова ваша позиция?

 

Ты обязательно должен иметь позицию, должен несколькими содержательными абзацами выжать смысл и пересказать содержание, подвести итог, вычислить сумму. Четко, конкретно и однозначно. Я столько об этом думала, когда начало становиться понятно, что никто меня об этом не будет спрашивать, я почувствовала опасение — как бы самой в самый неподходящий момент вдруг не заняться вслух высчитывать и подводить.

 

Я даже ни разу за все время не услышала названия этой местности — так мне повезло. Зато прочитала в дороге книгу Витольда Шабловського “Праведные предатели”. Истории конкретных лиц, конкретные судьбы. Много прямой речи — очень простой, наивной, болезненной, незащищенной, обнаженной. То, что происходило, настолько ужасное, что не вмещается в объяснение или в обвинение, ни в какие слова. Шабловский и не пытался вместить. Он просто учил новый язык, другой способ построения предложений, иную логику. Слушал рассказы. О тех людях, которые убивали, и тех людей, которые спасали. И этими рассказами ничего не исчерпать, этим путем не добраться к одной цели. Но им можно идти, он проводит вдоль течения. А течение несет пучки травы — свидетельство чрезвычайной изобретательности лис.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика